(navigation image)
Home American Libraries | Canadian Libraries | Universal Library | Community Texts | Project Gutenberg | Children's Library | Biodiversity Heritage Library | Additional Collections
Search: Advanced Search
Anonymous User (login or join us)
Upload
See other formats

Full text of "Voennaia byl. Le passé militaire [serial]"

0|д|112ес1 Ьу Иле 1п1егпе1 Агс111Уе 

1П 2010 \л/1111 1ипс1|пд 1гот 

ип|уегз11у о\ МоШп СагоНпа а! СИаре! НИ! 



I^^^р://^л/^л/^л/.а^сI^^Vе.о^д/сIе^а^I8/Vоеппа^аЬуIIера581 1008800 



№81 
Сентябрь 1966 год 

год ИЗДАНИЯ ХУ-Й 




1Е РА55Е М111ТА1кЕ 




ИЗДАНИЕ 
ОБЩЕ - КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ 
ПАРИЖ 



СОДЕРЖАНИЕ: 

Лейб-гвардии Егерский полк (очерк и мирной жизни) — Офицеры 

полка 1 

Глуткинская батарея в боях за село Ивановку — Н. Голеевский 6 
Конные атаки Российской Императорской кавалерии в первую 

мировую войну. — 1916 год. — Ив. Рубец 15 
Несколько слов в защиту России и Русской Императорской ар- 
мии — Е. Янковский 20 
Мой служебный путь воздухоплавателя, дирижаблиста и воен- 
ного летчика — полковник Ниисевский 24 
Градье — К Р. П. 36 
Державный Орден Св. Иоанна Иерусалимского — В. Хитрово 37 
Обзор военной печати — А. Л. 40 
О сформировании 4-й Финляндской стрелковой бригады — со- 
общил В. Б.-К. 40 
Бой с Буденным 6-8 января 1920 года под Ростовом — Г. Г. Раух 41 
По поводу статьи «Охрана границ Российских» — Георгий Аустрин 44 
Письма в Редакцию 45 
Вопросы и ответы 47 
Систематический указатель журнала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» про- 
должение) — Е. Янковский 48 I 



ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА 

Настоящий номер является последним, за который Вами внесена подписная плата. 

Во избе^кание перерыва в высылке зкурнала Вам надлежит теперь же внести 
подписную плату за следующие ШЕСТЬ номеров. Своевременный взнос подписной 
платы чрезвычайно облегчает работу Издательства. Условия подписки указаны в 
обычио.м месте внизу страницы. ' 

Почтовый Счет «Ье Разве МИИагге^> 3910 - 12 Раггз. 



Подписка принимается на ШЕСТЬ номеров, начиная с № 82-ко цо 87-й включ. Подписная 

цена: зона франка — 20 фр., зона фунта — 30 шилл., зона доллара — 5 ам. долларов на 

ШЕСТЬ номеров. Почтовый счет во Франции: «Ье Раззё М1Ша1ге» 3910-12 Раг1з. 

Всю переписку по издательству направлять по адресу Редакции: 

________________ 61, гие СЬагаоп-Ьа^асЬе, Рагхз 16. 



ВОЕННАЯ БЫЛЬ 

ИЗДАНИЕ ОБЩЕ-КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А. А. ГЕРИНГА. 
АДРЕС РЕДАКЦИИ И КОНТОРЫ — 6/, гив СЬагс/оп-1адасЬе Рапз (16) 647 72-55 



15-год издания 



№ 81 СЕНТЯБРЬ 1966 г. 



В1МЕ5ТК1Е1. Рпх - 3 Рг5 50 



Лейб-Гвардии Егерсний полн 



ОЧЕРКИ МИРНОЙ ЖИЗНИ 



ПАСХА В ПОЛКУ 

Пасха! Как много говорит это слово русско- 
му человеку! Не говоря уясе о том, что это — 
Праздник Праздников и Торжество из Тор- 
йсеств, с этим словом связано столько воспоми- 
наний о лучших годах жизни и уж;е после Пас- 
хи начинались мечты о планах на лето, с уве- 
ренностью, что прошла суровая зима с ее моро- 
зами. 

Пасха в полку. К ней начинали готовиться, 
как всюду, задолго. Уже к середине Страстной 
недели все роты и команды успели отговеть и в 
четверг после полудня занятия прекращались 
до среды на Святой неделе, исключая, конечно, 
нарядов и караулов. В пятницу, на выносе Пла- 
ш;аницы, всем офицерам надлежало быть в пол- 
ковом храме, форма одежды — обыкновенная, 
то есть мундир без лацкана с погонами. Плаща- 
ницу выносили командир полка, старшие пол- 
ковники и ктитор церкви; по обеим сторонам 
процессии шли фельдфебеля с за?кженными 
свечами. Лицам, выносящим Плащаницу, а так 
же и всем, кто прикладывался к Ней, полагалось 
снимать оруж;11е. 

После выноса Плащаницы все успевали при- 
логкиться, так как погребение свершалось но- 
чью. 

В субботу с утра ■ — генеральная чистка всех 
помещений: роты украшались гирляндами из 
цветной бумаги, к вечеру казармы украшались 
флагами, все люди перебывали в бане и достали 
из своих сундучков все самое лучшее из белья. 

Обыкновенно на разговение во все роты и 
команды вьщавалась колбаса, сало, яйца, ку- 
лич и пасха, и часто ротный командир от себя 
добавлял что-нибудь. 

На заутреню офицеры в парадной форме со- 
бирались в храме, где для них было специально 
огороженное место. 

В Воскресенье все офицеры с утра спешили в 



свои роты, где все выглядело по праздничному; 
ротная икона как-то особенно сияла, все егеря 
одеты в мундиры, все прибрано. Рота знала о 
часе прибытия своих начальников через денщи- 
ков или при помоищ махальных и была постро- 
ена. После рапорта дежурного по роте и обыч- 
ного приветствия, все на возглас «Христос Во- 
скресе!» отвечали «Воистину Воскресе!», и за- 
тем начиналось христосование. 

Обыкновенно фельдфебель, все взводные (а 
от заведующего обучением молодых солдат — 
и учт-хтеля таковых) получали от офицеров или 
по мыльному или по каменному яйцу, в ответ 
на которые они получали крашенки, прислан- 
ные из далеких деревень России и проделавшие 
СОТШ1, а иногда и тысячи верст перед тем, как 
попасть в казармы Лейб-Егерей. 

После христосования, от которого щеки мо- 
лодых офицеров горели от такого числа щети- 
нистых солдатских лиц, фельдфебель пригла- 
шал к себе отведать пасхального стола и огор- 
чался, когда офицеры, ссылаясь на то, какой 
тяжелъп"! день впереди, отказывались от этого 
русского гостеприимства. 

Из казарм офицеры заходили в собрание и 
затем ехали делать визиты. В этот день полага- 
лось быть в парадной форме, то есть — мундир 
с лацканом и эполетами и кивер с султаном. 

На второй и третий день Пасхи занятий в 
полку не было. Обыкновенно эти дни предназна- 
чались для осмотра молодыми Петербзфга. Пом- 
ню, я В0Д11Л свох^х МОЛОДЫХ В Петропавловскую 
крепость, где в соборе покоились все русские 
Цари и Члены Императорской Фамилии; в дру- 
гой раз мы ходили осматривать Исакиевский и 
Казанский соборы, площадь перед Зимним 
Дворцом, и было отрадно видеть эти довольные 
лица после тяже.тцзгх зимних занятий в казар- 
мах, когда они увидели нарядный Невский про- 
спект, разукрашенный флагами, трамваи, кра- 
савицу Неву и все такое необыкновенное для 



— 1 



них после их далеких деревень. Какою радостью 
горели их глаза! 

Как дивно было это чудное время! 

В. Каменский 

РОТНЫЕ ПРАЗДНИКИ 

В помещении каждой роты и команды, в 
учебном покое был ротный образ — Спасителя 
или Божией Матери, или Двунадесятого Празд- 
ника, или одного из Святых, принятых нашей 
Русской Православной Церковью. Этот образ 
был вделан в большой стоячий резной дере- 
вянный киот, перед которым стоял высокий, с 
лампадо!! наверху, металлический тяжелый 
подсвечник, и все это было окружено массивной 
деревянной резной решеткой. Перед этим обра- 
зом совершались ежедневно утренние и вечер- 
ние молитвы и вечерняя перекличка. 

Праздник роты был в день, в который наша 
Церковь прославляла ротную Святыню. Нака- 
нуне праздника командир полка в приказе по 
полку давал разрешение на расход из артель- 
ных ротных сумм на улучшение пиш;и, указы- 
вая размер расхода на человека. Офицеры роты 
прибавляли из своих средств. Улучшение пищи 
было, обычно, таково: чарка водки, кусок сви- 
ш-шы или одна большая сосиска на человека и 
каждому — сладкий пирог. В последнее время, 
по Высочайшему повелению, водка была заме- 
нена красным вином. 

В день ротного праздника занятий не было. 
В 11 часов утра рота в обмундировании 1-го сро- 
ка выстраивалась в учебном покое перед Обра- 
зом во главе со своим командиром и офицерами. 
К этому же времешч собирались и командир и 
оф1щеры того ж;е батальона и полковое духовен- 
ство с певч11ми из егерей роты. По прибытии ко- 
мандира полка, после его приветствия роты-име- 
нинницы, совершался благодарственный моле- 
бен. 

По окончашш молебна духовенство разобла- 
чалось, вносился столик с пробно11 порщ1ей 
праздничного обеда, штской вина и с серебрян- 
ной ротной чаркой .Произносились здравгщы: 
начинал командир полка за Державного Шефа 
полка Государя Императора, за Государынь Им- 
ператр1щ, за Государя Наследника Цесаревича, 
за командира батальона, за командира, офице- 
ров и всю роту-ийкнинницу, а потом продолжа- 
ли командир батальона, командир празднуемой 
роты и все присутствуюпще офицеры. Послед- 
няя здравица — фельдфебеля за командира и 
офицеров роты, за другие роты батальона. 
Фельдфебель произносил здравицу от егерей 
роты в витиеватых словах. Все здравгщы со- 
провождались громким, радостным «ура!» всей 
роты. Этими здравицами заканчивалась офици- 
альная часть празднества. 

Рота шла в столовую на праздничный обед. 



Духовенство и офицеры во главе с команди- 
ром полка переходили в помещение ротной кан- 
целярии, где командир и офицеры празднуемой 
роты устраивали дружескую трапезу. Вино, за- 
куска, еда, сервировка заготовлялись, приго- 
товлял>1сь и доставлялись заботами полкового 
оф1щерского собрания. 

Два-три часа проходили за этой трапезой в 
интимной, дружеской беседе; вспоминались раз- 
ные события из жизни полка и празднуемой 
роты и их службы. На короткое время командир 
полка, батальонный и ротный командиры выхо- 
дили посетить и поздравить семью фельдфебе- 
ля. 

Вечером часто устраивались танцы, в кото- 
рых приш1мали участие дамы-жены офицеров, 
жены сверхсрочнослужащих и приглашенные 
— женская прислуга семейных офицеров, ко- 
торые своими манерами во время танцев ста- 
рались копировать своих хозяек. 

С, Усов 



Для поступления в полк в мирное время не- 
обходимо было Р1меть согласие на это Общего 
Собрания офицеров, созываемого, примерно, 
каждые 2-3 месяца. Чтобы быть принятым в 
полк, необходимо было получить не менее двух 
третей голосов «за» из числа присутствовавших 
офицеров.. Из нашего выпуска 1911 года я пред- 
ставлялся вместе со Скорино 2-м. В Воскре- 
сенье 21-го ноября, уже произведенные в ка- 
мер-пажи, мы отправились на квартиру коман- 
дира полка, генерала Яблочкина, и, подойдя к 
нему на установленную дистанщхю, по очереди 
отрапортовали: «Ваше Превосходительство, 
камер-паж Каменский (Скорино) представляет- 
ся по случаю желагачя выйти Лейб-Гвардии в 
Егерский полк!» Генерал протягивал руку, спра- 
цп1вал о семье и, обещав поставить вопрос на 
Общем Собрании, отпустил нас. Затем мы пред- 
ставлялись старшему полковнику — Вансови- 
чу, — повторяли елту свой рапорт, после чего он 
расспрашивал о материальном положении. По- 
говорив с нами об общих знакомых по полку, он 
отправил нас к полковому адъютанту, штабс- 
капитану Даниловскому. Выслушав наш рапорт, 
последш1Й долго с нами разговаривал, вспоми- 
ная корпус, и обещал уведомить нас о результа- 
тах Общего Собрания. Собрание состоялось 5-го 
января, в Крещенскш1[ сочельник. Г. А. Дани- 
ловский по телефону позвонил мне в корпус и 
просил передать эту новость и С. И. Скорино. 
Последний у меня обедал, а вечером, по пригла- 
шению его старшего брата, мы приехали на 
ужин в Полковое собрашш, где нас очень ра- 
душно встретили и «очень приветствовали», в 
результате чего я не был в состоянии на следу- 
ющий день нести придворную службу на Кре- 



— 2 ~ 



щенском параде в качестве Камер-пажа Вели- 
кой Княгини Ольги Александровны. Хотя я и 
явился во дворец, но просил на этот день счи- 
тать меня запасным. Как всегда очень внима- 
тельная Великая Княгиня заметила мое отсут- 
ствие и то, что меня заменил мой однокласник 
Вуич, и спросила его о причине моего отсут- 
ствия. 

Со дня принятия в полки, по установившейся 
в корпусе традиции, мы гуляли на прогулках в 
фуражках того полка, в который были приня- 
ты. Принятие в полк всегда отмечалось в кор- 
пусе или каким-либо внеочередным журфик- 
сом или угощением всего класса пирожными. Та- 
ким образом к Пасхе, когда все уже были при- 
няты полками, в которые они предполагали вы- 
ходить, весь выпускной класс прогуливался на 
большой перемене в фуражках своего будуще- 
го полка. 

Через некоторое время Г. А. Даниловский пе- 
редал мне полковую камер-пажескую шпагу с 
выгравированными на ней фамилиями носив- 
ших ее камер-пажей, вьппедших в наш полк. По 
поручению Анатолия Оттоновича Штубендор- 
фа, И. И. Скорино передал своему брату такую 
же шпагу, на которой были выгравированы фа- 
милии Дзичканица 2-го, Штубендорфа 1-го, Бер- 
га, Штубендорфа 2-го. На полученной мною 
шпаге по моему заказу была выгравирована моя 
фамилия. Впоследствии я вернул ее Г. А. Дани- 
ловскому, который в 1913 году вручил ее Вер- 
ховскому. Знаю, что С. И. Скорино полученную 
им шпагу возвратил полковнику Штубендорфу^ 
дальнейшая же судьба обеих шпаг мне неиз- 
вестна. 

Одновременно со мной и Скорино к нам из 
корпуса вышел И. Н. Нелавицкий, представляв- 
1ПИЙСЯ в полк позднее нас и принятый другим 
Общим Собранием офицеров. И Скорино и Нела- 
вицкого давно уже нет в ясивых, да и вообще из 
всего нашего выпуска, насколько мне известно, 
осталось всего четыре неловка... 

В. Каменский 

ПОЛКОВАЯ УЧЕБНАЯ КОМАНДА 

В каждом полку для подготовки унтер-офи- 
церского состава существовали особые Учебные 
Команды. Они состояли из постоянного и пере- 
менного кадров. К «постоянному» кадру принад- 
лелсали начальник комаьвды и его помощники 
(младшие офицеры), а также фельдфебель, 
взводные командиры — унтер-офицеры — и 
каптенармус. У нас в полку фельдфебель и два 
взводных были сверхсрочнослужащие. 

Сначала на должность начальника учебной 
команды назначался командиром полка, по его 
выбору, один из старших младших офицеров. 
Начальнику команды предоставлялось право из- 
бирать себе помощников. Начальник команды 



непосредственно подчинялся штаб-офицеру 
«наблюдающему за командами». Во время ко- 
мандоваьдая полком генерала Заиончковското 
начальником учебной команды был поручик Ку- 
кель, участник русско-японской войны. Его по- 
том заменил поручик Кутепов 2-ой, младший 
офицер роты Его Величества, прекрасный стро- 
евик. В начале 1910 года начальником команды 
был назначен командир 12-й роты капитан фон- 
Герих, обращавший главное внимание на обуче- 
ние будущих унтер-офицеров стрелковому де- 
лу и на их тактическую подготовку. Зимой 1911 
года капитан фон-Герих отбыл в командировку 
в Офицерскую стрелковую школу и его заме- 
нил снова поручик Кутепов 2-й. В сентябре 1910 
года в учебной команде в качестве младпгих 
офицеров состояли: поручик Белокопытов 1-ый, 
я, подпоручик князь Друцкой и подпоручик Ра- 
дивановский. Фельдфебелем был подпрапорщик 
Плежук, взводными командирами старшие ун- 
тер-офицеры Шевченко и Еременко, остальных 
не помню. 

Начиная с 1908 года для обучения в учебной 
команде, обыкновенно после Высочайшего смот- 
ра молодых и постановки их в общий строй, на- 
значалось от каждой роты по 7-8 егерей по вы- 
бору ротных командиров. Им производилось 
специальной комиссией, в состав которой вхо- 
дил начальник з^ебной команды, испытание, 
после коего выдержавнше его назначались в ко- 
манду. В команду же назначались и вольнооп- 
ределяющиеся полка, которые состояли в ней 
до конца лагерного сбора, когда им производил- 
ся экзамен на чин прапорщика запаса. После 
выдержания этого экзамена вольноопределяю- 
щиеся увольнялись в запас прапорщиками, те, 
же, кто этого экзамена не выдержали, уходили 
в запас унтер-офицерами. 

Курс учебной команды не был легким и не- 
которых егерей, несмотря на их видимое стара- 
ние, приходилось отчислять обратно в роты. 
Впрочем, таких было немного. Должен сказать, 
что многие, поступая в команду и с трудом чи- 
тая, кончали ее, разбираясь в картах (конечно 
— географических), прекрасно составляя, прав- 
да, несложные, письменные донесения, к кото- 
рым прилагали вполне понятные кроки. При 
мне в курс команды, кроме требуемых от ун- 
тер-офицеров знаний на зубок известных параг- 
рафов уставов (дисщпглинарного, внутренней 
службы, полевого и пр.), входили: элементар- 
ная география России, ее история, в сокращен- 
ном виде, история полка, из которой они долж:- 
ны были знать главные бои полка. Не ограничи- 
ваясь этим, их знакомили с наиболее важными 
в ясизни нашего Отечества событиями и война- 
ми, подвигами наших полководцев (Императо- 
ра Петра Великого, князя Суворова, Багратио- 
на, Кутузова, адмиралов Нахимова и Корнило- 
ва, а также Великих Князей Александра Нев- 



ского, Дмитрия Донского и других), в 1912 году 
праздновался 100-летний юбилей Бородршского 
боя, поэтому было обращено особое внимание на 
усвоение ими подробностей сражений, в кото- 
рых принимал участие наш полк в период войн 
против Наполеона, под командой доблестного, 
сначала — полковника, затем — генерала Бист- 
рома, благодаря искусному руководству коего 
егеря покрыли себя славой и заслужили Геор- 
гиевсю1е знамена и серебрянные трубы. 

Перед увольнением в запас старослужащих 
по отбытии ими срока служ:бы дол^кно было за- 
кончить курс учебной команды, чтобы запол- 
нить новыми унтер-офицерами и ефрейторами 
освобождавшиеся должности взводных унтер- 
офицеров, командиров отделений, начальников 
звеньев. Кроме того, часть егерей, выходивших 
из команды, предназначалась для занятий с но- 
вобранцами «молодыми солдатами», которые на- 
чинали приходить в полк в коьще года. 

Забыл сказать, что в лагере, во время стро- 
евых и тактических занятий, каждый из про- 
ходивших курс команды по очереди должен 
был выступать в роли сначала — начальника 
звена, затем — командира отделения и, наконец, 
взводного командира. Для ознакомления на 
практике с несением служ:бы в качестве часо- 
вого, разводящего, караульного унтер-офицера, 
учебная кома?ща несколько раз назначалась в 
город на Главный караул по 1-му Отделению (в 
Зимний Дворец), а в лагере — в Красносельский 
караул. 

По окончании курса учебной команды всем 
окончившим производился особой комиссией 
под председательством наблюдающего за коман- 
дами экзамен, причем лучшие из окончивших 
представлялись к производству сразу в млад- 
шие унтер-офицеры, другие — в ефрейтора. 
После экзамена все отчислились в свои роты, за 
исключением нескольких, зачислявшихся по хо- 
датайству начальника команды в кадр. 

Из моих учеников в команде многие оказа- 
лись отличньши унтер-офицерами, как, напри- 
мер, подпрапоргцик 9-ой генерала князя Багра- 
тиона роты Шевченко, оставившга'^ записки о 
некоторых боях в войну 14-18 гг. и умерший 
несколько лет тому назад в эмиграции, той же 
роты подпрапорщик Удовицкий, кавалер 4-х 
степеней Георгиевской медали и Военного Ор- 
дена, старший унтер-офицер 12-ой роты Бушу- 
ев; из взвода моего брата, назначенного в учеб- 
ную команду в конце 1911 года, подпрапорщик 
Григорьев, впоследствии — фельдфебель 13-ой 
роты, и, печальной памяти, 14-ой роты старший 
унтер-оф1щер Обозов, после революции под 
влиянием пропаганды очень быстро мора.яьно 
разложив1Ш4Йся и начавший растлевающе дей- 
ствовать на свою роту и тем не менее, произве- 
денный командовавшим в то время полком пол- 
ковником Грековым в подпрапорщики. 



Большинство из бывших в учебной команде 
егерей оказались и в мирное и в военное время 
и во время печальных событий 1917-го и после- 
дующих годов на высоте положения, и я сохра- 
няю о них добрую память. 

Н. Скорино 



Наблюдая непрерывный, все в большей сте- 
пени увеличивающш1ся рост уличного движе- 
ния не только в Париже, но и в других, мень- 
ших, городах Европы, невольно вспоминаешь 
наш родной, чудный С. Петербург. Как все пе- 
ременилось за истекшсую половину века! Движе- 
ние на главных ул1ш;ах регулировали городовые, 
происходило оно, как правило, чинно и спокой- 
но и даже в часы наибольшего оживления на 
Невском пешеходы могли без всякого риска, не 
торопясь, перейти на другую сторону проспек- 
та. 

С особой любовью вспоминаю я Петербург 
зимой, когда выпадал первый снег, и улицы по- 
крывались белой пеленой. Город как-то зати- 
хал, лишь шум от проезжавшей по некоторым 
его артериям конки, а позднее — трамвая, или 
окрики извозчиков и, особенно, кучеров «соб- 
ственных экипажей» и лихачей — «побере- 
гись!», нарушали эту уютную тишину покры- 
того еще чистым снегом города и напоминали, 
что жизнь не остановилась. 

Летом, конечно, картина была иная. Во мно- 
гих местах производили ремонт улиц, покры- 
тых торцовой мостовой, и еще издалека чувст- 
вовался отвратительный запах кипения в гро- 
мадных чугунных котлах черной смолы. Ули- 
цы, мощенные булыжником, наполнялись гро- 
хотом от проезжавших по ним экипажей и раз- 
личного рода повозок на колесах с лселезными 
шинами (особенно шумно было в Москве, где 
большинство извозчичьих дрожек были без зад- 
ков и с металлическими шинами). Тем не менее 
уличное движение совершалось спокойно, ник- 
то, по-видимому, никуда не торопился, но никто 
и не опаздывал. Особенно это соблюдалось во- 
енными. Уже в кадетских корпусах, с самого 
младшего класса, опоздание из отпуска хотя бы 
на одну минуту могло повлечь за собой возмолс- 
ность остаться в следующую субботу без отпу- 
ска. В полку же молодому офицеру опоздать на 
утренние занятия считалось большим проступ- 
ком. 

Особенно неприятно было придти в роту пос- 
ле ротного командира или даже старшего по 
службе офицера своей роты. Это опоздание ска- 
зывалось сразу-же при входе в ротное помеще- 
ние: дневальные не подавали команды «смир- 
но!», и рота молча встречала своего сконфуже- 
ного офицера. Быстро и шопотом поздоровав- 
шись на ходу с фельдфебелем, безкишь просить 



извинения у начальства, которое очень редко 
оставляло виновного без замечания. Я помню, 
как-то раз я «задержался» где-то, не то на Пе- 
тербургской стороне, не то на Васильевском 
Острове, и торопился после хорошо проведен- 
ного «вечера» на занятия в роту. На мое несча- 
стье, мост через Неву почему то не был еще на- 
веден и пришлось потерять много времени, что- 
бы переехать на другую сторону. Обыкновенно по 
ночам, для прохода больших судов в Неву с мо- 
ря и обратно, по очереди разводились мосты, то 
есть одна часть моста (разводная) поворачива- 
лась на своей оси на 90 градусов и пропускала 
суда в оба направления. В этих случаях проезд 
к мосту загораживался особыми рогатками и, 
кроме того, выставлялись посты городовых. Ста- 
рый Дворцовый мост в то время был еще дере- 
вянным, разводная часть его отводилась в сто- 
рону при помощи спещ<1ального буксира. Эти 
маневры не всегда проходили успешно и я, оче- 
видно, попал как раз тогда, когда они заняли 
слишком много вред1ени. Я настолько опоздал, 
что даже не заехал домой, чтобы переменить 
сюртук на китель. Мой милейший командир ро- 
ты, Иван Иванович князь Кугушев, знавший 
меня с самого малолетства и обращавшийся ко 
мне всегда на «ты», в этом случае принял сов- 
сем другой тон. Отведя меня в сторону и уже на 
«вы», он сказал мне несколько чрезвычайно не- 
приятных, но вполне мною заслуженных слов, 
после чего я, дожив до 73 лет, уже никогда не 
опаздывал ни на службу, ни на работу. 

Возвращаясь к воспоминаниям об уличном 
движении в Петербурге, скажу, что оно оста- 
навливалось на перекрестках улиц при про- 
хождении воинской части или длинной похо- 



ронной процессии, замыкавшейся, если хоро- 
нили генерала, батальоном от очередного полка. 
Чтобы дать пройти войскам или процессии, ино- 
гда приходилось ждать по '/4 часа, а то и боль- 
ше, но никто из публики не решался пересечь 
это шествие и нарушить его стройность. Правда, 
за этим, а также и за тем, чтобы при прохожде- 
нии части со знаменем «вольные» снимали свои 
головные уборы, наблюдали особые «махаль- 
ные», шедшие по тротуару соответствующей 
стороны улицы. Иногда эти махальные перехо- 
дили границы своих прав и вызывали в таких 
случаях вмешательство командира роты. Обык- 
новенно в свое оправдание, относясь с большим 
презрением к «вольным», они говорили, что 
«иначе с ними и нельзя, они ничего не понима- 
ют и, если с ними говорить деликатно, то ниче- 
го не получается». 

Вспоминается также, как скромно выезжала 
из Собственного Его Величества Дворца («Анич- 
кова Дворца») Вдовствующая Императрица Ма- 
рия Федоровна. Для того, чтобы экипаж или са- 
ни Государыни могли выехать на Невский про- 
спект и повернуть в нужную сторону (чаще все- 
го — налево, в сторону Зимнего Дворца), стояв- 
шие у ворот двое околодочных надзирателей за- 
держивали на одну-две минуты движение эки- 
пажей по проспекту. Никакой особой охраны не 
было, не было и сумасшедших мотоциклистов, 
которые теперь целой стаей окружают совре- 
менных властелинов. Спокойная толпа на Нев- 
ском приветствовала свою любимую Царицу, 
так много добра сделавшую для бедных и неиму- 
щих. Которая милыми поклонами и доброй 
улыбкой благодарила проходившую публику. 

В. Каменский 




Глуткинская батарея в боях за село Ивановку 



(Конец Белого Приморья 1922 год) 

По рассказам участников боев и запискам 

поручика Б. Филимонова. 



Японцы покидали Приморье не то под дав- 
лением союзников, не то своих же политиче- 
ских партий. Красные зашевелились, почуя хо- 
рошую добычу — еще не разграбленный ими 
Приморский Край. Белыми из Харбина был 
приглашен находившийся там Генерального 
Штаба Генерал-лейтенант Дитерихс, который, 
приехав, принял на себя верховное командова- 
ние, всех объединил и приступил к реорганиза- 
ции крохотных остатков когда-то большой Бе- 
лой армии. 

Особенной уверенности удерлсать Приморье 
одними маленькими белоповстанческими отря- 
дами, переименованными Генералом Дитерихс 
в Земскую Рать, было мало. Не испытавшее 
прелестей советских свобод, распропагандиро- 
ванное коммуш'!Стическими агитаторами насе- 
ление края на все призывы белых оставалось 
глухо и в больш1'1нстве с восторгом ож;идало 
прихода красных освободителей — «нашу на- 
родную власть», как часто приходилось слы- 
шать от местных крестьян и казаков. На все 
увеш,езания наши почти всегда был один тот- 
же ответ: «Вы ребята хорошие, но те — все-же 
наши» . 

В сердцах белых защитников Края однако 
теплилась маленькая надежда. В разных ча- 
стях России вспыхивали, хотя и разрозненные, 
но крупные восстания. Уповая на волю Божью, 
Генерал Дитерихс начал перегруппировку сво- 
их сил. Земская Рать, оставшись верной России 
и долгу, прш-отовлялась к обороне, решив от- 
стоять Приморье или отдать последний клочек 
русской земли дорогой ценой. Ее отряды спеш- 
но передвигались на отведенные для них Шта- 
бом Земской Рати участки обороны. 

Главные силы Рати (3-й Корпус) под коман- 
дованием Генерала Молчанова перебрасывались 
по линии железной дороги за Спасск навстречу 
красным регулярным частям. Восточно-Сибир- 
ская казачья Рать (Забайкальцы Ген. Глебова) 
сосредоточилась в окрестностях Сучанских ко- 
пей, кишевших красными партизанами. Части 
2-го корпуса Ген. Смолина уходили из Николь- 
ска-Уссурийского очищать от партизан При- 
ханкайский район, лежавший к западу от же- 
лезной дороги. Остатки 1-й Стрелковой брига- 
ды — Уральцы и Егеря, сведенные в полк под 
командованием Полковника Доможирова были 
переведены во Владивосток, Глуткинская ба- 
тарея полковника Романовского, входившая в 
состав 1-ой Стрелковой бригады, продолжала 



оставаться в Никольске-Уссурийском, числясь 
в рядах 2-го Корпуса. 

Сибирская казачья Рать, только что состав- 
ленная из Оренбуржцев, Сибирцев и Енисейцев, 
под командованием Генерала Бородина, Коман- 
дира Оренбургской бригады, переходила в ра- 
йон ряда сел и деревень, раскинутых на восток 
от южной части железной дороп! Никольск-Ус- 
сурийский — ■ Спасск. Е11[ поручалось охранять 
дорогу от нападения красных партизан това- 
рища Шевченки, группировавшихся в селе Ану- 
чино, в ста верстах к востоку от дороги. 

Прибыв в указанный ему район. Генерал Бо- 
родин поставил в селе Ивановка, лежавшем на 
тракте Никольск-Анучино, Сводньш Сибирско- 
Енисейский казачий полк Генерала Блохина 
(Сибирца). Этот полк состоял из сотен Сибир- 
цев — Войскового Старшины Афанасьева и 
Енисейцев — Войскового Старшины Бологова. 
Сибирскую казачью батарею Подполковника 
Якоблева, без орудия, поместил в деревне Ле- 
финке, находившейся в десяти верстах на запад 
от Ивановки. Ед1шственная французская пушка 
этой батареи оставалась неразгруженной с плат- 
формы на железнодорожной станцрп-! Ипполи- 
товка, на которой сам Генерал расположился со 
своим Штабом. Своих Оренбургских казаков 
Генерал Бородин распределил по селам — Ля- 
личи, Монастырище и Черниговка, лежавшим к 
северу-западу от Ивановки. На охране ст. Иппо- 
литовка стояла отдельная сотня Уральцев, не 
входившая в состав Рати. 

Началась боевая страда. Казаки сразу при- 
нялись за укрепление своих участков, строя 
опорные пункты и преграждая подступы к ним 
проволочными заграждениями. 

Глутгашская батарея все еще находилась в 
Никольске-Уссурийском. Совершенно неожидан- 
но пришло распоряжение о переводе ее в Сиб- 
казрать. Офицерами батареи это назначение 
было принято с чувством некоторого облегчения 
и тревогой. Уход из второго Корпуса почти все- 
ми приветствовался, но приходилось расстать- 
ся с «Омцами» (Пехотный полк) — прекрасными 
боевыми соратниками. А казаки — Бог их зна- 
ет? Однако все солшения быстро рассеялись. 
Приехав на станщ1Ю Ипполитовку, батарея 
встретила самое благогкелательное отношение 
всех, от самого Командующего Ратью до послед- 
него казака. Со ст. Ипполитовки батарея вско- 
ре была отправлена в село Ивановку и там бы- 
стро влилась в дружную семью Енисейцев и 



Сибирцев, составлявших его гарнизон. 

Это огромное село, расположенное при слия- 
нии двух маленьких рек, своей северо-западной 
стороной, 1пириною немного больше версты, 
упиралось в реку Лефа, через которую имелось 
только два довольно глубоких брода. Около од- 
ного из них был переброшен на другой берег уз- 
кий, в одну доску, переход для пешеходов. Юго- 
западная и южная стороны села Ивановки рас- 
тянулись, более трех верст, вдоль огибавшей их 
совсем маленькой, с обрывистым правым бере- 
гом, речушки Ивановки. Она была настолько 
мелкая, что ее было легко где угодно перейти 
вброд. На другом ее берегу, рядом с проходив- 
шим мимо трактом Никольск-Анучино, который 
пересекал южную часть села Ивановки, поме- 
стился небольшой выселок — Красное Село. 
Три небольших деревянных мостика соединяли 
его с Ивановкой. Северо-восточная окраина это- 
го сильно раскинутого села выходила на откры- 
тые поля в сторону села Ширяевки, — аванпо- 
ста красных партизан товарища Шевченки. В 
северном углу, за селом, почти у самого берега 
реки Лефы, стояла невысокая сопка и недалеко 
от нее, в улице се.ла, находилась больница. В по- 
ле, на восток от больницы, виднелось кладби- 
ш;е и на юг от него одиноко торчал общ;ествен- 
ный амбар. 

В центре села, около версты от реки Лефы, 
протянулась, поперек его, не очень большая 
плош;адь. На северном ее конце стоял дом во- 
лостного правления, а на южном возвышалась 
большая с высокой колокольней, деревянная 
церковь, обнесенная деревянной же оградой. В 
южном, выходившем на площадь углу ограды 
примостилась маленькая сторожка и радом с ней 
широкие деревянные ворота, на верхней пере- 
кладине которых, посередине, висела неболь- 
шая, в киоте под стеклом, икона Божьей Мате- 
ри. Наискось от ворот, на другой стороне площа- 
ди, в большом доме помещалась школа. 

Небольшому отряду белых, состоявшему из 
180 пеших и 99 конных, при 8-ми пулеметах и 
2-х трехдюймовых орудиях, даже не приходи- 
лось и думать, чтобы ставить сторожевые по- 
сты и охранять все сильно разбросанные окра- 
ины села. Гарнизон белых обосновался в срав- 
нительно малены^ой его главной части, выхо- 
дившей одной стороной на площадь, а другой — 
на реку Лефа. Было сразу приступлено к обо- 
рудованию нескольких небольших и двух глав- 
ных опорных пунктов — в дорле волостного 
правления, занятого Енисейцами, и в школе, 
где поместились Сибирцы. В промежутке были 
установлены, на некотором расстоянии одна от 
другой, только что прибывшие две пушки, ду- 
лами в сторону церковной ограды. Между ними 
начали рыть скоп для батарейных разведчиков. 
Работа кипела, но ее конца еще далеко не было 
видно. Проволочными заграгкдениями быстро 



обтянули только два главных пункта. На цер- 
ковной колокольне, как обычно, пристроился ар- 
тиллерийский наблюдательный пункт. Осталь- 
ну1б никем не занятую часть села патрулиро- 
вали только днем. Красные партизаны, пере- 
одетые мужиками, имея легкий доступ, безна- 
казанно по ней прогуливались. 

16-го сентября Генерал Блохин по каким-то 
делам уехал во Владивосток. Начальником гар- 
низона за него оста.пся Войсковой Старшина Бо- 
логое. Вечером, окончив работу, все разошлись 
по своим квартирам. Вернулись патрули и выс- 
ланные за село разъезды. Было тихо и спокой- 
но. Красных нигде не было видно. Стоял чуд- 
ный, прохладный осенний вечер, и ничто не 
предвещало грозившей опасности. В офицер- 
ской избе батареи, поужинав, засели за префе- 
ранс. Пулька затянулась — был третий час но- 
чи, когда разошлись. Остался бодрствовать один 
дежурный офицер. Походив немного по комна- 
те, он присел к столу. Думать ему ни о чем не 
хотелось — стоявшая кругом тишина клонила 
ко сну. Без дела, время тянулось очень медлен- 
но. Он взглянул на часы — было четыре часа 
утра. «До рассвета еще далеко», подумал он. 
Вдруг до его слуха с восточной стороны села 
донесся громкий лай собак. Всполоши^ттись все 
как-то разом, но и быстро все опять замолкли. 
Дежурный не придал этому никакого значения 
— мало что им там взбрело на ум. В избе ста- 
новилось душно, и он вышел на крыльцо осве- 
житься. Стояла ясная ночь. Высоко в небе по- 
блескивал месяц, и ярко светились звезды. С по- 
лей тянуло холодком и заставляло его ежить- 
ся. В одной гимнастерке было слишком про- 
хладно, и он повернулся уходить. В этот мо- 
мент, прорезая тишину, в стороне, где так не- 
давно лаяли собаки, прозвучало несколько вин- 
товочных выстрелов и почти следом за ними 
раздалось громкое «ура» многих десятков голо- 
сов. Незаметно подошедшие к селу красные 
бросились в атаку на укрепления белых. Под- 
нялась тревога. Батарейцы, кой-как одевшись, 
кинулись к своим пушкам. Казаки спешили за- 
нять свои опорные пункты. 

Двухорудийная батарея красных нача.ла об- 
стрел села. То там то здесь, сверкая в воздухе, 
с треском вспыхивали огоньки рвавшихся шрап- 
нелей, пули которых, как горохом, осыпали 
близлежавшие дворы и крыши домов. Партиза- 
ны, неистово крича «ура», шли на штурм во- 
лостного правления. Со всех опорных пунктов 
неслась сильная ружейная трескотня и рокот 
пулеметов. Невероятный шум от выстрелов и 
вой несшихся по всем направлениям пуль сли- 
вались в сплохпнсй гул. Красные наступали со 
всех сторон. Телефош-тая связь Ивановки со 
Штабом Генерала Бородина оказалась прерван- 
ной. Партизаны перерезали провода. Ждать по- 
мощи было неоткуда. Оставалась единственная 



надежда на Лефинку — может быть услышат и 
сообщат. 

Встреченные метким огнем защитников во- 
лостного правления, штурмовавшие его крас- 
ные, понеся значительные потери, не выдержа- 
ли и залегли, продолжая кричать «ура» и об- 
стреливать дом. Батарейцы, споко11но выжидая, 
стояли около своих орудий, вглядываясь в рас- 
кинувшуюся перед ними площадь. Впереди вне- 
запно показались какие-то тени. Красные пар- 
тизаны, проникнув через дом священника, по- 
явились на площади и с криком «ура» броси>- 
лись на пушки. Раздалась команда: «На кар- 
течь!» — Загремели орудия белых, освещая на 
темном фоне неба силуэт стоявшей немного в 
стороне церкви. Икона Божьей Матери на цер- 
ковных воротах, отсвечивая своим стеклом 
вспышки выстрелов, замигала, как маяк. 

Нарвавшись на картечь, партизаны побежа- 
ли назад, — наступление красных оборвалось. 
Они начали отходить на окраины села. Посте- 
пенно прекратилась стрельба и на других участ- 
ках. 

Воспользовавшись временным затишьем. 
батарея белых перевела огонь по красной бата- 
рее. По вспышкам с наблюдательного пункта 
определили ее местоположение и, быстро на- 
щупав, подбили одно орудие. Другое не замед- 
лило сняться с позиции и ускакать в тыл. На- 
ступила странная тишина. Только со стороны 
Лефинки доносилась отдаленная ружейная и 
пулеметная стрельба. Красные наступали и там. 
С колокольни были видны их цепи. 

Немного передохнув, красные сделали вто- 
рую попытку атаковать центр белых — волост- 
ное правление и школу, которую обороняли Си- 
бирцы. Потерпев здесь опять неудачу, партиза- 
ны небольшими си.пами повели наступление на 
левый фланг белых, стараясь его охватить. На 
помощь находившейся там цепочке Енисейцев 
были посланы конные Сибирцы и первое ору- 
дие повернули для ведения огня по кладбищу. 
Встретив сопротивление, красные откатились 
назад. Стрельба быстро затихла, и снова насту- 
пила тишина. 

В полдень В. Ст. Бологов решил сам перейти 
в наступление и очистить село от партизан. Бе- 
лые двинулись вперед. На правом фланге Си- 
бирцы быстро перешли речушку Ивановку и, 
выбив красных, заняли Красное Село. На левом 
— конные Енисейцы овладели кладбищем. В 
центре пешие Сибирцы, продвигаясь между 
домов по главной улице, встретили упорное со- 
противление противника и задержались. На 
флангах наступление белых продолжало успеш- 
но развиваться. С церковной колокольни в это 
время наблюдатель заметил большую конную 
колонну красных, двигавшуюся из Ширяевки 
на поддержку партизан. Силы становились да- 



леко не равные и контр-наступление белых 
остановилось. 

Орудие красных с очень далекой позиции 
снова открыло огонь по селу, и партизаны пе- 
решли в наступление. 2-е орудие белых (Капи- 
тан Стихии) начало обстреливать Красное Село. 
Занимавшие его Сибирцы, под давлением про- 
тивника, отходили, но поддержанные пушкой, 
перейдя речушку, залегли на ее правом высо- 
ком берегу и, открыв огонь, остановили насту- 
павших. 1-е орудие (Капитан Окорков), пере- 
двинутое на заднюю улицу, вело огонь по райо- 
ну больницы, где партизаны превосходящими 
силами сильно потеснили конных Сибирцев и 
заняли северную сопку. Сибирцы отошли в 
улицу села. Спасать положение с 35-ю конны- 
ми енисейцами бросился В. Ст. Бологов и задер- 
ж;ал красных. Шла беспорядочная стрельба на 
всех участках обороны. Но с места противники 
не двигались. Заняв удобные позиции, и белые 
и красные выжидали. День клонился к вечеру. 
Начало быстро смеркаться. В темноте парти- 
заны могли легко просочиться сквозь редкие 
цепи белых и захватить орудия. В. Ст. Бологов, 
посоветовавшись с командиром батареи, Пол- 
ковником Романовским, отдал приказ своему 
отряду выходить из села. 

Осторожно, не спеша, чтобы не привлечь 
внимания красных, обозы, батарея и конные ка- 
заки двинулись к переправе через реку Лефу. 
Часть пеших казаков, оставшись на позициях, 
вела перестрелку с партизанами, прикрывая от- 
ход. 

Один из офицеров Глуткинской батареи (На- 
звание это она носила по фамилии командира 
1-й Стрелковой бригады, в которую она раньше 
входила), кажется — Прапорщик Носков, (к со- 
жалению, кто именно, я точно узнать не смог) 
в своем дневшше записал: 

«Темнело... Движения у противника не бы- 
ло заметно. Поэтому орудие молчало. Люди 
ждали: Что будет дальше?.. Гнусаво загудел 
телефон. Командир батареи вызвал Капитана 
Окоркова. «Сматываться, уходим из Иванов- 
ки». Меланхоличный «Бандура» улыбнулся и 
приказал осторожно и тихо выводить передок 
со двора. «Осторожнее, господа!.. — Откатили 
назад орудие... Подвели передок. Опасались, что 
красные заметят — откроют огонь. Нет, все 
тихо... По косогору спустились вниз к реке. Шу- 
мит вода на мельнице. В вечернем сумраке бле- 
стят струйки воды, отражая небо. Вот здесь 
брод. Левее его — высокий мостик в одну доску 
шириной. Ниже по течению река заворачивает 
влево. Высокий берег, поросшиГт кустарником, 
навис над рекой. — Наши конные оставили ка- 
кую-то высоту, левее больницы, под давлением 
красных — уж; не эту ли?.. Оба орудия спусти- 
лись под горку — разведчики нащупали брод. 
Ну, пора... Головное орудие пошло по реке. 



Запенилась вода под колесами и ногами коней. 
От них по реке пошли большие круги. Не заме- 
тили-ли красные переправы?.. По дощечке, один 
за другим, переходили люди. Второе орудие то- 
же перешло реку. Брод был глубок. Теперь шли 
повозки... На сопке, что повисла над рекой, раз- 
дался один, другой ружейные выстрелы. Не по 
нам-ли?.. Нет, опять все тихо... Когда двину- 
лись вперед без дороги, то все облегченно вздох- 
нули, хотя опасность была все еще близка и 
серьезна. С каждым шагом Ивановка оставалась 
все дальше и дальше, но нависший берег реки с 
сопкой, покрытой кустарником, той самой, про 
которую говорили, что она занята красными, не 
удалялся. Было уже достаточно темно и колон- 
на шла, стараясь производить как можно мень- 
ше шума, все-же не настолько, чтобы зоркий 
глаз с сопки не мог заметить подозрительного 
движения». 

«Стало совсем темно. Тихо, без шума шли 
люди среди полного мрака. Тускло мигали 
звездочки. Орудия шли по полю, без дороги. 
Высланные вперед конные ее искали. Она дол- 
ж;на было быть где-то здесь, поблизости. Не 
сбились ли? Как бы не угодить к красным в ла- 
пы. На минуту колонна остановилась, но вот 
впереди мелькнула фигура конного — это ка- 
зак. Дорога найдена, она совсем близко». 

«Люди шли молча. Все были сильно утом- 
лены. Каждый про себя думал свою думку. Ид- 
ти теперь было легче — полевая дорога это те- 
бе не пашня, ноги не проваливаются в рыхлой 
земле. Прибавили ходу. Мелкой рысцой пошли 
кони. Нет нет, да и задребезжит орудие на ред- 
ком ухабе. Откуда-то появились облака, быстро 
застилая бездонное небо. За ними скрылись 
вездочки. Редко редко где блеснет — одна, 
другая... Облака спустились низко к земле и 
сомкнулись в плотные тучи. Колонна не успела 
отойти и двух верст от Ивановки, как стал на- 
крапывать мелкий дождик. Вот, впереди мель- 
кнул заметный пригорок. Виднелись какие-то 
кустики на нем. Подковы коней ударились о 
камни, затарахтело орудие... Дождик усиливал- 
ся. Колонна прибавила шаг... Не Ивановка и 
партизаны заняли теперь главное место в умах 
белых бойцов, — тучи и дождь поглотили все 
их внимание. Он все усиливался и превратился 
в настоящий ливень. Дорога под ногами стала 
едва заметной. Опасность сбиться с пути и поте- 
рять ее вновь выросла.» 

Около 10-ти часов вечера все промокшие и 
измученные, наконец, добрались до заимки До- 
рошенки, расположенной среди гор. Боясь 
сбиться с пути, решили остановиться до утра на 
привал. На заимке была всего лишь только од- 
на хата, да и то небольшая. Чтобы дать воз- 
можность каждому хоть немного отдохнуть и 
подсушиться, было приказано каждые два часа 
производить смену людей в хате. Остававшиеся 



около Ивановки конные разведчики донесли, 
что в селе тихо, спокойно и преследования нет. 

К утру дождь прекратился и распространи- 
лась приятная весть, что партизаны, понеся в 
своих трех наступлениях сильные потери и не 
надеясь больше на успех, ушли восвояси. Ока- 
залось, что В. Ст. Бологов с частью пеших каза- 
ков, прикрывавших отход колонны ,из села не 
вышел, а продолжал оставаться в опорных 
пунктах и следил за действием противника. 
Истинное положение он уже прекрасно знал к 
10 часам вечера, но вызывать в такой свирепый 
дождь отряд обратно нашел неразумным и ре- 
шил подождать до утра. 

В 7 часов утра 18-го сентября, ушедшая ко- 
лонна белых выступила из заимки Дорошенки 
назад в Ивановку. Людям и коням было тяжело 
идти — дорога после дождя розмокла и сде- 
лалась вязкая, но настроение у всех было бод- 
рое — красные отступили. К 10-ти часам утра 
вернулись обратно в Ивановку и разошлись по 
старым квартирам. Стоял пасмурный день. 
Только изредка сквозь темш^хе облака, завола- 
кивавшие небо, прорывались солнечные лучи, 
озаряя лужи, остававшиеся от ночного ливня. 
Вскоре из Ляличей пришли Оренбуржцы во 
главе с Командующим Сибказрати, Генералом 
Бородиным. Красные наступали одновременно 
на все села и деревни, занимаемые Ратью, но 
везде были отбиты. 

Ознакомившись с обстановкой. Генерал Бо- 
родин решил проучить красных и произвести 
налет на село Ширяевку, в которой, по сведе- 
ниям крестьян, находились отступившие от 
Ивановки партизаны. 

В три часа дня части Сибказратт-! выступи- 
ли из Ивановки. Быстро подойдя к Ширяевке, 
неожиданно атаковали отдыхавших в ней крас- 
ных партизан. Холодное, вечернее солнце бро- 
сало свои косые лучи на кустарники, дорогу и 
мазанки села. Застигнутые врасплох партиза- 
ны в беспорядке выскакивали из него, разбе- 
гаясь в разные стороны, второпях бросая сна- 
ряжение, повозки и раненых. Сумерки начали 
быстро спускаться на землю, и Генерал Боро- 
дин приказал прекратить наступление. Подоб- 
рав все, что было брошено красными, части 
Сибказрати вернулись в Ивановку, потеряв за 
два дня боев, только 13 человек ранеными и 
убитыми. Чья-то невидимая рука охраняла ка- 
заков и батарейцев. 

Генерал Бородин и его Оренбуржцы верну- 
лись на свои старые стоянки. Белые в Иванов- 
ке зажили обычной жизнью, укрепляя опорные 
пункты и продолжая усиливать проволочные 
заграждения. Два дня прошли спокойно. На 
третий (21-го сентября) утром в. Ст. Бологов с 
конными казаками произвел глубокую развед- 
ку. Ни в Ширяевке, ни дальше за ней, в Лубян- 



ке, Тарасовке и Мещанке, красных не было 
видно. 

Из Штаба Воеводы Земской Рати Генералу 
Бородину пришло распоряжение приготовить- 
ся к походу на Анучино — логовище красных 
партизан. В поход были назначены: Сибказрать 
со стороны Ивановки и Полковник Аргунов с 
Омцами (Пехотный полк) — со стороны Черни- 
говки. 

25-го сентября в Ивановку прибыли Орен- 
буржцы, а на следующий день Генерал Боро- 
дин со Штабом. Прибыла также французская 
пушка Сибирской казачьей батареи, снятая на- 
конец с платформы. На церковной площади Ге- 
нерал Бородин произвел смотр своим войскам. 

Рано утром 27-го сентября, еще солнце не 
поднялось из за гор, Сибказрать выступила из 
Ивановки по тракту в сторону Анучина. В аван- 
гарде шли Сибирцы, Еш1сейцы и одно орудие 
Глуткинской батареи. Двигались легко — до- 
рога была в хорошем состоянии. По обе ее сто- 
роны расстилались поля. Вдали виднелись за- 
росшие лесом сопки. Быстро прошли мимо ле- 
жавшей немного в стороне от тракта Ширяевки, 
— ■ красных в ней не было, только облаяли 
встревоженные собаки. В Тарасовке — тоже ни- 
кого. Был полдень. Остановились на короткий 
привал. Конные разъезды ушли вперед. Немно- 
го простояв и накормив коней, двинулись даль- 
ше. Дорога пошла высоко по горе. Кругом лес. 
Сквозь редкие прогалины внизу виднелись лу- 
га, за которыми небольшой перелесок на холме 
и дальше — очертания деревни Мещанки. Вне- 
запно лесную тишину прорезали несколько ру- 
жейных выстрелов. По лугу во весь опор несся 
разъезд казаков. Стреляли по Ш1М. Сомнения 
не было — • Мещанка занята противником. Все 
насторожились. Осторожно, с остановками, ста- 
ли спускаться вниз. Скоро гора осталась по- 
зади. Перешли два каких-то маленьких ручей- 
ка. Голова колонны подошла к крутой, порос- 
шей сопке, нависшей слева от дороги над рекой 
Сандуганом. Пешие казаки рассыпались по обе 
стороны дороги в цепь и двинулись к деревне. 
Орудие по дороге следовало за ними. Кругом 
тишина, ни звука не слышно и никого не видно. 
Было начало второго часа дня. 

Красные партизаны, заняв на краю деревни 
и по сопкам, возвышавшимся на Мещанкой, хо- 
рошую позицию, подпустили белый авангард 
почти вп.лотную и открыли по нему сильный 
ружейный и пулеметный огонь. Цепи казаков, 
вышедшие уже на открытое место, попали под 
жестокий обстрел и бросились назад, ища укры- 
тия в кустах. Пронесся мимо пушки и конный 
разъезд. Орудие оказалось впереди цепи. Ка- 
питан Окорков (командир орудия) не растерял- 
ся. Пушку сняли с передка и под вой несшихся 
пуль открыли огонь на картечь. Цепи казаков 
моментально остановились и двинулись вперед. 



Противник усилил огонь и сделал попытку пе- 
рейти в наступление, но был отбит Енисейцами, 
которых вел В. Ст. Болотов. В. Ст. Афанасьев 
со своими Сибирцами стал взбираться на сопки, 
стараясь обойти красных слева. Гремело ору- 
дие Капитана Окоркова. Красные медленно, за- 
держиваясь при каждой возможности, начали 
отступать. Бой продолжался пять часов. Нако- 
нец партизаны были выбиты и белые, потеряв 
ранеными и убитыми 26 человек, заняли де- 
ревню. Потери были только среди казаков. 

Начало темнеть, когда подошли не пр11ни- 
мавшие участия в бою главные силы с Генера- 
лом Бородиным. Выставив по сопкам заставы, 
начали устраиваться на ночлег. Бедная домами 
деревня не могла всех вместить. Большинству 
пришлось расположиться на связках сена и со- 
ломы, разбросанных вдоль плетней. Погода сто- 
яла хорошая. Утомленные переходом и боем 
люди быстро уснули крепким сном. Даже дождь 
из набежавшей ночью тучки мало кого разбу- 
дил. 

В 4 часа утра (28-го сентября) был произве- 
ден подъем. Части Сибказрати выступили из 
Мещанки. В авангарде опять пошли Сибирцы, 
Енисейцы и первое орудие Глуткинской бата- 
реи. Дорога вилась по узкой долине реки Сан- 
дугана, прижимаясь левой стороной к высоким 
сопками поросшими лесом и густым мелким ку- 
старником, который вплотнл'ю подходил к ней. 
С правой стороны такой-же кустарник и места- 
ми — выше роста человека, густая трава. Даль- 
ше река и сопки. Кусты, переплетаясь между 
собой, представляли порой непроницаымую да- 
же для солнечных лучей чащу. 

Не более двух верст, двигаясь по этим деб- 
рям, продвинулся авангард от Мещанки. Из ку- 
стов защелкали выстрелы. Красные поджида- 
ли белых. Капитан Окорков из своего орудия 
открыл огонь по чаще, откуда они неслись. Ка- 
заки рассыпались в цепь и, медленно продви- 
гаясь вперед, полезли на сопки в обход засев- 
ших в кустах партизан. Беспрестанно останав- 
ливаясь и ведя непрерывный бой, изматывая 
лазаньем по сопкам своих людей, авангард бе- 
лых к 10 часам утра подошел к деревне Боль- 
шая Орловка, проделав всего 12 верст. 

Перед Большой Орловкой красные, заняв хо- 
рошую П03ИЩ1Ю по краю деревни, решили бе- 
лых задержать и открыли сильный огонь по 
наступавшим казакам. Заухала пушка белых, 
оглашая долину Сандугана своими выстрела- 
ми. Полковник Романовский (Командир бата- 
реи) наблюдал в бинокль за результатами вы- 
стрелов своего орудия. Спокойно и уверенно ве- 
ли бой партизаны, но вдруг, как-то сразу, их 
стрельба ослабла. Где-то слева от деревни, на 
сопке, застрочил пулемет. Неутомимые Сибир- 
цы и Енисейцы их обошли. Цепи красных под- 
нялись и начали отходить. Полковник Рома- 



невский перенес огонь своей пушки по отсту- 
павшим партизанам. Сибказрать вошла в Боль- 
шую Орловку. 

Не задерживаясь, только произведя пере- 
группировку, Генерал Бородин двинул свои ча- 
сти дальше вперед. В авангарде теперь пошл11 
Оренбуржцы и второе орудие Глуткинской ба- 
тареи. Немного больше версты от Большой Ор- 
ловки сопки и река круто поворачивали влево 
и в этом месте стояло в беспорядке несколько 
домов — Малая Орловка. Анучинский тракт, 
пройдя через эту деревушку, пересекал реку 
Сандуган и дальше шел в общем направлении 
на восток. Его путь преграждала довольно вы- 
сокая прядь сопок. С версту от Малой Орловки 
дорога круто подымалась в гору (гора Брюха- 
новка). 

Медленно, ощупывая спередилежавшую 
местность, продвигались Оренбуржцы вперед. 
Следом за ними шло 2-е орудие (Капитан Сти- 
хии). Спокойно, не задерживаясь, прошли Ма- 
лую Орловку. Орудие подошло уже к мосту че- 
рез Сандуган. Другое орудие батареи, подтянув- 
шись, остановилось на околице деревушки. 
Остальные части и обозы Сибказрати посте- 
пенно втягивались в нее. Из кустов, с другой сто- 
роны реки, раздались выстрелы укрывшихся 
в них партизан. Капитан Стихии моментально 
тут-же поставил пушку на позицию и открыл 
огонь. Прогремел выстрел, второй... Где-то свер- 
ху на горе Брюхановке прозвучал ответ. Ору- 
дие красных с закрытой позиции начало обстрел 
Малой Орловки. В воздухе вспыхивали облачк11 
шрапнелей. То там, то здесь рвались гранаты, 
подымая вверх столбы грязи и камней. Сгру- 
дившиеся в деревушке части и обозы Сибказ- 
рати начали из нее поспешно выходить на до- 
рогу в Большую Орловку. Капитан Стихии пе- 
ренес огонь своей пушки по горе Брюхановке, 
стараясь нащупать орудие партизан. Красным 
сверху было все видно, как на ладони. Их пуш- 
ка била по белой батарее. Все ближе и ближе 
ложились снаряды. Одна из гранат разорвалась 
под ногами коня среднего уноса стоявшего на 
околице орудия. Кони рванули в сторону. Раз- 
дался треск лопнувшего дышла. Передок по- 
вернулся. Офицеры и солдаты бросились к ко- 
ням и их задержали. Два коня были убиты и 
один ранен. Кругом рвались снаряды. Мимо 
орудий в тыл неслись коноводы Оренбуржцев, 
стараясь вывести коней из сферы артиллерий- 
ского огня. Кто-то из офицеров батареи им 
крикнул, прося помочь поднять передок, но ни- 
кто не задержался. 

Штабс-Капитан Решетников, вырвав из 
пасктотины огромную жердь, быстро смастерил 
новое дышло. Подняли передок и перепрягли 
коней, заменив убитых и раненого верховыми. 
Оттянули орудие за деревушку и стали на по- 



зицию около стоявшей там французской пуш- 
ки Сибирской казачьей батареи, обстреливав- 
шей вершину Брюхановки. По ней же открыло 
огонь 1-ое орудие (Капитан Окорков). Впереди 
за деревней рявкнула пушка Капитана Стихи- 
на и строчили пулеметы и винтовки находив- 
шихся в цепи Оренбуржцев. Красные не на- 
ступали. Белые тоже не двигались с места. Рас- 
каты орудийных выстрелов громким эхом отда- 
вались в горах. 

К вечеру все стихло и Генерал Бородин от- 
дал распоряжение располагаться на ночлег: в 
Малой Срловке — Оренбуржцам и орудию Ка- 
питана Стихина, а в Большой Орловке всем ос- 
тальным. 

Ночь прошла спокойно. Наступил серый 
день 29-го сентября. Моросил мелкий дождик. 
Занимавшие Большую Орловку заметили ка- 
ких-то всадников, разъезжавших по склонам со- 
пок, лежавших по другую сторону реки Санду- 
гана. Поставленные еще с вечера на позицию 
орудия белых открыли огоеь. Всадники куда-то 
быстро скрылись. 

Полковник Аргунов со своим отрядом, вый- 
дя из Черниговки, тесня красных, дошел до де- 
ревни Калиновки и ее занял, но дальше из-за 
отсутствия дорог и сильного сопротивления 
красных, продвинуться не смог, о чем и донес 
Генералу Бородину. Из агентурных данных 
стало известно, что какая-то крупная колонна 
регулярной красной части двигалась с севера, 
по долине реки Даобихе, на поддержку парти- 
занам и к коьщу этого месяца должна была при- 
быть в Анучино. По сведениям местных жите- 
лей из Сучана большая партия партизан шла в 
обход застрявшей в долине Сандугана Сибказ- 
рати. 

Генерал Бородин, видя шаткость своего поло- 
жения в случае дальнейшего проды-гжения в 
горы и боясь потерять обозы и пушки, послал 
донесение в Штаб Земской Рати, с просьбой об 
отводе его группы к Мещанке. К 9-ти часам ут- 
ра ответа на донесение Генерала Бородина еще 
не было получено и три пушки белых, переме- 
нив П031ЩИЮ, произвели пристрелку горы Брю- 
хановки. К полудню показались конные Орен- 
буржцы, колоннами уходившие в тыл. Бата- 
рейцы с тревогой и удивлением смотрели на 
них, не понимая, что случилось. Но через не- 
сколько мх-шут пришло распоряжение и им: 
сниматься с позиции и уходить. 

Без всякого нажима красных Сибказрать 
двинулась назад по дороге в Ивановку. Было ли 
получено разрешение? Толком никто не знал. 
Где-то далеко из тыла красных доносилась ар- 
тиллерийская канонада. Что там происходило 
для всех тоже была тайна. Погода прояснилась. 
Ярко светило сольще. Шли легко и быстро. Пос- 
ле нескольких коротких остановок в 10 часов ве- 
чера благополучно прибыли в Ивановку. На 



другой день все части Сибказрати разошлись 
по своим стоянкам. Ивановский гарнизон зажил 
на полумирном положении, но не надолго. 

В ночь на 4-е октября отряд красных парти- 
зан, силою в 800-900 штыков и сабель при двух 
трехдюймовых орудиях, незаметно подошел к 
Ивановке и занял ее восточную окраину. Сто- 
рожевые посты белых вовремя заметили подо- 
зрительное движение в районе кладбища и по 
направлению к больнице. Без шума, не торо- 
пясь, был произведен подъем гарнизона. Все 
спокойно разошлись по своим опорным пунк- 
там и позициям. Защитниками Ивановки на этот 
раз командовал сам Командир Сводно-Казачь- 
его полка — Генерал-Майор Блохин, вернув- 
шийся из командировки. 

Полковник Романовский (командир батареи) 
направил первое орудие на нижнюю улицу, а 
второе поставил на спещ^ально оборудованную 
позицию у дома волостного правления. Не про- 
шло и четверти часа после тревоги, как второе 
орудие открыло огонь по огородам, находив- 
шимся за домом священника. Было еще темно. 
Партизаны, увидя, что они обнаружены, с кри- 
ками «ура» бросились вперед, но, попав под 
сильный заградительный огонь белых, не вы- 
держали и залегли в огородах. В это время глав- 
ные их силы, атаковав больницу, выбили из нее 
не имевших пулемета Енисейцев и стали спу- 
скаться в небольшую лощину, отрезая стояв- 
шие около водяной мельницы обозы белых.. Ог- 
нем второго орудия и подоспевшим подкрепле- 
нием казаков они были остановлены и тоже за- 
легли. Захват Ивановки с налета им не удался. 
Началась горячая перестрелка, не причинявшая 
большого ущерба ни тем, ни другим. 

Батарея партизан, обстреливавшая располо- 
жение белых, пристрелялась к церкви и ее по- 
дожгла. Загорелась колокольня, на которой у 
белых находился наблюдательный пункт. Раз- 
дуваемый ветром огонь быстро перебросился на 
церковь. Белые прекратили стрельбу. Церковь 
стояла между ними и красными на «ничьей зем- 
ле». Некоторые из Ивановских мужиков и баб, 
казаки и батарейцы бросились ее тушить. С без- 
заветной доблестью, под винтовочным и пуле- 
метным огнем красных, таскали в ведрах воду, 
но все усилия остановить пожар были тщетны. 
Сухое дерево легко поддавалось огню. Языки 
его, как щупальцы, спускались вниз, все боль- 
ше и больше захватывая церковь. Начали спа- 
сать церковное имущество — иконы и утварь. 
Несколько человек было ранено — убитых, сла- 
ва Богу, ни одного. Но вот, колоссальным факе- 
лом, пламя обхватило всю церковь. Только на 
верху золотой крест иногда поблескивал под 
лучами осеннего солнца. Красные тоже пере- 
стали стрелять. Наступила тишина, нарушав- 
шаяся потрескиванием горевшего дерева, всхли- 
пыванием и причитанием деревенских баб. Все 



стояли в оцепенении, смотря на бушующее мо- 
ре огня, которое все выше подымалось к небу. 
Вдруг, раздался оглушительный треск, и вся 
эта пылавшая масса рухнула вниз, оставив в 
воздухе милиарды мелких искр. Золотой крест, 
задержавшись на мгновение наверху, блеснул 
еще раз, как бы благословляя стоявших внизу, 
и исчез в пламени огня. Затрещали винтовки и 
пулеметы... Забухали пушки, и партизаны в яро- 
стью рванулись вперед — в атаку на укрепле- 
ния белых. Закипел снова бой. Положение у 
защитников Ивановки создавалось очень неза- 
видное. Противник мог легко прорваться во 
внутрь их расположения. Телефон со Штабом 
Генерала Бородина опять не работал. Ивановка 
была отрезана от своих. 

Нарвавшись на сильный встречный огонь бе- 
лых, красные, немного отхлынув назад, гото- 
вились к новой атаке. В стороне Лефинки раз- 
давались одиночные выстрелы Сибирского ка- 
зачьего орудия и были видны наступавшие на 
нее цепи партизан. Неожиданно эти цепи оста- 
новились и стали постепенно пятиться назад. 
Вдали со стороны Ляличей показались строй- 
ные лавы Оренбургских казаков. Они быстро 
двигались, охватывая фланг красных. Стрель- 
ба начала затихать. Противник везде поспешно 
отходил. Ивановка была спасена. Церковь до- 
горала. Сгорели и деревянная изгородь и сто- 
рожка. Остались стоять только столбы ворот, 
на перекладине которых продолжала висеть, 
всеми забытая, икона Божьей Матери. 

Оренбуржцы на ночь остались в Ивановке. 
Красных ьшгде не было видно. Белые отдыхали 
после удачного боя. 

Тяжело переживал, как передавали мест- 
ные крестьяне, свою вторую неудачу под Ива- 
новкой командир красных партизан — това- 
рищ Шевченко. В Анучино, для поддержки его 
партизан, недавно прибыл регулярньш крас- 
ный отряд (два батальона 4-го Волочаевского 
полка). Командиры и комиссары этого отряда 
относились с пренебрежением к боевым качест- 
вам Шевченки и его подчиненных. Подсмеива- 
ясь над ними, они говорили: «Не можете взять 
Ивановки — какие пустяки. Мы вам покажем, 
как нужно воевать». Уязвленный таким отно- 
шением к себе, он, только чтобы им доказать, 
предпринял вышеописанный налет на Ивановку 
и так осрамился. 

На главном участке фронта, за Спасском, ре- ' 
гулярные красные части, имея во всем большое 
преимущество, наступали. Белые под их дав- 
лением, переходя иногда в контр-наступле- 
ние, медленно отходили. Из Анучина, на 
этот раз, в поход на Ивановку выступил 
недавно прибывший отряд регулярной крас- 
ной армии. Шевченку с его партизанами 
послали выбивать белых из Лаличей и 
Монастырища. На прощанье Начальник От- 



— 12 — 



ряда сказал партизанам: «Увидите, как мы 
расправимся с этими белогвардейцами!» 

Только три дня прожил спокойно Иванов- 
ский гарнизон после последнего налета Шевчен- 
ки. В 4 часа утра 8-го октября один из казаков 
Енисейцев вьпиел из избы на двор. За забором 
этого двора проходила наружная линия прово- 
лочных заграждений. Стояло тихое утро, но бы- 
ло еще совсем темно. До слуха казака долетел 
чей-то разговор, доносившийся из за проволоки. 
Он прислушался. Говорили два человека по ко- 
рейски. Их было немало среди партизан, слу- 
жили они и в Красной армии. Сомнения не бы- 
ло — красные уже были в селе. Осторожно, ста- 
раясь не привлечь их внимания, казак з'Далил- 
ся и донес по начальству. Быстро и бесшумно, 
по поднятой тревоге, чины Ивановского гар- 
низона заняли свои позиции. Первое орудие, 
стоявшее на всякий случай в упряжке, выеха- 
ло на позицию у школы и снялось с передка. 
Коней с передком отвели за избу во двор. Вто- 
рое орудие стояло на своей оборудованной по- 
зиции. В десяти шагах ничего не было видно. 
Белые, ожх'одая атаки красных, притаившись, 
застыли за проволокой. 

Едва на востоке заалелась заря, со стороны 
красных прогремели, один за другим, пять ору- 
дийных выстрелов, вьшуш;енных батареей пар- 
тизан, которая сразу после этого снялась с по- 
зиции и ушла на соединение к своим партиза- 
нам. Это был только сигнал к наступлению. Из 
травы около общественного амбара поднялр1Сь 
цепи красных и двинулись вперед — на волост- 
ное правление, занятое Енисейцами. Стройно, 
как на параде, соблюдая равнение и дистанции, 
неся винтовки на ремне, двигались они. Впере- 
ди, каждый на своем месте, шли красные коман- 
диры. Все ближе и ближе их стройные ряды 
приближались к волости. Белые молчали. В. Ст. 
Бологов отдал строгий приказ — не стрелять 
без сигнала. Первая цепь красных подошла 
вплотную к рогаткам. Шедший впереди крас- 
ный командир крикнул: «Проволока!» и повер- 
нувшись к своим, громко подал команду: «То- 
варищи вперед!..» — Раздался первый выстрел 
белых — Бологов взял его на мушку. Он упал, 
но красная цепь уже рвала проволоку. Зарабо- 
тали винтовки и пулеметы Енисейцев. Второе 
орудие открыло огонь на картеч. Наступавшая 
цепь была сметена. За ней, быстро приближа- 
ясь, крича «ура», шли вторая и третья. Падали 
убитые и раненые... Цепи редели. — Вперед, то- 
вар11щи!», кричали комиссары и командиры. 
Красноармейцы упорно продолжали идти впе- 
ред. Но немного не дойдя до рогаток, цепи крас- 
ных, не выдержав больше, как-то сразу остано- 
вились и, отхлынув назад, залегли. Застучали 
их многочисленные пулеметы, осыпая градом 
пуль позиции белых. Наступали красные и на 
школу, которую обороняли Сибирцы, и были 



такясе отбиты. Они били в лоб по двум глав- 
ным опорным пунктам белых. 

Шла ожесточенная перестрелка. Пули с во- 
ем и свистом осыпали одиноко стоявший между 
красными и белыми остов церковных ворот с 
иконой Божьей Матери, которую опять поза- 
были снять. Телефон со Штабом Генерала Боро- 
дина на этот раз исправно работал. Генерал 
Блохин, сообщив в Штаб о своем положении, 
просил прислать поскорее выручку. Ему обе- 
щали. 

Немного оправившись, красные произвели 
еще одну атаку на центр и, потерпев вторично 
неудачу, они бросили две свои роты, которые 
занимали Красное Село, в тыл правого фланга 
белых. Одна из рот, перейдя речушку Ивановку, 
прошла через рогатки и, тесня цепь Сибирцев, 
стала подыматься по косогору, заходя в тыл 
главным опорным пунктам Ивановского гарни- 
зон. Победа красных была уже близка. Для 
белых защитников создалось очень серьезное 
положение. Генерал Блохин приказал орудию 
Капитана Окоркова сняться с позиции у шко- 
лы и выйти навстречу противнику, что было 
без задержки исполнено. Став на открытую по- 
зицию. Капитан Окорков начал в упор рас- 
стреливать картечью цепи красных. Их бойцы 
дрогнули и стали отходить. Положение было 
восстановлено. Время шло... Бой продолжался... 
Запас винтовочных патронов у белых приходил 
к концу. Генерал Блохин опять снесся по теле- 
фону со Штабом Генерала Бородина. Ему снова 
пообещали прислать выручку — вернее под- 
бадривали. Посылать было некого. 

Товарищ Шевченко на этот раз имел успех. 
Он крепко обложил Оренбуржцев в Монастыри- 
ще, а из Ляличей их выбил и занял село. Гене- 
рал Бородин на помош;ь отступившим послал 
пластунскую сотню с приказанием вернуться и 
занять обратно Ляличи. Что там точно происхо- 
дило было трудно разобраться — приходили 
слишком разноречивые сообщения. 

В Ивановке продолжался бой. Красные не 
переставая бросались на штурм. Их атаки отби- 
вались главным образом ручными гранатами и 
артиллерийским огнем. На руках у казаков поч- 
ти не оставалось патронов. Редко строчил пуле- 
мет — берегли последние. От взрывов гранат и 
орудийных выстрелов стоял невероятный гром. 
Настроение у защитников падало. Начало смер- 
каться. Все так-же бухали пушки и рвались 
ручные гранаты, но теперь и снаряды были уже 
на счету. Постепенно все начали мириться со 
своею участью и ждали скорого конца. Стало 
совсем темно. Противники прекратили стрель- 
бу. Наступила жуткая тишина. Все обратилось 
в слух. Движения у красных не было слышно — 
они как будто куда-то пропали. 

Орудие Капитана Окоркова стояло на от- 
крытой позиции перед школой. Впереди, шагах 



в сорока, на фоне темной ночи едва заметно вы- 
рисовывался остов церковных ворот. В десять 
часов вечера около волостного правления ухну- 
ла граната. За ней вторая, третья... Грохнул вы- 
стрел второго орудия (капитана Стихина) бата- 
реи. Воздух огласился громким «ура» — крас- 
ные пошли в атаку. Загремело орудие Капита- 
на Окоркова, выпуская в темноту, беглым ог- 
нем на картечь снаряд за снарядом. И как днем, 
осветило остов ворот. С перекладины, резко 
бросаясь в глаза батарейцам, на них смотрела 
икона Божьей Матери. Всем стало как-то нелов- 
ко — стреляли, как будто прямо по Ней. Но ни- 
чего нельзя было сделать, — ■ красные шли в 
атаку. Пользуясь темнотой, они пытались про- 
рвать оборону белых. Их цепи под прикрытием 
бешеного огня своих пулеметов беспрестанно 
кидались на проволоку. Рвались ручные гра- 
наты белых и безостановочно стреляли их оба 
орудия. Пулеметы молчали — не было патро- 
нов. 

Вдруг, Капитан Окорков подал команду: 
«Отбой!» — Орудие замолчало... Оставалось все- 
го два снаряда. Пушку откатили за угол избы. 
Со двора выехал передок. Кони не стояли на ме- 
сте. Над головой неслись стаи пуль. Пушку на- 
дели на передок и отъехав немного вглубь, оста- 
новились в тихом переулке. Усталые люди куч- 
кой сбились на заваленке рядом стоявшей из- 
бы. Доносилась сильная руж;ейная стрельба и 
гром гранат. Не переставая ухало остававшееся 
на позиции орудие Капитана Стихина. Но, поче- 
му-то, все реже и реже и,наконец, совсем за- 
молкло. Не стало слышно и ручных гранат. И 
все как-то сразу стихло. «Что случилось?», про- 
неслось у всех в голове. — «Не конец ли белой 
Ивановке?» — • В темноте показалась какая-то 
фигура. Оказался свой батареец. Он пришел от 
другого орудия и принес радостную весть: «Ата- 
ка отбита — красные отошли.» — Ив тот самый 
момент, когда у защитников оставалось по одно- 
му или по два патрона на человека, не было по- 
чти совсем ручных грант, а у второго орудия ба- 
тареи только одинадцать снарядов. Продержись 
красные еще несколько минут, и Ивановский 
гарнизон белых был бы их. Уходить ему было 
некуда. 

Наступило затишье. В час ночи взошла лу- 
на и осветила картину боя. За колючей прово- 
локой лежали трупы убитых красноармейцев. 
Из Ипполитовки звонили по тепефону, обещали 
помощь и просили держаться. Усталые и издер- 
ганные батарейцы полудремали возле своих пу- 
шек. Неожиданно откуда-то появился Хорун- 
жий Сибирской казачьей батареи Перфильев. 
Он окружным путем, вброд, пробрался из Ле- 
финки в осажденную Ивановку и привез немно- 
го винтовочных патронов. Всем стало веселее. 
Теперь было чем отбиваться от красных. От 
Перфильева узнали, что в Лефинку для Ива- 



новского гарнизона давно уже прибыла большая 
партия огнеприпасов, но Подполковник Яков- 
лев, Командир казачьей батареи, не решался ее 
отправить. Хутор Введенский, находившийся 
между Ивановкой и Лефинкой, был все время 
занят ротой красноармейцев. Он послал Пер- 
фильева с небольшой частью патронов. 

В два часа ночи красные снова зашевели- 
лись. Имея на руках «перфильевские» патроны, 
казаки, хотя и редко, все-же могли отвечать 
противнику. Перестрелка быстро прекратилась. 
Красные, повидимому, оставили Ивановку. С 
хутора Введенского рота красноармейцев куда- 
то ушла, и под утро прибыл транспорт с огне- 
припасами. Казаки и батарейцы воспрянули 
духом. Была выслана разведка. Красных побли- 
зости нигде не нашли. 

Когда совсем стало светло пошли осматри- 
вать место боя. Дойдя до остова церковных во- 
рот, в удивлении остановились: столбы и пере- 
кладина его были буквально изрешечены вин- 
товочными и картечными пулями, а икона Бо- 
жьей Матери была совершенно цела. В нее не 
только не попала ни одна пуля, но даже стекло 
киота нигде не треснуло. Все сняли фуражки и 
некоторые перекрестились. Икону сняли с пе- 
рекладины и отдали хозяйке избы, у которой 
во время боя стояло орудие Капитана Окор- 
кова. За каменным фундаментом сгоревшей 
церкви нашли четырех, обвешенных ручными 
гранатами убитых красоармейцев. Они, пови- 
димому, пытались незаметно подползти к ору- 
дию, чтобы его забросать гранатами. 

Потери белых в этом бою были семь чело- 
век — шесть казаков и один батареец, а крас- 
ные потеряли около трехсот. Только возле опор- 
ных пунктов белыми было подобрано 56 трупов 
красных бойцов и на огородах 36 раненых. По 
рассказам крестьян красные на подводах увез- 
ли к себе в тыл больше 200 раненых и убитых. 
Защитники Ивановки ликовали и радости не 
было конца. Вспомнили, что 8-е октября день 
Преподобного Сергия Радонежского и многие го- 
ворили: «Это он нас спас, и ему мы должны мо- 
литься». 

Больше красные на Ивановку не наступали. 
Конные Оренбуржцы, подкрепленные пласту- 
нами, отобрали обратно у партизан Ляличи. По- 
ложение на всех участках Сибказрати было 
временно восстановлено. 

Сильные бои шли на главном направлении 
фронта. Белые постепенно отходили. 14-го ок- 
тября (1922 года) Генерал Блохин получил при- 
казание оставить Ивановку и Сибирско-Енисей- 
ский казачий полк с батареей полковника Рома- 
новского, без всякого давления со стороны кра- 
сных, покинули ее и тронулись в сторону Ни- 
кольска-Уссурийского. Белые навсегда остав- 
ляли Приморье. Войсковой Старшина Болотов, 



получив разрешение, с несколькими казаками 
Енисейцами остался в Ивановке — партизанить 



тылу красных. 



Н. Голеевский 




Конные атаки Российской 
Императорской Кавалерии 
в первую мировую войну 

(Продолжение) 



1916 год 



4 января — 1 Сибирский Казачий полк конной 
атакой у Гасан-Кала взял одно турецкое 
орудие. 

11 января — 1 Лабинского полка Кубанского ка- 
зачьего войска три сотни и один взвод 1-ой 
сотни под командой подъесаула Бабхчева пе- 
решли через замерзший Евфрат у села Кет- 
ри-Кей и атаковали турецкую пехоту в око- 
пах Блигкайшая рота была изрублена, а ба- 
тальон турок, во главе с командиром, по- 
ложил оружие. Убито два казака и несколь- 
ко ранено. Подъесаул Бабиев награжден 
Орденом Св. Георгия 4 ст. 

13 января — 1 Лабинского полка Кубанского ка- 
зачьего войска две сотни под командою еса- 
ула Лубенцова атаковали турецкую кава- 
лерию. Многих порубили, в том числе и ко- 
мандира турецкой бригады. 

2 февраля — 1 Сибирского казачьего полка го- 

ловная сотня под командой есаула Волкова 
V с. Илидоки атаковала и захватила остатки 
34 турецкой пехотной дивизии со штабом и 
20 орудий. 

3 февраля — 1 Сибирский казачий полк под Эр- 

зерумом конной атакэй взял 9 полевых и 2 
горных орудия. 

18 февраля — 1 Лабинского каз. полка Кубан. 
каз. войска сотня под командованием есау- 
ла Бабиева атаковала турецкий батальон 
при выходе его из Битлиса. Зарублено 
большое количество аскеров и захвачено 

немало пленных. 

29 февраля — 3 Екатеринодарский полк Кубан- 
ского казачьего войска под сел. Имеджи 
(Иванкино) конной атакой взял два турец- 
ких орудия. 

29 февраля — 1 Кавказского полка Кубанского 
казачьего войска 1 сотня под командой еса- 



ула Алферьева у Туала, конной атакой 
взяла два турецких орудия. 

4 марта — Того-же полка, та-же сотня, под ко- 
мандой есаула Алферьева, у с. Бордак (Кув- 
шин), конной атакой, справа по одному, на 
турецкую пехоту, занимавягую вершину го- 
ры Губан-Дага, поддержанная двумя сот- 
нями есаула Пучкова и подъесаула Елисее- 
ва захватила в плен около 1000 турок и два 
горных орудия на вьюках, отступавших в 
колонне. Среди пленных оказался русский 
осетин, окончивший Владикавказский ка- 
детский корпус. 

7 марта — -16 драгун. Тверского полка 3 эскад- 
рон под командой ротм. Байсагалова, со шт. 
ротм. Ильинским, корнетом Бремен 2-ым, 
вахмистром подпрапорщ. Кучеренко, вре- 
зался в ряды Курдско!! конницы, превы- 
шавшей его численностью больше чем в три 
раза, многих порубил и тем выручил свою 
пехоту из опасного положения. 

6 мая — 30 Донского казачьего полка 3-я, 5-я и 
6-я сотни под командой полковника Быка- 
дорова у с. Сатулино атаковали болгарскую 
пехоту в окопах. Батальон болгар разметан 
и изрублен, и окопы взяты. 5-я сотня поте- 
ряла почти всех коней. Убит командир 6-ой 
сотни есаул Кожанов. Ранены Полк. Быка- 
доров, есаул Калинин, подъесаул Поганов, 

прап. Бакшевник и много казаков. 

23 мая — Дагестанский и Татарский конные пол- 
ки под командой ген. майора Краснова ата- 
ковали у м. Таста. Ген. майор Краснов на- 
гражден Орденом Св. Георгия 4 ст. 
1ая — 11 гусар. Изюмского полка разъезд под 
командой корнета Душинковича в районе 
Рожиш,ена атаковал австрийскую заставу и 
уничтожил ее, взяв в плен 10 солдат и 1 
фендрика. 
мая — 17 гусар. Черниговский полк атаковал 



26; 



26 



у с. Рафаловки и захватил 6 орудий. 

26 мая — 11 гусар. Изюмского полка, разъезд в 

15 коней под командой корнета Розеншиль- 
да-фон-Паулина атаковал у дер. Вишинки 
австрийский батальон, строивший плоты 
для переправы через реку Стырь. Австрий- 
цы в панике отступили. Посланные за отсту- 
павшими австрийцами Оренбургский каза- 
чий полк окружил батальон и взял 258 
пленнььх, 3-х офицеров и один пулемет. В 
разъезде один гусар убит, 3 — ранено, 7 ло- 
шадей убито и ранено. Среди последних, 
лошадь корнета Розеншильда ранена дву- 
мя пулями и П1ТЫК0М. Начальник разъезда 
награжден Орденом Св. Владимира 4 ст. 

27 мая — Текинского конного полка эскадрон под 

командою пор. Григория Капкова атаковал 
в районе дер. Орковцы неприятельскую пе- 
хоту. Взято в плен 3 офицера, 287 солдат и 
пулеметы. 

27 мая — 9 кавалерийская дивизия атаковала у 

Порохово-Зубржец укрепленную позицию, 
занятую 2-ой Австро-Венгерской кавалер, 
дивизией и Егерским батальоном. В атаке 
участвовали: Четыре эскадрона 9 драгунско- 
го Казанского полка, атаковавшие на про- 
волоку. Позиция взята. Убит 1 офицер, ра- 
нено — 5 и убито и ранено 150 драгун. 9-й 
улан. Бугский полк под командою полков- 
ника Кузина у м. Зубржец атаковал венгер- 
скую пехоту и спешенные 6 и ? венгерские 
гусар, полки. Противник разбит. Убиты: 
полк. Кузин, пор. Эггерт; ранены: ротм. Ко- 
бяков, шт. ротм. Давьвдов. Поручик Балбо- 
шевский со взводом захватил две гаубицы. 
Прапор. Гудим-Левкович с полуэскадроном 
взял в плен 187 австрийцев. Два эскадрона 
9 гусар. Киевского полка под командою пол- 
ковника Фомицкого у дер. Порхово обра- 
тил в бегство противника и, преодолев три 
ряда окопов, уничтожили его, а 5 эскадрон 
под командою пор. В. Протопопова захватил 
два орудия. Неприятель понес значитель- 
ные потери. 

28 мая — 12 гусар. Ахтьфский полк под коман- 

дой полковника Георгия Елчанинова атако- 
вал у дер. Баратина наступающие цепи про- 
тивника, обратил их в бегство, заставив бро- 
сить обоз и пулеметы. 
28 мая — 1 Конно-Горный арт. дивизион. Видя 
уходящего противника, командоф 2 батареи 
полк. Ширинкин, посадив всю прислугу и 
ездовых на коней, кинулся в атаку на ухо- 
дящую батарею и с 60 конно-артиллериста- 
ми изрубил остатки неприятельского бата- 
льона, пытавшегося спасти свою батарею, а 
его старший офицер, капитан Насонов, с 20 
конно - артиллеристами, взяв наперерез, 
догнал неприятеля, изрубил и перестрелял 
сопротивляющихся, взял в плен 3 офице- 



ров, 83 солдата, четыре орудия, шесть за- 
рядных ящиков с запря^кками 3-ей батареи 
5 Австро-венгерского артил. полка. У нас 
потери — 1 убит и 2 ранено. 

28 мая — Текинского конного полка 3-й эскад- 

рон под командой шт. ротм. Бек-Узарова 
атаковал в районе Юрковцы наступающую 
пехоту. Опрокинул и уничтожил одну ро- 
ту, взял с боя, изрубив прислугу, два пуле- 
мета и около 500 солдат, при 3 офицерах. 

29 мая — Конвоя Его Величества лейб-гв. 1-ой 

сотни разъезд под командо!! подъесаула 
Михаила Скворцова у г. Радауц атаковал 
заставу германской пехоты и взял в плен 1 
офицера и 90 солдат. 
31 мая — Татарский конный полк, под коман- 
дою полковника князя Бековича-Черкасско- 
го, атаковал у дер. Тышковцы. За эту ата- 
ку командир представлен к награждению 
орденом Св. Георгия 3-й степени. К сожале- 
нию, подробностей этой атаки не имеется. 

1 июня — 53 Донского казачьего полка 5 сотня 

под командой есаула Михаила Безмолит- 
венного у замка Воронув атаковала непри- 
ятельскую пехоту за проволочным заграж- 
дением. Три роты изрублено. Взято в плен 
2 офицера, 81 солдат и один пулемет. 

2 шоня — Конная атака 9 улан. Бугского полка 

под командой ген. майора Савельева у дер. 
Кутузов (Куйданово) из за темноты не бы- 
ла доведена до удара. Ранен пор. Балбашев- 
ский, и несколько улан ранено и контужено. 

2 июня — 9 гусар. Киевского полка дивизион 
под командой подполк. Апсентова, атако- 
вал у дер. Бурханово окопы австрийской 
пехоты. Взято в плен 25 офицеров, 1050 
солдат и два действуюпще пулемета. 

2 июня — 1 Уральский казачий полк под коман- 
дой полковника Бородина атаковал против- 
ника у дер. Гниловолы. Захвачено 24 офи- 
цера, 1200 австрийцев, 400 герм, егерей, три 

орудия и два пулемета. 

2 1ПОНЯ — Заамурская конная дивизия атакова- 

ла противника в районе Берестечко и 
взяла в плен 10 офицеров, 800 солдат 
и 8 орудий. 4 Заамурского конного 
полка 1 сотня ротм. Караевского и 3 сот- 
ня ротм. Петра Костюра, под командой 
полк. Каменского атаковали у дер. Иващук 
и м. Козин окопы, занятые двумя ротами 
австрийцев и взяли в плен 248 австри11цев и 
4 орудия. Дивизион того же полка, под ко- 
мандою подполк. Кочина, у дер. Семенюхи, 
взял ещ,е два оруди. 

3 ИЮНЯ — 7 гусар. Белорусского полка — атака 

под командой старшего полковника гр. Зу- 
бова у дер. Ощев (на Волыни). Изрублены 1 

и 11 полки венгерского гонведа. 

8 ИЮНЯ — -11 кавалер, и Оренбургская казачья 



дивизии конной атакой у Блинова захваты- 
вают 11 легких и одно тяжелое орудие. 
10 июня — 3 конный корпус под командою ген. 
лейт. графа Келлера атаковал у м. Кампа- 
лунга. Взято в плен 60 офицеров, 3500 авст- 
рийцев и 11 пулеметов. 

14 июня — 1 Лабинского полка Кубанского ка- 

зачьего войска 3 сотня под командой подъ- 
есаула Бабиева атаковала у сел. Козин. 
Подъес. Бабиев ранен в живот. 

15 июня — Ингушский и Кабардинский конные 

полки под общей командой командира Ин- 
гушского полка полк, князя Святополк- 
Мирского в районе Тлумач, у дер. Езеряны, 
атаковали неприятеля. Захвачены пленные, 
пулеметы и семь германских орудий. Полк. 
кн. Святсполк-Мирский убит. 

17 июня — 6-я Донская казачья дивизия атаку- 
ет под дер. Олешвой, для спасения своих 
частей. Геройская дивизия почти вся по- 
гибла. 

17 июня — Атаковала 2-я бригада 12-й кав. ди- 
визии. Подробностей нет. 

19 июня — 19 драгун. Архангелогородский и 1 
Заамурский конные полки атаковали у Ни- 
вы-Злочевской для спасения И армии. Ар- 
мия спасена. Сильно пострадали Заамурцы, 
нарвавшиеся на опушке леса на проволоч- 
ное загра^кдение. Пригорок перед лесом был 
буквально усеян трупами серых сибирских 
лошадей. 

19 июня — 2 Заамурский конный полк атаковал 
у Дубовой Корчмы и Злочевки укреплен- 
ную позицию противника. Позиция взята. 

21 июня — ? Сибирского казачьего полка сотня 
под командой корнета Полка Офицер. Ка- 
валер. Школы Колянского атаковала у м. 
Барановичи две роты немецкой пехоты, си- 
дящей в окопах, и уничтожили их. Взято в 
плен 7 офицеров, 126 немцев, остальные ча- 
стью изрублены, частью бежали. Корнет 
был ранен, но остался в строю. 

23 июня — 16 кавалер, дивизия, в составе 16 и 
17 улан, и 17 и 18 гусар, полков, под коман- 
дой ген. Володченко атаковала при Волчец- 
ке. Взято: 16 улан. Новоархангельским пол- 
ком — 4 гаубицы, 17 улан. Новомиргород- 
ским — 7 легких орудий и 17 гусар. Черни- 
говским полком — 3 тяжелых орудия. 

23 июня — 11 гусар. Изюмского полка разъезд 
в 7 коней, под командой корнета Курдюко- 
ва, возвращаясь с разведки, оказался на 
фланге германского гвардейского батальо- 
на, наступавшего на пластунов, расстреляв- 
ших все свои патроны. С короткой дистан- 
ции корнет бросился с криком ура на нем- 
цев, которые, не разобрав в чем дело, бро- 
сились бежать. Видя замешательство нем- 
цев, пластуны атаковали в штыки и с по- 
мощью подоспевшего дивизиона Рижского 



драгунского полка отогнали немцев на не- 
сколько верст, и положение было спасено. 
В разъезде ранена только одна лошадь. 

23 июня — ^11 гусар. Изюмского полка 2, 4 и 6 
эскадроны атаковали для спасения Турке- 
станских стрелков, попавших в трудное по- 
ложение на занимавшемся ими плацдарме 
на р. Стьфи, у дер. Градье, наступавшую на 
них баварскую и австрийскую пехоту. Ата- 
кой наступление было остановлено и поло- 
жение спасено, но, дойдя до деревни, эскад- 
роны попали в болото и понесли большие 
потери. В 4-м эскадроне осталось 48 шаш;ек 
и к-ш^1й эскадроном поручик Курдюков был 
ранен пулею в грудь на вылет. В 6-м эскад- 
роне осталось 58 ш^ашек. 2-й эскадрон, быв- 
ший на фланге, пострадал меньше. 

23 июня — 1 Аргунского каз. полка 2-я сотня 
есаула Хамилонова, 4-я подъесаула Шеме- 
лина и 6-я подъесаула Спикина атаковали 
дер. Маневичи, занятую австрийской пехо- 
той. Деревня была взята. Взято 100 плен- 
ных, много винтовок и другой воен- 
ной добычи. 

23 июня — 1-го Читинского полка Забайк. каз. 
войска 1-я сотня подъес. Трухина у хутора 
Куницксго, атаковала в темноте эскадрон 
6-го уланского полка 9-й австрийской диви- 
зии. Эскадрон рассеян. Много зарублено. 
Два улана взято в плен. 

23 июня — 1-го Верхнеудинского полка Забай- 

кальского казачьего войска 2, 3 и 4 
сотни и 2-я сотня Кубанского дивизи- 
она под командой Войск, стар. Мациевско- 
го атаковали дер. Галузию, занятую ав- 
стрийской пехотой. Деревня взята и взят в 
плен к-р австрийского пехот, полка и 18 
офицеров. 

24 июня — 1-го Читинского полка Забайк. каз. 

войска 4-я сотня под командой подъесаула 
Такмакова атаковала отходящую австрий- 
скую пехоту в районе станции Мютовичи. 
Пехота отходила под натиском спешенных 
сотен полка. Взято в плен 5 оф'ицеров, 156 
солдат 44 Ландштурменного батальона 127-й 
бригады 53 пехот, авст. дивизии. Захвачено 
6 пулеметов, 11 запасных стволов, 24 ящика 
с патронами, 2 дальномера, 4 револьвера, 7 
винтовок, 20 лошадей с полными вьюками. 

24 июня — 2-го Верхнеудинского полка Забайк. 
каз. войска 2-я сотня атаковала у леса во- 
сточнее м. Трояновка, два эскадрона венгер- 
ских гусар. Венгры не приняли атаки и, 
врассыпную, отошли за свою пехоту. При 
преследовании некоторых зарубили и не- 
сколько десятков попало в плен. В этом 
полку было 60-70''/о бурят. 

24 июня — 2 Сводной казачьей дивизии Дон- 
ская бригада атаковала у дер. Рудки-Чер- 



вищи окоапвшуюся неприятельскую пехо- 
ту. Результат атаки неизвестен. 

24 июня — 1 Таманский полк Кубанского каза- 

чьего войска под командой полковника 
Кравченко к северо-западу от с. Бордак ата- 
ковал отходившую турецкую колонну. Взя- 
то в плен два командира полка, 5 штаб-офи- 
церов, 63 обер-офицера, 4 врача, 1500 аске- 
ров, два орудия, пулемет и баллоны с газом. 

26 июня — 1 Кавказский полк Кубанского ка- 

зачьего войска конной атакой взял город 
Мема-Хатун. 

27 июня — Ингушского конного полка три сот- 

ни под командой ротмистра С. Г. Улагая 
атаковали на р. Стоходе. За эту атаку ротм. 
Улагай награжден Орденом Св. Георгия 4 
ст.. Подробности атаки неизвестны. 

28 июня — 1 Кавказского полка Кубанского ка- 

зачьего войска 1 сотня под командо!! есаула 
Алферьева у Мема-Хатун атаковала турец- 
кую пехоту. Подробности и результат атаки 
неизвестны. 

? июня — 1 Полтавского полка Кубанского 
казачьего войска 2 сотня под комаьщой сот- 
ника Макаренко в районе г. Дезр, на Мос- 
сульском направлении, атаковала два эска- 
дрона Сувари. Неприятель разбит. Взято в 
плен 75 турок и 127 коней. I казак убит и 
1 ранен. При отходе сотня сильно пострада 
от огня подошедшего к туркам подкрепле- 
ния. 

2 июля — конной атакой, частями 3-го Кавале- 
рийского корпуса, под сел.Альтжучком, взя- 
то 7 австрийских орудий. 

8 июля — 1 Кавказский и 1 Таманский полки 
Кубанского казачьего войска атакуют и вы- 
бивают турок из окопов у с.с. Хайник и Пе- 

киси. 

10 июля — 1 Кавказский Пограничный полк 
конной атакой у с. Рельты берет два турец- 
ких орудия. 

15 июля — 10 и 11 Оренбургские казачьи полки, 
атаковали в районе Кошево, у дер. Ванево 
неприятельскую пехоту. Взято в плен 10 
офицеров, 821 солдат и 16, бивших упор, 
на картечь, орудий. 

25 июля — ■ 1 Таманский полк Кубанского каза- 

чьего войска под командой полковника 
Кравченко в районе Мама-Хатун атаковал 
турецкую пехоту. Головная, 5-ая, сотня, нер- 
вна дошла до шашечного удара и приняла 
на себя огонь (в сотне убито 2 взводных 
урядника, В казаков, много раненых и по- 
гибло много лошадей). Полком взят в плен 
штаб турецкой дивизии, до 1000 турок и пу- 
лемет. 
28 толя — 2 Заамурский конный полк под ко- 
мандой генерала Карницкого у дер. Нетер- 
пинцы и леса Кшаны, атаковал и разбил 
368 германский пехотный полк. Награжде- 



ны Орденом Св. Георгия 4 ст.: ротм. Враш- 
тель, Вадецкий (посмертно), корнет Евста- 
фьев (посмертно) Георгиевским Оружием: 
полк. Сконин, ротм. Бориславский, пор. Ко- 
кчевский и корнет Завадский (посмертно). 
Убито три офицера, ранено 5 офицеров, уби- 
то и ранено 60 нижних чинов и 70 лошадей. 

— июля — Сводная кавалер, дивизия (16 гусар. 
19 драгун., 1 и 2 Заамурские конные полки) 
атаковала у дер- Михайловки прорвавшу- 
юся австрийскую пехоту. Три эскадрона Ир- 
кутских гусар под когландою полковника 
Ефимова ворвались в самую деревню, за- 
нятую уже австрийцами. Наступление ав- 
стрийцев было остановлено, и прорыв ликвиди- 
рован. У гусар убит к-р 3-го эскадрона шт. 
ротм. Коновалов, и ранен корнет Попов. В 
5-м эскадроне убит корнет Вигант. Положе- 
ние было спасено, но полки понесли боль- 
шие потери. 

— 1 Хоперского полка Кубанского ка- 
зачьего войска разъезд под командой сот- 
ника Цвешко под Ханекином (Мессопота- 
мия) атаковал турецкую пехоту. Подробно- 
сти неизвестны. 

10 августа — 1 Полтавский полк Кубан. каз. вой- 
ска и 1 Сукженско-Владикавказский Тер- 
ского, у с. Ранка атакуют и берут 4 турец- 
ких ор.удия. 

27 августа — 3 улан. Смоленского полка 1 и 6 эс- 
кадроны под командой подполк. Калмыкова 
атакуют болгарский батальон под Базарджи- 
ком. Батальон разбит и обращен в бегство. 

4 сентября — 3 кавалер, дивизия, имея в голове 
3 улан. Смоленский полк, атаковала у д. 
Кокирджи германо-болгарскую пехоту. Ре- 
зультаты атаки неизвестны. 

6 сентября — 13 улан. Владимирского полка 5 
эскадрон атаковал под м. Молодечно 7 полк 
Прусских Конно-Егерей, в составе двух эс- 
кадронов. Противник частью изрублен, ча- 
стью рассеян. Убит корнет Евгений Балк. 

10 сентября — Крымского конного полка 2 эс- 
кадрон атаковал германскую тяжелую ба- 
тарею у дер. Нераговки (Лютница). Прислу- 
га изрублена и захвачено три тяжелых ору- 
дия, но подоспевшая немецкая пехота не 
дала возмогкности вывезти орудия. 

21 сентября — 3 улан. Смоленский полк атако- 
вал у д. Таталджан укрепленную позицию, 
занятую болгарской пехотой. Позиция взя- 
та. Захвачены пленные, оружие и пулеме- 
ты. 

сентябрь — На Солунском фронте, эскадрон 
Конньпс Разведчиков при 4 Особом пехот- 
ном полку, составленный из драгун, улан и 
гусар 14 кавалер, дивизии, под командой 
ротм. Фохта, совместно с двумя эскадрона- 
ми сербской кавалерии, атаковал окопы 
противника с пулеметами к северу от д. 



-- 18 — 



Святая Неделя, на пути Битоль-Прршеп. Арди в прикрытии двух орудий, атаковали. 

Противник отошел. два эскадрона турецкой конницы, за кото- 

29 октября — 3 Донской казачий полк под ко- рыми шел еще один... Увидя что эскадроны 

мандой Ген. Шт. полковника Разгонова у двигаются по направлению орудий, подъ- 

дер. Каранасуф атаковал 7 и 8 роты 53 бол- есаул Беляевский с полусотней, в которой 

гарского полка с пулеметной командой, при было всего 45 шашек, пошел в атаку и сам 

одном орудии. Взято в плен 2 офицера и 101 зарубил командира головного эскадрона, 

солдат болгар, изрублено — 70-80. Ранены: Эскадрон повернул назад и смял собой иду- 

сот. Наумов, хор. Размахнин. Казаков уби- ших сзади. Турки в панике бежали. Генерал 

то 2, ранено — 7. Лошадей убито 3, ранено Баратов наблюдал эту атаку со своего на- 

— 8. Награждены Георгиевским Оружием блюдательного пункта и представил подъ- 

полк. Разгонов, командир 3 сотни есаул есаула Беляевского к ордену Св. Георгия 

Авалов, 5 — есаул Голубинцев и 2 — еса- 4-ой ст., а всех казаков — к Георгиевским 

ул Красовский. крестам. 

? октября — Конная атака 10 гусар. Ингерман- ? декабря — конная атака нашей сотни, под ко- 

ландского полка на румьшском фронте. мандой сотника Зарецкого, на шведско-пер- 

? декабря — 1-го Кубанского казачьего пол- сидскую жандармерию, заградившую выход 

ка Кубанского казачьего войска два из ущелья, соединяющего долину Тиян с 

взвода 3-ей сотни под начальством подъ- долиной Керинда. Половина жандармерии 

есаула Петра Беляевского, находясь у сел. изрублена, а половина взята в плен. 

Добавление: Труд мой подходит к концу и 
мне остается только послать в редакцию пере- 
чень конных атак за 1917 год и также те сведе- 
ния о конных атаках за предшествующие го- 
ды, которые были мною получены позже, и по- 
этому не были напечатаны. Я рад и благодарен 
редактору, что с твоей помощью мой труд по 
сбору описаний конных атак нашей несравнен- 
ной Императорской конницы в первую мировую 
войну запечатлен в издаваемом тобою чудном 
журнале «ВОЕННАЯ БЫЛЬ». Моя заветная меч- 
та исполнилась и в печати остался след для бу- 
душ;их историков и подростающих поколений. 
Труд мой не остался в пыли архивов, а увидел 
свет. 

В нем, конечно, возмоясны ошибки и пропу- 
ски, так как, не имея под рукой никаких архи- 
вов, мне пршплось собирать их по кусочкам, по 
рассказам участников, по отдельным запискам. 
Увы! Участников геройских этих дел осталось 
мало, а оставшиеся в живых многое уже поза- 
были или, по инертности, не откликнулись на 
наш призыв. Следовательно, без ошибок не мог- 
ло быть, но в них пусть разбираются потом ис- 
торики. Моя цель была дать им канву и таковая, 
с твоей помош,ью, дана. 

Я сердечно благодарю всех моих товарищей, 
офицеров конницы, которые помогли мне в сбо- 
ре материала. Вновь обращаюсь к тем, кто имеет 
сведения об атаках, у меня пропущенных, -^ 
прислать мне о них данные. Тебе еще раз моя 
сердечная благодарность за помещение этих 
списков и помогай тебе Бог в твоей работ по из- 
данию нашей «ВОЕННОЙ БЫЛИ». 

Ив. Рубец 



Несколько слов в защиту России 
и Русской Императорской Армии 



в русском народе существует поверье, что у 
каждого есть своя «планида». Если это так, то 
надо признаться, что нашей военной «плани- 
дой» попалась какая то гулящая особа. 

Ведь каждая наука, каждая спещ^алъность 
и даже ремесло требуют своих, особых знаний. 
Никому и в голову не придет указывать атом- 
ным ученым, как надо делать расчеты при за- 
пуске на луну. Никто из простых смертных не 
будет учить художника, как надо накладывать 
краски на полотно и даже профессор с миро- 
вым именем, отдавая в починку свои ботинки, 
не рискнет поучать того же сапонсника, как на- 
до ставить подметки. 

Только в нашем, военном деле каждый 
клерк, каждый журналист, не имеющий ника- 
кого понятия о военном деле, неспособный от- 
личить карабина от гардемарина, берется поу- 
чать военачальников, критиковать действия 
полководцев, утверждая, что даже и Петр Ве- 
ликий не имел понятия об управлении войска- 
ми. 

Нам нередко приходилось читать и выслу- 
шивать, в разговорах и докладах о 1-ой Миро- 
вой войне, авторитетные заявления совсем не 
авторитетных экспертов о том, что «мы не были 
готовы к войне». 

Невольно задаешь себе вопрос, почему толь- 
ко мы, русские, с каким то особым сладостра- 
стием, с каким то непонятным легкомыслием, не 
будучи всесторонне осведомлены о данном во- 
просе, делаем свои скороспелые выводы, стре- 
мясь охаять все наше, русское: Царский режим, 
и администрацию, и нашу доблестную Арм11Ю, 
несмотря на то, что при всех этих так называе- 
мых «недочетах», именно МЫ, русские, на гла- 
зах V всего мира, за сравнительно короткий пе- 
риод своего государственного существования со- 
здали из маленького, ничтожного московского 
царства величайшую в мире Империю, раски- 
нувшую свои владения на двух материках, за- 
няв одну шестую часть мирового пространства, 
тогда как все окружающие нас специалисты, об- 
разцово ведущие свой государственньш корабль, 
сойдя с мировой сцены, разыгрывают на провин- 
циальных подмостках ж;алкую роль политиче- 
ских Хлестаковых. 

Прежде чем разбирать вопрос о нашей непод- 
готовленности к войне, необходимо выяснить: о 
какой неподготовленности идет речь? Была ли 



не псдготсзлена к войне Россия как государство 
или же не была готова наша русская Импера- 
торская армия? 

Вопрос о полной готовности к войне государ- 
ства, вообще, а в особенности такого обширного, 
как страна наша Российская, настолько сложен, 
настолько многогранен, что для правильного и 
всестороннего его освещения необходимо иметь 
не малый запас как теоретических, так и прак- 
тических знаний во многих областях. Необходи- 
мо знать не только государственное устройство, 
законы, порядки, но и быть в курсе государст- 
венных дел, знать экономическое состояние 
страны, ибо подготовка государства к тотальной 
войне затрагивает решительно все отрасли го- 
сударственного управления. 

В наш грозньп"! век невероятных открытий, 
при постоянном усовершенствовании техники 
военного искусства, сложной военной индуст- 
рии, обширности пространств нашей государст- 
венной территории, сравнительной слабости се- 
ти железных дорог, при многомиллионной ар- 
мии, требующей для своего снабжения колос- 
сальных денежных ассигнований, при 200-мил- 
лионном населении и пр., может ли культурно- 
управляемое государство быть всегда готово к 
тотальной войне? 

Ведь с объявлением мобилизации нормаль- 
ная жизнь государства замирает, и жизненный 
З'клад страны переходит на рельсы военного 
времени. Получается страшная встряска всего 
государственного организма. Подготовка к вой- 
не требует огромных затрат. В то же время, счи- 
таясь с требованиями политической экономии, 
все расходы государственного бюджета в мир- 
ное время, вне зависимости от их насущной по- 
требности, рассматриваються как расходы про- 
изводительные и непроизводительные, а к 
этим последним как раз и относятся расходы на 
армию, почему каждое государство стремится 
возможно больше сократить военный бюджет, 
что, конечно, должно отразиться на готовности 
к войне, как государства, так и армии. 

Только тоталитарное государство может по- 
зволить себе такую роскошь, посадив своих 
граждан на голодный паек, одев их в рубище, 
закабалив на бесплатный принудительный труд, 
лишив их самых примитивных жизненных 
удобств ради создания мощи своего военного по- 
тенциала. Но даже и при таких условиях, как 



показал опыт 2-ой Мировой войны, ни армия, ни 
государство, СССР, не были готовы к войне. 

А разве Германия, начавшая 1-ую Мировую 
войну и выбравшая самый удобный для себя 
момент начала военных действий, разве она не 
испытывала с первых же месяцев войны недо- 
статка в продовольствии и в необходимых для 
армии металлах, как медь, аллюминий и проч.? 

Не говоря уже о полной неподготовленности 
к войне всех малых держав, разве та же бога- 
тая Франция не выступила на войну с армией 
без защитного обмундирования, в красных шта- 
нах, с винтовками времен чуть ли не покорения 
Крыма, что привело ее в первые месяцы войны 
к огромным потерям в людском составе. А те 
же Англия и Америка, эти богатейшие страны, 
не имевшие даже своей постоянной армии, на 
создание которой понадобилось немалое коли- 
чество времени, чтобы начать нормальные бое- 
вые действия. Разве они были готовы? 

Нельзя измерять Россию одним маспггабом, 
а все остальные государства другим. Нельзя за- 
бывать и особенностей нашей необъятной стра- 
ны, с ее сравнительно слабо-развитой индустри- 
ей, страны сельскохозяйственной, с ее огромны- 
ми пространствами, тысячеверстными границами 
и буферным распо.ложением западного плацдар- 
ма. 

Понятие о «полной готовности государства к 
тотальной войне» вещь черезчур растяжимая. 
При всей своей так назьгваемой неподготовлен- 
ности Россия с первого же момента объявления 
мобилизации выставила на защиту своих гра- 
Н1Щ многомиллионную, отлично обученную, во- 
оруженную и снаряженную армию. Не будучи 
страной индустриальной Россия развернула 
свою промышленность до невероятных разме- 
ров, нисколько не уступая своим богатым парт- 
нерам. Почти заново создав обширную химиче- 
скую индустрию, Россия, как о том повествует 
в своих воспоминаниях генерал Ипатьев, пост- 
роила немалое колличество заводов и фабрик. 
С первых же дней войны, когда перед держава- 
ми согласия встал острый вопрос нехватки особо 
огнеупорного медицинского стекла: реторт, про- 
бирок и пр., главным и, пожалуй, единственным 
поставщиком которого была Германия со своим 
крон и флин глясом, кто как не Россия нашла 
выход из этого тяж:елого положения, оборудо- 
вав Императорский фарфоровый завод для из- 
готовления этих специальных медицинских при- 
боров. Этот завод начал выделывать такое вы- 
сококачественное стекло, что показав первые 
его образцы своей союзнице Англии, мы тотчас 
ж:е получили от нее заказ на покупку даже в 
неограниченном количестве всех этих прекрас- 
но выделанных приборов, нисколько не усту- 
пающих по качеству вьвделки немецким фабри- 
катам. Эти сведения мне сообщил генерал Вол- 



ков, главноуправляющий собственным Его Ве- 
личества имуществом. 

Но не будем углубляться в сферу малоизве- 
стной нам области государственного управления, 
подражая всем этим некомпетентным экспертам 
и критикам. Предоставим всесторонне осветить 
вопрос о готовности России к войне нашим све- 
рущиш экспертЕ1м, политикам, стратегам, чко- 
номистам и прочим государственных дел 
мастерам, обратив лишь их внимание на 
то, что полная готовность к всйие мо- 
экет быть только у государства-агрессора, а 
подобным эпитетом уж никак нельзя наградить 
Россию при завязке 1-ой Мировой войны. 

Кроме того, государство может вести войны 
локальные и тотальные. Если к локальной войне 
государство не может быть готово в любой мо- 
мент, то является еще большим вопросом, может 
ли великая держава при современных условиях, 
когда в войне принимают участие миллионные 
армии, когда учет выпускаемых снарядов и пат- 
ронов, как и количество потребного для войны 
оружия и снаряжения, по многим причинам не 
поддается никакому предварительному подсче- 
ту, может ли государство быть готово к тоталь- 
ной войне в любой момент? А ведь таковой имен- 
но и была 1-ая Мировая война. 

Лишь с момента объявления войны весь госу- 
дарственный аппарат приводится в движение, 
для чего нужны, главным образом, деньги, силь- 
но развитая промьппленность и индустрия, ка- 
ковой, конечно, у России, как у страны земле- 
дельческой, в нужных размерах не было и бьггь 
не могло. 

По сравнению со всеми прочими державами 
Россия 6лестяш,е выполнила свою задачу, взды- 
бив весь государственный аппарат и, несмотря 
на то, что вся мощь удара противника была 
направлена, главным образом, на нее, Россия 
все гке справилась с эт011 непосильной для нее 
задачей в тотальной войне. В течение четырех 
лет, сдерживая на своих плечах главный натиск 
врага, будучи страной не индустриальной, Рос- 
сия для снабж;ения своей 15-ти миллионной ар- 
мии, естественно требовала от своих союзников 
поддержки в виде разных военных фабрикатов, 
но не следует забывать и то, что пожертвовав 
для спасения Парижа, а вместе с ним, возможно, 
и всей Франции, целой армией в Восточной 
Пруссии, она получила взамен никчемные Нью- 
поры. 

Не будь революции, вспыхнувшей не без по- 
мощи тех же союзников, Россия одержала бы 
блестящую победу, поставив на оба колена сво- 
его мошдого врага. 

О какой же неподготовленности России к 1-ой 
Мировой войне может быть речь? 

Но будем и дальше терпеливо ждать, пока 
справедливые, сведущие и честные эксперты не 



нарисуют нам правдивую картину готовности 
России к войне. 

Вторым вопросом является готовность к вой- 
не русской Императорской армии. К солсале- 
нию и на этот вопрос, спустя пол-века не пред- 
ставляется возмоясным дать исчерпывающий 
ответ уже потому, что все действуюш:ие лица, 
все близко стоявгште к делу реорганизации ар- 
мии высшие военачальники уже покинули наш 
грешный мир, а если и остались еще 2-3 масти- 
тых генерала, утомленных жизнью душевно и 
телесно, то г.1ы не вправе возлагать на них стсль 
сложную задачу по восстановлению по.тшой кар- 
тины давно минувших дел. 

Остается лишь небольшое число старых кад- 
ровых офицеров, тоже уж;е марширующих по 
восьмому десятку лет, долг которых в доступ- 
ных для них рамках сказать пару слов во имя 
торжества правды и справедливости, заш.итить 
нашу старую родную русскую Императорскую 
армию от тех нападок и клеветы, которые сы- 
пятся на нее как из рога изобилия. 

Не следует, однако, забывать, что до начала 
1-ой Мировой войны мы, старые кадровые офи- 
церы, стоящие теперь уже у последней черты, 
были в то время лишь старыми субалтернами 
или, в лучшем случае, молодыми ротными и 
эскад,ронными командирами, всецело поглощен- 
ными честньпм и самоотверженным вьшолнени- 
ем своего маленького дела, не будучи в состоя- 
нии находиться в курсе всех дел по реоргашчза- 
ции армии. Даже и убеленные в настоящее вре- 
мя сединой офицеры Генерального штаба к на- 
чалу 1-ой Мировой войны, едва закончив нелег- 
кий курс Николаевской Академ11и, начали рабо- 
ту на первых ступенях своей специальной служ- 
бы. 

Для более полного и всестороннего освеще- 
ния вопроса о готовности нашей армии к 1-ой 
Мирсвсй войне будем надеяться, что и оста.пь- 
ные кадровые офицеры пополнять пробелы это- 
го длинного, но далеко не полного списка ново- 
введений. 

Японская война, закончившаяся в 1905 году, 
показала нам нема.яо недочетов в организации 
армии. Не следует, однако, так легко бросать 
упрек русской армии за эти недочеты, ибо не- 
мало было к тому причин, не зависящих от во- 
енного командования, но этот вопрос улсе выхо- 
дит за пределы над-геяенной темы. 

С первого же момента окончания Японской 
войны, русское военное командование встрепе- 
нулось, пристуггив к спешной реорганизации 
нашей армии: 

1. Началось разворачивание кадрового со- 
става армии с одного до полутора миллионов 
бойтюв, тг, есть на 50"/о больше. К моменту нача- 
ла 1-ой Мировой войны состав армии был уже 
доведен до 1.200.000 человек. 

2 Запас армии был разделен на две катего- 



рии, что дало возможность, в случае воины, 
призвать в первую голову более молодых, по- 
полняя мобилизуемые части более сильным 
элементом, что увеличивало боеспособность ча- 
стей войск. 

3. Введена защитная форма одежды в воен- 
ное время. 

4. Расширена программа постройки казарм 
для войск. 

5. Реорганизованы военные заводы. 

6. Улучшено производство по изготовлению 
Бссрулсения и снаряжения, с уменьшением ко- 
личества брака до 2У2''/о (в Германии, во время 
войны, брак доходил до 15''/о). 

7. Введен институт сверхсрочнослужащих 
2-м категорий: 1-ой — подпрапорш?1ков, по 3 на 
роту, с хсрошим окладохм жалованья, что дало 
Есзмоясность иметь хороших инструкторов в 
армии (содержание подпрапорщиков было 45 
рублей в месяц на всем готовом — казенное об- 
м\-ндирование, вещевое довольствие, пища и 
кров) и 2-ой категории — сверхсрочных унтер- 
сфицеров. 

8. Учреясдены должности инспекторов по 
кансдому роду оружия. 

9. Введено офицерское походное снаряже- 
ние. 

10. Установлен более быстрый способ мо5и- 
лизащюнной готовности частей войск с более 
частыми поверочными и опытными мобилиза- 
циями. 

11. Введена остроконечная пуля, увеличив- 
шая дистанцию прямого выстрела с 400 до 600 
шагов, как равно и дальность полета пули до 
3.200 шагов. 

12. Переделаны прицелы на в11Нтовках и сде- 
ланы ствольные нак.падки против ожога. 

13. Сделано приспособление для носки вин- 
товок на ремне для облегчения бойца. 

14. Проведена новая организация обозов в 
частях войск. 

15. Введены призматические бинокли. 

16. Сформированы при пехотных и кавале- 
рийских полках пулеметные команды с улуч- 
шенной системой пулеметов Максима (взамен 
прежних пулеметных дивизионных рот). 

17. Сформированы при пехотных и кавале- 
рийских частях команды связи с полньем комп- 
лектом телефонного имущества. 

18. Сформированы полковые прожекторные 
команды. 

19. Введены штатные команды разведчиков, 
вместо охотничьих команд. 

20. Введены в полках пехоты велосипедисты. 

21. Установлен один общий образец кавале- 
рийского сед.па д,ля всей армии. 

22. Введена семафорная сигнализащ1я флаж- 
ками и фонарями по азбуке Морзе. 

23. Увеличено количество шанцевого инст- 
румента и расширено окопное дело. 



24. Создан новый род оружия — воздухо- 
плавательные и авиационные отряды. 

25. Введена новая форма одегкды для всей ар- 
мии. 

26. Введены пики в регулярной кавалерии. 

27. Улучшен порядок ремонта лошадей с по- 
вышением нормы денежного отпуска на лошадь 
для улучшения конского состава. 

28. Закончено перевооружение артиллерии 
скорострельными пушками. 

29. Сформированы мортирные и гаубичные 
батареи. 

30. Артиллерия снабжена более точными оп- 
ческими приборами для стрельбы. 

31. Артиллерия перевооружена кинжалалт 
и карабина-ми взамен шашек и револьверов. 

32. Улучшены способы артиллерийско!! 
стрельбы, управление огнем, телефоны, наблю- 
дательные пункты и стрельба с закрытых по- 
зиций, что по отзывам противника дало возмож- 
ность наши артиллерии занять первое место. 

33. Расширена программа в кадетских кор- 
пусах, военных и юнкерских (с незаконченным 
средним сбразованием) училищах. 

34. Повьппен образовательный ценз для по- 
ступления в юнкерские училхшда молодых лю- 
дей со стороны с расширением курса обучения 
в них до 3-х лет: общеобразовательный, 1-й л 
2-ой специа-льные курсы. Прекращен прием с 
4-мя классами среднего образования и установ- 
лен прием с 6-тью классами. 

35. Введен сбязательньш 3-ий дополнитель- 
ный класс в военных училищах специальных 
родов оружия. 

36. Введен 3-ий дополнительный класс в Ака- 
демии Генерального Штаба. 

37. Увеличено число ваканстш д.ля приема 
офицеров в специальные офгщерские школы: 
стрелковую, артиллерийскую, кавалерийскую и 
электро-техническую. 

38. Увеличено количество военно-гимнасти- 
ческих и фехтовальных школ. 

39. Проведена полная реорганизация интен- 
дантской части армии с возглавленх-гем всех 
управленш"! офицерами-специалистами, окон- 
чившими курс Военно-Интендантской Акаде- 
мии (с правалп! инженера-технолога). 

40. Произведена реорганизация военно-сани- 
тарной службы армии. 

41. Введена новая, расширенная программа 
обучения новобраьщев. 

42. Изданы новые воинские уставы по все.'т 
отраслям военного дела с применением опыта 
японской компангш. 

43. Введены регулярные офицерские заня- 



тия, военные игры, полевые поездки и чтение 
лекций на разные военные темы, как строевых, 
так и Генерального Штаба офхщеров. 

44. Введен новый курс стрельбы в пехоте и 
артиллерии со стрельбой по закрытым целям, 
зимние и боевые стрельбы и введены знаки от- 
личия за отличную стрельбу, как мера поощре- 
ния. 

45. Старые сомкнутые строи заменены рас- 
сыпным строем. 

46. Установлены регулярные летние и зим- 
ние маневры, тактические учения и прочие 
практические занятия. 

47. Увеличено лсалованье оф1щерам и сол- 
датам. 

48. Увеличен отпуск казенных денег на об- 
мундирование при производстве в офрщеры юн- 
керов с вьщачей им от казны шашек, призмати- 
ческих биноклей и револьверов, а также и 
уставов. 

49. Учрежден офицерский заемный капитал 
с ничтожным процентом уплаты. 

50. В больших городах открыты офицерские 
экономические общества. 

51. Издан закон, строго карающий за руко- 
прикладством, с донесением каждого случая ра- 
портом на Высочашпее Имя. 

52. Обязательный периодический опрос пре- 
тензий, как солдат, так и офицеров. 

53. Увеличен отпуск на солдатское доволь- 
ствие (3 ф'унта хлеба, ^А фунта мяса и прочих 
продуктов. Ежедневная вьщача чая и сахара). 

54. Установлена выдача солдатам одеял, по- 
стельного и прочего белья и двух пар сапог. 

55. Устройство для солдат дешевых буфетов 
и чайных с продажей в них разной необходимой 
солдату мелочи по дешевым ценам в частях 
войск. 

56. В инженерных частях введены искроные 
и телеграфные роты. 

57. Ускоренное офицерское производство. 
Чтобы правильней оценить все то, что было 

сделано за столь сравнительно короткий 8-ми 
летний срок, от японской кампанш! до 1-ой Ми- 
ровой войны, не следует упускать из виду, что 
каждая пуговица, каждый лишний крючек, при- 
шитый на мундир нашей доблестной кгаогомил- 
лиснной армии, требовал немало времени и де- 
нежных средств. И все это было сделано попут- 
но с залечиванием кровавых ран японской вой- 
ны, колоссальных затрат на восстановление 
утраченной моши нашего флота, наряду с неве- 
роятнььм ростом общего благосостояния страны. 

Ё. ЯНК0ВС1ПП1 



23 — 



Мой служебный путь воздухуплавателя, 
дирижаОлиста и военного летчика 




Окончив в 1905 году 
Павловское военное учи- 
лище, я был выпущен 
подпоручиком в 21-й са- 
перный батальон, нахо- 
дившийся в то время в 
Действующей Армии, в 
Манчжурии. 

По окончании русско- 
японской войны я пере- 
велся в расположенную в 
г. Омске Воздухоплава- 
тельную роту, в которой 
уже служил МО!! родной брат Виктор. Из Ом- 
ска, осенью 1907 года, я был командирован в пе- 
ременный состав Школы воздухоплавательного 
перка, переименованной вскоре в Офицерскую 
воздухоплавательную школу. Находилась шко- 
ла на 3-ей верте от Санкт-Петербурга по линии 
железной дороги Санкт Петербург — Царское 
Село, в месте, называвшемся «Волкове поле». 
В 1908 роду, по окончании курса школы, я 
был оставлен в постоянном ее составе. 

Здесь, прежде чем перейти к дальнейшему 
повествованию о моей службе, я хочу познако- 
мить Ч11тателя с человеком, которого по спра- 
ведливости, можно назвать родоначальни- 
ком нашей русской воздухоплавательной се- 
мьи, с Александром Матвеевичем Ковань- 
ко. Родился А. М. Кованько 4 марта 1856 
года и происходил из потомственных дво- 
рян Полтавской губернии. Окончив в С. 
Петербурге классическую гимназию и за- 
тем Николаевское инженерное училище, А. М. 
Кованько вышел в 1878 году офицером в 1-й 
понтонный батальон. Затем, пройдя курс Тех- 
нического гальванического заведения, он был 
назначен Заведующим гальванической коман- 
дой Лейб-Гвардии в Саперном батальоне, после 
чего состоял в распоряжении Заведующего под- 
водными минами в портах Черного моря. 

Б 1884 году А. М. Кованько назначается де- 
лопроизводителем комиссии под председатель- 
ством генерала Борескова, учрежденной при 
управлении гальванической части Инженерно- 
го корпуса для всесторонней разработки вопро- 
са о применении к военным целям воздухопла- 
вания и голубиной почты, а с февраля 1885 года 
заведует только что сформированной командо!! 
военных водухоплавателей. Дату эту и нужно 
считать датой рождения нашего Императорско- 
го военного воздушного флота. 



Обладая большой технической эрудицией и 
владея всеми европейскими языками, А. М. Ко- 
ванько завязал связи с зарождавшимися тогда 
во всех странах аэро-клубами. Во многих из них 
он числился почетным членом и это позволило 
ему знаком[1ться со всеми новинками воздухо- 
плавательного дела, быстро их осваивать и, за- 
тем, передавать своим ученикам. Приняв лич- 
но участие в самых первых шагах русского воз- 
духоплавания, проделав бесчисленное количе- 
ство свободных полетов и посадок в самых нео- 
жиданных местах — на крышах домов, на де- 
ревьях, на воду и т. д., А. М. Кованько приобрел 
большой опыт, который он в своих блестящих, 
живых и ярких лекциях передавал своим слу- 
шателям, порождая в них желание поскорее 
испытать все это самим. 

Во время русско-японской войны он скон- 
стрТ11ровал вьючный газодобывательный аппа- 
рат, сам представил его Государю Императору и 
настоял на отправке такого аппарата в Воздухо- 
плавательную роту в Действуюшую Армию, по- 
ложив таким образом начало применению воз- 
духоплавания на войне. 

Мне, между прочим, приходилось встречать 
в печати и, особенно, в советской технической 
литературе оценку А. М. Кованько, как «за- 
стывшего на своих воздушных шарах рутине- 
ра». И я, прослуживппш с А. М. Кованько в 
Офицерской воздухоплавательной школе более 
10 лет, узнававший от него самого о каждой новой 
конструктивной идее, зарождавшейся и разви- 
вавшейся в его мозгу, должен сказать, что та- 
кая оценка никак не соответствует действитель- 
ности. С молодых лет свыкшийся с воздушной 
стихией, «чувствуя» ее всей своей душой, и ода- 
ренный к тому же богатым техническим чутьем 
А. М. Кованько всегда смотрел в будущее, на 
несколько лет вперед. Так, например, с появле- 
нием дирижаблей он сразу же увидел и учел 
все их недостатки и неоднократно указывал, 
какими дирижабли должны были бы быть. 
Кстати сказать, взгляды его сильно прхтближа- 
лись к концепциям творца германских «цеппе- 
линов». Так и самолеты будущего А. М. Ковань- 
ко видел очень большими и многомоторными. 
Одним словом, мысль его никогда не оставалась 
бездеятельной и всегда кипела в поисках все 
новых и новых путей для авиации. 

Задолго до 1-ой мировой войны А. М. Ко- 
ванько настаивал на том, чтобы змейковые аэ- 



— 24 - 



ростаты строились у нас, в России а не покупа- 
лись бы заграницей, в Германии, так как при та- 
ких покупках мы, во первых, переплачивали 
большие деньги и, во вторых, оставались всег- 
да в зависимости от иностранцев. Но в высших 
инстанциях Инженерного ведомства эта мысль 
А. М. Кованько не встретила благожелательного 
отклика, как, впрочем, и многие другие его идеи. 

Закончу характеристику А. М. Кованько рас- 
сказом об одном интересном эпизоде: в 1909 го- 
ду, по распоряжению Инженерного ведомства, 
Всздухсплавательиой школой был продан С. Пе- 
тербургскому аэроклубу один сферический аэ- 
ростат. Произвести первый, пробный полет 
(свободный) с участием своих членов аэроклуб 
пригласил офицера постоянного состава школы, 
капитана Ю. Н. Германа. В полете приняли уча- 
стие, кроме пилота, Ю. Н. Германа, г. Палицын, 
его жена и еш;е один член аэроклуба. Окончил- 
ся полет трагически: при посадке один из пасса- 
жиров был смертельно ранен, пилот повредил 
себе ногу; два других пассажира отделались ис- 
пугом. Сейчас же после этого инцидента некото- 
рые недоброжелатели А. М. Кованько начали в 
газетах кампанию против него, обвиняя его в 
продаже аэроклубу неисправного шара и т. д. 
В ответ на эти обвинения А. М. Кованько с со- 
гласия аэроклуба взял этот же шар, наполнил 
его тем же светильным газом на том же заводе 
и при самых неблагоприятных условиях — 
осень, непогода и сильный ветер — сам, один, 
совершил полет, показавший полную исправ- 
ность шара. 

Правда, для самого А. М. Кованько полет за- 
кончился не очень благоприятно, так как из-за 
сильного ветра шар опустился не на землю, а в 
воду, в нескольких метрах от берега Ладожского 
озера, достаточно в это время года бурного и не- 
гостеприимного. К счастью, поблизости были 
рыбаки, которые помогли А. М. Кованько выб- 
раться на берег и благополучно вытащили туда 
ж;е и шар, отправленный затем на подводе в 
Петербург. Но об этом, втором полете газеты не 
обмолвились ни одным словом. 

Скончался А. М. Кованько 63-лет от роду в 
1919 году, в Одессе, от истощения, вызванного 
недоеданием. 

Оставшись в постоянном составе Офицер- 
ской воздухоплавательной ш:колы, я первое 
время заведывал солдатской школой по подго- 
товке мотористов и шоферов и был одновре- 
менно инструктором у офицеров переменного 
состава по подъему на привязных аэростатах 
и по свободным полетам. 

Мой первый полет на свободном шаре был 
произведен в 1909 году. В день полета стояла 
облачная погода с небольшим, в 2-3 м/с, ветром 
ЗЮЗ направления. Часов в 10 утра наполнен- 
ный светильным газом шар поднялся в воздух и 
медленно поплыл на ВСВ. После почти семича- 



сового пребывания в воздухе было замечено 
увеличение облачности, ускорение ветра и не- 
которое изменение направления нашего полета. 
Мы летели теперь прямо на Ладожское озеро и 
нам была уже видна неприветливая сине-серая 
его поверхность с белыми барашками на греб- 
нях волн. Так как балласта было у нас немного 
и направление ветра было для нас неблагопри- 
ятным, то я решил произвести спуск еще до озе- 
ра. Должен сказать, что толкнула меня на та- 
кое решение еще и вспомнившаяся мне гибель 
в прошлом, 1908 году, воздушного шара, когда 
из за переменившегося направления ветра и 
внезапного ухудшившейся погоды погиб весь 
экипаж шара: опытный руководитель полета, 
поручик М. Г. Кологривов, и три офицера пере- 
менного состава — поручики Лихутин, Сафо- 
нов и третий, чьей фамилии я уже не помню. 
Чтобы не опуститься на поверхность Финского 
залива и дать возможность другим членам эки- 
пажа лететь дальше, офицеры, по-видимому по 
жребию, выбрасывались один за другим из кор- 
зины шара, и еще в течение целого месяца пос- 
ле катастрофы тела их находили на большом 
расстоянии друг от друга. 

Вспомнив красочное описание А. М. Ковань- 
ко спусков в таких экстренных случаях, я начал 
готовиться к посадке. При быстром снижении, 
уже можно было хорошо рассмотреть расстила- 
ющийся внизу под нами сплошной лес с очень 
редкими прогалинами, доходящий почти до са- 
мого озера, до которого оставалось не более 2-3 
верст. Спускаюсь до высоты в 60-80 метров. Шар 
в это время несется над лесом прямо на озеро. 
Спускаюсь еще до 20-30 метров высоты, и при- 
казываю рвать полосу оболочки, специально 
приспособленную для этой цели. Шар валится 
вниз, врезаясь в гущу леса. Раздается треск, 
хруст... и нап1а корзина застревает в ветках вы- 
сокого строевого соснового леса, в 6-8 метрах от 
земли. 

Немного оглушенные происшедшим, снача- 
ла — серьезные и сосредоточенные, все мы 
вдруг сразу повеселели и, спустившись кто как 
мог на землю, были поражены глубоким лес- 
ным покоем, нас встретившим. Тишина, смоли- 
стый сосновый запах, лучи солнца, сквозившие 
через ветки деревьев, пение каких то птиц и 
масса ягод черники вокруг нас, все это показа- 
лось нам просто каким то раем. Но наслаждать- 
ся долго всем этим мы не имели времени, так 
как нагл нужно было еще до сумерок снять наш 
«ковер-самолет» с деревьев, уложить его и от- 
править в Петербург по железной дороге. Я по- 
слал одного из участников полета на поиски 
окрестных крестьян с подводой, а с оставшими- 
ся приступил к снятию из корзины шара всех 
приборов и снаряжения, спуская все это на 
землю при помогци веревок. Пришедшие кре- 
стьяне помогли нам снять шар, упаковать его 



— 25 — 



и уложить в подводу, вместе с которой все мы 
и отправились на ближайшую яселезнодорож- 
ную станцию. Утром следующего дня мы уже 
были в школе. 

В мае 1909 года я вместе с штабс-капитаном 
А. И. Шабским был командирован во Францию 
для приема первого дирижабля, заказанного там 
для России. Приехав в Париж, мы прежде всего 
явились военному инженеру полковнику Нем- 
ченко, представителю нашего Инженерного ве- 
домства, и на следующий день, на предостав- 
ленном в наше распоряжение автомобиле, от- 
правились в замок фабриканта дирижаблей и 
«сахарного короля» г. Лебоди. В замке этом, на- 
ходящемся в 60 клм. от Парижа, мы были при- 
няты очень радушно и остава.пись там около 
трех недель проводя дни в посещении мастер- 
ских, изготовлявших оболочки и все другие ча- 
сти дирижаблей, в ангаре, где находился дири- 
жабль, предназначенный для нас, и на летном 
поле, в пробных учебных полетах. 

Дирижабль этот, конструкции ингкенера 
Жулье, был полужесткой системы, то есть — 
под оболочкой сигарообразной формы была с 
помощью металлической фермы подвешена гон- 
дола со всеми органами управления, необходи- 
мыми приборами и мотором в 24-30 лошадиных 
сил, от которого последством двух наклонных 
перздаточных валов вращение передавалось на 
два воздушных винта. Перед тем, как занять 
места в гондоле, сам конструктор, он же — пи- 
пот, давал нам объяснения конструкции 
дирижабля, назначения всех его частей 
и органов управления. После объяснений 
мотор пускался в ход, отдавались вере- 
вочные причалы, и мы поднимались, вклю- 
чая винты, набирая высоту. Во время 
полетов каждому из нас предоставлялась воз- 
можность практиковаться в управлении дири- 
жаблем. 

Через три, примерно, недели приемка дири- 
жабля и наше обучение были закончены. В на- 
шем присутствии дирижабль был разобран, упа- 
кован и отправлен в Россию, куда он прибыл 
осенью 1909 года и был назван «Лебедь». С вес- 
ны 1910 года, в специально для него построен- 
ном ангаре в школе на Волковом поле, началась 
его сборка, а затем учебные полеты на нем. 

Технические данные дирижабля были: 1) 
полезная подъемная сила позволяла взять на 
борт, кроме инструктора-пилота и одного меха- 
ника-моториста, еще 1-3 человек и подниматься 
на высоту 600-800 метров, 2) скорость в 10 м/сек., 
позволявшая производить полеты при почти 
полном безветрии и, во всяком случае, при вет- 
ре внизу не > 2-3 м/сек. 

Следующий после «Лебедя» дирижабль, 
названный «Ястребом», также служивший для 
учебных полетов, при почти такой ясе грузо- 
подъемности как «Лебедь», имел абсолютную 



скорость несколько большую, около 12 м/сек. 

При таких весьма скромных статических и 
аэродинамических качествах наших дирижаб- 
лей не было, конечно, никакой возможности 
дать офицерам переменного состава надлежа- 
щей подготовки в пилотировании, так как каж- 
дому из них за летний практический период не 
удавалось сделать больше одного, редко — 
двух, полетов, продолжительностью в 1-2 часа. 
Таким образом, законченными, настоящими пи- 
лотами могли считаться только лишь несколь- 
ко офицеров постоянного состава школы, капи- 
тан Голубев, штабс-капитан Шабский, поручи- 
ки Тихонов, Карамышев и я. Кроме этих офи- 
церов, в Воздухоплавательных ротах были обу- 
чены еще два пилота: на дирижаблях типа Кле- 
ман-Еаяр Альбатрос капитан Тарасов-Велозе- 
рсв, и на типах мягкой системы Парсеваля — 
капитан В. Нижевский, мой брат. Во время вой- 
ны 1914-18 гг. к ним прибавилось еще несколько 
других пилотов, но вскоре дальнейшее обуче- 
пие и подготовка их были прекращены, так как 
воздухоплавание оказалось, по крайней мере — 
в России, нежизненны.м и слишком дорого сто- 
ющим. 

Полеты на этих дирижаблях производились 
обыкновенно над школой и Петербургом, с уда- 
лением от них не более как на 30-40 верст. Иног- 
да во время полетов производились посадки и 
вне школы: в Ижорском лагере, Гатчине, Крон- 
штадте, Красном Селе, с возвращением затем в 
школу-элинг. 

Однажды, в совершенно безоблачное и без- 
ветренног утро, я поднялся на «Лебеде» с оче- 
редными офицерами переменного состава и по- 
летел над Петербургом. Вдруг, в течение бук- 
вально нескольких минут, подо мною, на высо- 
те в 300-400 метров, образовалось сплошное мо- 
ре клубистых облаков. Сверху было солнце, а 
снизу — облачное море, простиравшееся до са- 
мого горизонта. В первый момент я был, конеч- 
но, озадачен этиьт атмосферным явлением, так 
как потерял всякую возможность ориентиро- 
ваться, но тут же сама природа пришла мне на 
помощь: смотря на море облаков сверху, я от- 
чет.пиЕо увидел настоящую рельефную карту 
Петербурга и его окрестностей. Получилось это 
благодаря тому, что над всеми водными про- 
странствами — Ф1нским заливом, Невой и Ла- 
дожским озером — облака были гораздо ниже, 
чем над самым Петербургом, и при боковом 
освещеню1 облаков утренним солнцем, получи- 
лись соответствующ1'1е тени. Это обстоятельство 
позволило мне ориентироваться и, определив 
расположение нашего элинга, я начал постепен- 
но опускаться. На высоте ста метров, находясь 
все время в тумане и продолжая спускаться, я 
приказал включить винты, сбросить гайдроп и 
постепенно спускать якорь. На высоте пятиде- 
сяти метров дирижабль вдруг весь вздрогнул, 



как от толчка, но продолжал снижаться, и не- 
сколькими метрами ниже стали видны здания, 
улицы и, наконец, сбоку показалась Московская 
застава. Толчок, полученный дирижаблем, объ- 
яснялся тем, что наш якорь зацепился за воро- 
та заставы и задержал дирижабль. Все это про- 
исходило в полуверсте от элинга нашей шко- 
лы. Через несколько минут к месту спуска при- 
была из школы команда солдат и на веревоч- 
ных причалах благополучно водворила дири- 
ясабль в элинг. 

Само обучение пилотированию и последую- 
щая тренировка состояли в том, чтобы приучить 
будущих пилотов использовать надлежашим об- 
разом статтсческие данные дирижабля и его 
аэродинамические возможности. Для этого нуж- 
но было быть, во первых, хорошо знакомым с 
самой природой атмосферы, ее изменениями и с 
причрлнами этих изменений и, во вторых, приоб- 
рести навык вовремя использовать все способы 
управления, то есть — выпуск газа, выбрасы- 
вание балласта, рули высоты и направления. 
Необходимо было также хорошее знакомство с 
реакциями дирижабля на всякие изменения 
условий полета, например — при полете над 
той или иной местностью, при прохождении об- 
лаков или даже тени облаков, и все это — при 
любой высоте полета. Дело в том, что каждый 
дирижабль реагирует на изменения условий по- 
лета по своему: главной причиной этого явля- 
ется объем оболочки и ее способность отражать 
солнечные лучи или же впитывать влагу (дож- 
девую, облаков, тумана). Другими словами — 
способность оболочки предохранять содержа- 
щийся в ней газ от изменений температуры и 
влажности атмосферы. То же самое нужно ска- 
зать и об управлении дирижаблем в плоскости 
горизонтальной: каждый дирижабль, которым 
мне пришлось управлять, по своему, в зависи- 
мости от его аэродинамических качеств, реаги- 
ровал на руль направления и поэтому при по- 
летах приходилось обыкновенно давать некото- 
рое опережение, иначе получались довольно зна- 
чительные отклонения (до 90 градусов). 

Осенью 1910 года, по окончании практиче- 
ских полетов на дирижабле «Лебедь», чтобы не 
выпускать на воздух дорого стоющий газ, на- 
полнявший дирижабль, он был перелит в сфе- 
рический аэростат емкостью в 1.400 куб. метров 
и я сделал на этом аэростате свой последний 
свободный полет вместе с тремя офицерами пе- 
ременного состава школы поручиками Дмитри- 
евым, Денисовым и Карамышевым. 

Старт был дан на Волковом поле, в школе, 
перед ангаром дирижабля. День был мрачный, 
сплошные облака на высоте 800-1.000 метров, 
небольшой ветер ЗСЗ направления с отклоне- 
нием на юг по высоте, что было определено по 
выпущенным шарам-зондам и также по сведе- 
ниям, полученным с Пулковской обсерватории. 



Вокруг шара собрались все чины школы. 
Когда оснастка и все приборы были проверены 
и между участниками полета были распределе- 
ны их обязанности и чередование по дежурству 
при анероиде, все они заняли свои места (не бы- 
ла, конечно, забыта и корзина с провизией) и я 
сделал знак офицеру, который распоряжался 
солдатами, державши?ли шар за веревки. Раз- 
далась команда: «Отда11!» 

Шар начал медленно подниматься, послы- 
шался гул напутственных пожеланий, прово- 
жавшие махали платками, фуражками. Вско- 
ре строения и люди на земле стали быстро 
уменьшаться, преврашаясь постепенно в от- 
дельные точки, и через несколько минут шар 
уже подходил к облакам. Сразу же при входе в 
зону облаков стало почти совсем темно, но че- 
рез несколько минут посветлело и, казалось, 
мы находились в каком то молоке. Постепенно 
становилось все светлее и светлее и вдруг над 
нами появилось совершенно неожиданно чи- 
стое, голубое небо и невидимое с земли солнце. 
Под нами простиралось беспредельное, до са- 
мого горизонта, белое море пушистых облаков с 
необыкновенными, как бы перламутровыми, 
переливами. На фоне облаков, как на экране, 
мы ясно видели силуэт нашего шара с ореолом 
вокруг него. 

Выло около 4 часов дня. В небе царила пол- 
ная тишина и лишь изредка доносились до нас 
снизу разные звуки: то свисток паровоза, то 
лай собак или звон колокольчиков пасущегося 
стада. Время от времени мы замечали, что флаг, 
который висел сбоку аэростата, начинал коле- 
баться: это означало, что мы попадали в слой 
воздуха другого направления. Затем флаг ста- 
новился снова неподвижным. Шар все продол- 
жал подниматься и, наконец, мы уравновеси- 
лись на высоте в 2.000 метров, на которой и про- 
должали свой путь. 

Солнце садилось, стало темнеть, а из-за гори- 
зонта облаков медленно выплыла луна, осве- 
тившая все вокруг своим спокойным, бледным 
светом. Все мы почувствовали усталость и нас 
начало клонить ко сну. Очередной дежурный 
остался наблюдать за приборами, а остальные, 
устроившись поудобнее каждый в своем углу, 
заснули. 

Но вот уже и утро следующего дня. Стало 
светло; снизу начинают доноситься к нам звуки 
просыпающейся земли. Вдруг мы услышали 
звук идущего травмая и через «окно», образо- 
вавшееся в плывущих под нами облаках, мы 
отчетливо увидели какой то большой город: 
церкви, большие улицы, дома... Потом окно бы- 
стро заволоклось, все звуки затихли и вокруг 
нас опять наступило полное безмолвие. Мы 
продолжали плыть в воздухе куда-то в неиз- 
вестность. 

Судя по первоначальному нашему направ- 



лению, скорости полета и его продолжительно- 
сти (было 4 часа дня, то есть уже 24 часа как мы 
находились в воздухе) можно было предполо- 
жить, что мы только что пролетели над Моск- 
вой. Несмотря на то, что у нас еще оставалось 
достаточно баласта, я решил пробиться вниз 
через облака, чтобы ориентироваться. Спустив- 
шись до высоты в 30 метров и став на гайдроп, 
мы довольно быстро неслись над полями, пере- 
лесками, редкими строениями и, наконец, уви- 
дели группу крестьян, задравших головы квер- 
ху. Кричим им: «Какая губерния?» и сразу же 
получаем в ответ: «Тамбовская!» 

Подсчитав среднюю скорость нашего полета 
и приняв во внимание то, что нам предстоит ле- 
теть до следующего рассвета, то есть еще почти 
12 часов, я заключил, что нас может донести до 
Черного или Каспийского моря. Находя это 
слишком рискованным, я решил прекратить по- 
лет. Продолжая лететь на небольшой высоте, 
мы заметили впереди небольшой лесок, за ним 
— • поляну, а сбоку — какое то имение. Место для 
посадки показались нам самым подходящим. 

«Готовьтесь к спуску!» Спустившись до 20 
метров, бросили якорь на опушке леса, выпу- 
стили газ и быстро и благополучно приземли- 
лись почти сразу же после леса. 

Полет был окончен. Через короткое время 
к нам подбежали местные крестьяне с ребятиш- 
ками, и мы сразу же использовали их всех для 
сборки аэростата и укладки его в корзину. 

Затем последовало приглашение нас в поме- 
щичий дом, угощения, разговоры, и только к ве- 
черу следующего дня мы смогли покинуть го- 
степриимных хозяев и отправиться по железной 
дороге в Петербург. За 24'/= часа полета, спу- 
стившись на южной окраине Тамбовской губер- 
нии, мы покрыли более 1.200 верст. 

В 1912 году в деревне Сализи, в 6 верстах от 
Гатчинского аэродрома, был построен второй 
элинг, и с тех пор практические полеты на ди- 
рижаблях производились в этой местности. Од- 
нажды, около 7 часов утра, я услышал грохот 
большого взрыва, а через несколько минут ко 
мне на дачу вбежал запыхавшийся солдат и до- 
ложил, что в складе бутылей с сжатым водоро- 
дом произошел взрыв, и что дирижабль наш на- 
ходится в опасности. Быстро одевшись, я побе- 
жал к элингу и там увидел, что из одного скла- 
да-землянки (их было три, находившихся в 
100-150 метрах от элинга) взлетают в воздух 
большие осколки взрывающихся бутылей. По- 
пади один из этих осколков через окна элинга 
на оболочку дирижабля, произошел-бы взрыв 
невероятной силы! 

Я приказал открыть ворота элинга и вывести 
дирижабль, чтобы отвести его на более безопас- 
ное место. Под усиливающимися все время 
взрывами мне с солдатами удалось это выпол- 
нить без потери людей и без ущерба для дири- 



жабля, что нужно было считать настоящим чу- 
дом. Взрывы продолжались в течение еще не- 
скольких часов, пока не взорвались все бутыли, 
находившиеся в одном складе; подойти к скла- 
ду и принять какие либо меры не было возмож- 
ности; грохот взрывов был настолько силен, что 
его слышали даже в Гатчине. Ни в элинге, ни в 
деревне не осталось ни одного целого стекла, а 
осколки бутылей находили потом в 1-1 '/г вер- 
стах от элинга. Причина взрыва так и осталась 
неизвестной, но можно было предположить, что 
случайно упавшая бутыль, ударившись об дру- 
гую, дала искру, взорвавшую просачивавшийся 
откуда то водород. 

Живя летом в деревне Сализи, почти рядом 
с Гатчинским аэродромом (10 минут езды на ав- 
томобиле), я часто ездил туда и под руководст- 
вом инструктора, штабс-капитана Г. Г. Горш- 
кова, довольно быстро одолел премудрость по- 
летов на аэроплане и летом 1913 года сдал там- 
ж.е экзамен на летчика. Это обстоятельство об- 
легчило мне впоследствии, уже во время вой- 
ны, в 1915 году, перевод в эскадру воздушных 
кораблей «Илья Муромец». 

В 1912-13 гг. мне пришлось производить при- 
емные испытания двум дирижаблям, «Ястреб» и 
«Альбатрос», которые сдавались военному ве- 
домству строившими их заводами. Оба раза мне 
удалось благополучно провести эти испытания 
даже с некоторым превышением требовавшихся 
от них данных. Для дирижабля «Альбатрос» 
требовались, например: высота — 1.000 метров, 
скорость — 14 м/сек. (для «Ястреба» — 13 
м/сек.), продолжительность полета — 10 часов, 
грузоподъемность — 4 человека, сверх балла- 
ста, бензина и снаряжения. 

Испытание «Альбатроса» мне удалось до- 
вести до благополучного конца с большим тру- 
дом и, нужно сказать, только счастье помогло 
мне не разбить его: при безоблачной, холодной 
погоде, на высоте в 1.000 метров оснастка дири- 
жабля покрылась инеем и все тросы обледене- 
ли. Дирижабль настолько отяжелел, что мне при- 
шлось израсходовать почти весь балласт, а ког- 
да я подходил к элингу, балласта уже не было 
совершенно. Пилотирование при спуске стоило 
мне такого напряжения, что когда дирижабль 
благополучно коснулся земли ^ я вышел из 
гондолы, то почти тут же, если и не потерял 
сознания, то во всяком случае тут же и заснул. 

Вообще же нужно сказать, что все наши 
учебные полеты на дирижаблях проводились 
при очень легких условиях и вследствие этого, в 
обстановке войны, пилоты наших дирижаблей 
оказались бы недостаточно хорошо подготов- 
ленными. По своим же летным кач'ествам ди- 
рижабли были слишком слабы, чтобы принести 
на войне какую нибудь пользу, разве что толь- 
ко ночью. Поэтому я подал в конце 1913 года 
рапорт по начальству, в котором, высказывая 



мои соображения, просил для лучшей подготов- 
ки пилотов чаще производить ночные полеты и 
увеличить дальность полетов до 150-200 верст. 

Может-быть как следствие моего рапорта, в 
начале 1914 года школой было получено распо- 
ряжение инженерного ведомства подготовить 
перелет дирижабля «Альбатрос» из Петербур- 
га в воздухоплавательную роту во Владиво- 
сток. Командиром и пилотом дирижабля для 
этого перелета назначался я. 

В первый момент это назначение, сулившее 
мне во время такого большого перелета много 
приключений, меня обрадовало, но хорошо все 
обдумав, я пришел к выводу, что совершить 
этот рейд мне будет очень трудно, чтобы не 
сказать — невозможно. Главным препятстви- 
ем, помимо расстояния больше чем в 6.000 
верст, я считал перелет через Уральский хребет 
и горные кряжи за озером Байкал со свойствен- 
ными им неожиданными переменами погоды и 
даже бурями. Но «приказ есть приказ!», делать 
было нечего, и приготовления к полету начались 
с того, что по линии железной дороги были на- 
мечены места спусков с промежутками между 
ними в 200-250 верст. Во все эти пункты долж- 
ны были быть отправлены небольшие команды 
солдат, снабженные запасом бутылей со сжа- 
тым водородом, бензина, масла и некоторым ин- 
струментом и материалом для мелкого ремонта. 
Такие команды были уже посланы до г. Омска 
включительно, когда началась война, и вся эта 
затея, надо сказать — недостаточно продуман- 
ная, была оставлена, а самый дирижабль отправ- 
лен в 3-тью воздухоплавательную роту, в город 
Лиду. 

После начала войны я продолжал свои за- 
нятия в школе до весны 1915 года, когда после- 
довало распоряжение о моем назначении в 3-тью 
воздухоплавательную роту на должность ко- 
мандира дирижабля на место капитана Шаб- 
ского, который был смеш;ен за невыполнение 
им в течение нескольких месяцев ни одного бо- 
евого полета. Капитан А. Шабский вернулся об- 
ратно в школу, а я отправился в 3-тью воздухо- 
плавательную роту, в г. Лиду. Там я приступил 
к подготовке дирижабля для перелета ближе к 
фронту, а перелетев в г. Белосток, где был по- 
строен ангар-элинг, сразу ж;е начал боевые по- 
леты. 

В первом же полете, когда я перелетал че- 
рез линию фронта, противник наш;упал дири- 
ягабль своими прожекторами и, совершенно нас 
ослепляя, не давал возможности ни вести наблю ■ 
дение, ни разыскивать цели для бомбометания. 
Сразу же начался и артиллерийский обстрел 
дирижабля, к счастью для нас — неудачный. 
При таких условиях я был вынужден сбросить 
бомбы без выбора цели и вернуться домой. Нуж- 
но еще принять во внимание и то, что во время 
полета дирижабль не мог подняться выше 800- 



1.000 метров и скорость его полета не превышала 
14 м/сек., а поэтому мы подвергались также об- 
стрелу из пулеметов и винтовок. 

Благополучно спустившись и введя дири- 
жабль в ангар-элинг, когда все кругом затихло, 
мы долго еще слышали свист газа, выходящего 
из оболочки через пулевые отверстия. Дело в 
том, что оболочка склеивается из 3-4 слоев про- 
резиненной материи, в перекрестном порядке; 
хотя после прохода пули через оболочку слои 
ее сразу же затягиваются, небольшое отверстие, 
как от булавочного укола, все же остается, и газ 
через него выходит наружу с резким, характер- 
ным свистом. Поэтому мы должны были сейчас 
же приступить к заклейке этих дыр небольши- 
ми заплатками с нарисованными на них черной 
краской немецкими крестиками. После сделан- 
ных мною трех боевых полетов, прошедших в 
аналогичных условиях, вся оболочка дирижабля 
была покрыта такими крестиками, числом до 
200. Несколько десятков пробоин было найдено 
и в гондоле, две из них были всего лишь в не- 
скольких сантиметрах от моего пилотского по- 
ста. Но Бог, очевидно, хранил нас, и за все эти 
три полета никто из экипажа не был убит или 
ранен. 

Такая, в общем, безрезультатность и беспо- 
лезность наших боевых полетов заставила ме- 
ня подать по начальству рапорт, в котором я 
приводил таблицы всех теперешних летных 
данных дирижабля и указывал на те мини- 
мальные требования, которым дирижабль дол- 
гкен был бы удовлетворять, чтобы его приме- 
нение в боевой обстановке могло принести какие 
нибудь ощутимые результаты. Одновременно я 
просил о переводе меня в эскадру воздушных 
кораблей, так как считал, что там я мог бы при- 
нести гораздо больше пользы. Через несколько 
недель это мое ходатайство было удовлетворе- 
но, и я получил перевод в эскадру воздушных 
кораблей «Илья Муромец». 

Так закончилась моя служба на аппаратах 
легче воздуха. Вспоминая теперь свои полеты 
на свободных воздушных шарах, я должен ска- 
зать, что только этот род воздухоплавания да- 
ет полное знакомство с воздушной стихией и 
«ощущение» ее; только полеты на свободном 
воздушном шаре позволяет воздухоплавателю 
познать все неожиданные изменен11Я, происхо- 
дящие в воздушной стихии, и причины, их вы- 
зывающие. И поэтому совершенно несправед- 
ливо, по моему, существующее у некоторых 
летчиков презрительное отношение к воздухо- 
плавателям-«пузырникам», уже хотя бы пото- 
му, что и те и другие имеют дело с одной и той 
же стихией, делающей их родными братьядги. 

Эскадра воздушных кораблей «Илья Муро- 
мец», в которую я был назначен, переходила в 
это время из под Варшавы (Яблоны) в Псков, с 
кратковременной остановкой в г. Лиде, куда я и 



— 29 



прибыл 16 июня 1915 года. С первого же дня я 
начал тренироваться на имевшихся в эскадре 
малых аэропланах «Фарман 16», «Сикорский 
12» и «Сикорский 16» и, одновременно, на 
учебном воздушном корабле «Илья Муро- 
мец» под руководством бывшего заводского лет- 
чика Русско-Балтийского завода, поручика Г. 
В. Алехновича. Думаю, что моя подготовка к по- 
летам на малых аппаратах еще в Гатчине и так- 
же мой опыт в управлении дирижаблями дали 
мне возможность быстро, почти сразу, освоить- 
ся с управлением большими аппаратами «Илья 
Муромец» и уже через две недели после мо- 
его прибытия в эскадру, когда в начале августа 
1915 года она перешла на свою новую стоянку в 
предместье г. Пскова-Кресты, я был назначен 
командиром воздушного корабля «Илья Муро- 
мец 9» типа Г, с моторами Сунбим. В экипаж мо- 
его корабля входили: 1) военный летчик подпо- 
ручик Михаил Дмитриевич Пошехонов, моим 
помощником, 2) прапорщик Сергей Васильевич 
Федоров, артиллерийским офицером, 3) прапор- 
щик Талако, механиком, 4) вольноопределяю- 
щийся Ибрагим Давыдович Капон, пулеметчи- 
ком. 

Сделав в Пскове несколько пробных поле- 
тов, я перелетел с моим кораблем на боевую 
стоянку нашего 1-го боевого отряда в местечко 
Зегевольд, под Ригой. 

1-й боевой отряд, под командованием коман- 
дира корабля «Илья Муромец 2», капитана Пан- 
кратьева, состоял из воздушных кораблей 1-го, 
2-го, 5-го, 7-го и 9-го. Несколько позже воздуш- 
ный корабль «Илья Муромец 2», капитана Пан- 
кратьева, был заменен воздушным кораблем 
«Илья Муромец 6», капитана Головина, и отряд 
наш получил наименование «2-ой боевой отряд*. 
Воздушные корабли «Илья Муромец 2» , капи- 
тана Панкратьева и «Илья Муромец 8» (Киев- 
ский), поручика Башко, составили 1-й боевый 
отряд и перелетели на Западный фронт. 

5 октября 1915 года, совместно с кораблями 
2-м и 5-м, я сделал свой первый боевый по.пет 
на воздушном корабле, бомбардировав станцию 
Фридрихштадт, причем моим кораблем была 
взорвана большая бензиновая цистерна. В этом 
полете на моем корабле находился помощник 
начальника эскадры воздушных кораблей, ка- 
питан Г. Г. Горшков, который, не принимая уча- 
стия в управлении кораблем, участвовал в поле- 
те только для оказания моральной поддержки 
вновь сформированному экипажу, в первый раз 
вылетевшему в боевой полет, и, главным обра- 
зом, мне, как своему ученику на Гатчинском аэ- 
родроме и сослуживцу по 21-му саперному ба- 
тальону во время русско-японской войны. 

Во время второго боевого полета, пользуясь 
большой облачностью, с моего корабля была 
сброшена серия бомб, удачно попавшая в один 
из германских штабов. Среди убитых был один 



генерал, несколько офицеров и солдат и, такж:е, 
лошадей. Узнали мы об этом из германской 
сводки. За этот полет, между прочим, полков- 
ник генерального штаба Гаслер, находившийся 
на корабле, получил орден Св. Георгия. 

Воздушным кораблем «Илья Муромец 9», 
иногда совместно с другими кораблями, иногда 
— самостоятельно, было произведено более де- 
сяти таких боевых полетов и почти всегда с 
удачным бомбометанием (от 30 до 60"/о попада- 
ний). Одновременно выполнялись и задачи раз- 
ведывательного характера. За эти полеты я по- 
лучил звание «военного летчика», был награж- 
ден орденом Св. Владимира 4 степени с мечами 
и бантом и представлен к ордену Св. Георгия. 

В конце 1915 года я был вызван в Псков-Кре- 
сты для заведывания, в сотрудничестве с во- 
енным летчиком Г. В. Алехновичем, школой для 
подготовки новых командиров кораблей, так 
как предполагалось увеличение числа боевых 
отрядов. В школе этой мною были обучены и 
подготовлены к управлению воздушными кораб- 
лями такие офицеры как военный летчик пору- 
чик Макшеев, ротмистр Середницкий и пору- 
чик М. Д. Пошехонов, мой бывший помощник. 
Поручик Макшеев, командуя воздушным кораб- 
блем «Илья Муромец 16», геройски погиб в воз- 
душном бою с четырьмя германскими истреби- 
телями. По сведениям, полученным позже из 
Германии, всему экипажу корабля были устро- 
ены торжественные похороны с отданием во- 
инских почестей. 

Здесь я считсЖ) уместным сказать несколько 
слов о технике управления большими аппара- 
тами типа «Илья Муромец». Дело в том, 
что при управлении быстроходными малы- 
ми аппаратами с хорошими аэродинамиче- 
скими качествами, все движения рук и 
ног пилота следуют непосредственно за 
его мыслью, а иногда даже просто ин- 
стинктивны; пилот как бы воплощается в са- 
мую птицу, чувствуя, что крылья идут прямо из 
его тела. Управление же большим, многотон- 
ным, многомоторным аппаратом, более инерт- 
ным и менее быстроходным благодаря большей 
его массе, оставляет пилоту какое то время, зна- 
чительно большее, чем на малых аппаратах, для 
пользования различными приборами. Из этих 
приборов больше всего приходится пользовать- 
ся, и особенно — идя в тумане и в облаках, при- 
борами скорости, счетчиками оборотов всех мо- 
торов и, также, прибором, указывающим снос и 
скольжение аппарата в сторону, на крыло. Этот 
прибор на кораблях «Илья Муромец» представ- 
лял собой стеклянную трубку, радиально слег- 
ка изогнутую вниз, с металлическим шариком 
внутри. При идеальном управлении шарик этот 
должен всегда находиться посередине при лю- 
бом положении аппарата, иначе он показывает 
либо снос, либо скольгкение аппарата, причем 



30 



такое положение может привести и к полной 
катастрофе. Как каждому летчику известно, 
делая поворот, необходимо делать соответству- 
ющий, в зависимости от радиуса поворота, крен 
и это для того, чтобы несущие поверхности всег- 
да опирались бы нормально на воздушную по- 
душку. Поручик Г. В. Алехнович избегал поче- 
му то делать на кораблях большие крены и не- 
вольно передавал некоторым из своих учени- 
ков эту манеру управления. К сожалению, у 
меня есть некоторое основание предполагать, 
что именно такое управление учебным кораблем 
и послужило причиной гибели четырех чело- 
век: штабс-капитана Инькова, штабс-капитана 
Валевачева, поручика Полетаева и механика Ко- 
вальчука. Из пяти чинов экипажа корабля один 
вольноопределяющийся Насонов остался жив, 
получив лишь небольшое ранение, вероятно по- 
тому, что находился сзади, и удар дошел до не- 
го уж;е несколько амортированный. 

Управлявший учебным кораблем штабс-ка- 
питан Иньков, будущий командир корабля 
«Илья Муромец 14», делая один из своих пер- 
вых самостоятельных полетов над Псковским 
аэродромом, сделал, по-видимому, очень резкий 
поворот без крена. Получился большой снос, 
благодаря которому руль поворота, имеющий 
центр парусности на значительном расстоянии 
от оси фюзеляжа, создал довольно большой 
крутящий момент. Аппарат был достаточно из- 
ношенный, насколько я помню — проволока го- 
ризонтальных крестов фюзеляжа была на 1 мм. 
тоньше, чем вертикальных плоскостей; при не- 
большом коэффициенте прочности аппарата, во- 
обще, фюзеляж не выдержал скручивания, про- 
волоки лопнули, оперение сдвинулось, аппарат 
потерял скорость и управляемость, клюнул но- 
сом и всеми моторами наполовину врезался в 
землю. 

Помимо учебных полетов, мне приходилось 
испытывать в полетах все прибывающие кораб- 
ли. Из таких полетов я хочу отметить один: 27 
июля 1916 года производился приемочно-испы- 
тательный полет корабля «Илья Муромец» ти- 
па Е. (это был первый из двух, вообще прибыв- 
ших в эскадру). В экипаж корабля вошли: 1) ин- 
женер И. И. Сикорский, 2) военный летчик по- 
ручик Г. В. Алехнович, будущий командир этого 
корабля, 3) инженер Киреев, конструктор мото- 
ров на Русско-Балтийском заводе, 4) военный 
летчик Р. Л. Нижевский, 5) военный летчик А. 
А. Кованько и 6) моторист. На корабле этом бы- 
ли впервые установлены четыре мотора Рено, по 
225 лошадиных сил каждый. По своему внеш- 
нему виду и по всем своим аэродинамическим и 
боевым качествам корабль значительно отли- 
чался, и — -в лучшую сторону, от всех своих 
предшественников. 

Взлет сделал И. И. Сикорский. Затем он пе- 
редал штурвал поручику Алехновичу, а когда 



корабль достиг высоты в 3.000 метров, И. И. Си- 
корский попросил меня сесть за штурвал. 

На высоте в 3.600 метров все четыре мотора 
сразу остановились. В этот момент мы находи- 
лись над Чудским озером, в 32 верстах от аэро- 
дрома. 

Инстинктивно я сразу дал рулям глубины — 
вниз, чтобы дать минимальную допустимую для 
планирования скорость и тут же предложил 
сменить меня у штурвала, так как из трех при- 
сутствовавших корабельных пилотов я был са- 
мым молодым по стажу. Но И. И. Сикорский и 
поручик Алехнович просили меня продолжать 
начатое планирование, направляя корабль пря- 
мо на Псковский аэродром. При подходе к нему 
корабль был на высоте в 300 метров. 

Было около 12 часов дня, стоял солнечный, 
жаркий день. Корабль наш невероятно качало. 
Наметив место для спуска на небольшом, кста- 
ти сказать, аэродроме, я начал спускаться по 
спирали, делая очень большие крены, то есть — 
проделал спуск так, как будто бы я спускался 
на малом аппарате. Приземлился я совершенно 
благополучно в центре аэродрома, где в это вре- 
мя собралась вся эскадра. 

Спуск наш произвел, по-видимому, большое 
впечатление на всех присутствовавших, так как 
по выходе из кабинки корабля ожидавшая вни- 
зу команда подхватила меня на руки и несла 
так некоторое расстояние. Затем, когда я подо- 
шел к начальнику эскадры, генералу Шидлов- 
скому, он очень благодарил меня за благопо- 
лучный спуск, спасший жизнь экипажу и со- 
здателю корабля, И. И. Сикорскому. 

Этим планирующим спуском с высоты в 3.600 
метров корабль показал свои прекрасные полет- 
ные качества, чуткость и легкость управления 
при крутых поворотах, и у меня осталось впе- 
чатление, что, несмотря на свои семь тонн веса, 
управлять им было легче, чем, скажем, малым 
аппаратом «Вуазен». Если к этому прибавить еще 
прекрасный обзор и возможность кругового об- 
стрела двумя или даже тремя пулеметами, то 
необходимо признать, что корабль типа Е яв- 
лялся весьма серьезной боевой воздушной еди- 
ницей. Недостатком этого корабля была боль- 
шая тяжесть моторов и их большое лобовое со- 
противление; не будь их, он мог бы развивать 
и большую скорость и подниматься на большую 
высоту. 

Возвращаясь к нашему пробному полету, хо- 
чу сказать, что причиной одновременной оста- 
новки всех четырех моторов было прекраще- 
ние подачи в них бензина из бензиновых баков, 
в верхних крышках которых отверстия для со- 
общения с воздухом были не то засорены, не то 
недосверлены до конца, точно уж:е не помню. 

Приведу для сравнения краткие данные ко- 
раб.лей типа Г и Е: 



31 — 



тип г тип Е 

1) общая поверх- 155 кв. м. 170 кв. м. 
ность крыльев 

2) Размах крыль- 31 м. 36 м. 
ев 

3) Длина аппарата 17 м. 

4) Вес с полной на- 4.500-5.000 клгр 7.500 клгр. 
грузкой 

5) Полезный груз 1.500 клгр. 3.000 клгр. 

6) Потолок 3-3.400 метр. 4.100 метр. 

7) Пулеметов 3-4 5. 

8) Экипаж 5 чел. 6 чел. 

10) Моторы (по 125 л. с.*) 225 л. с*) 
четыре на каж- 
дом аппарате 

11) Подъем на вы- 60 мин. 40 мин. 
соту 3.000 метр. 

Остается только пожалеть о том, что таких 
кораблей типа Е до конца войны 1914-18 гг. было 
построено лишь два и то лишь под самый конец 
войны. Из приведенных выше их технических 
данных можно судить о том, какую большую 
роль могло бы сыграть наличие в нескольких 
боевых воздушных соединениях русского воз- 
душного флота таких кораблей с натренирован- 
ными для групповых полетов экипажами. 

Данные эти свидетельствуют также и том, 
как блестяще прогрессировало самолетостроение 
в нашей стране в ту эпоху, когда отставшая от 
своих западных союзников в иьадустриальном 
отношении Россия еще не производила собствен- 
ных авиационных моторов, когда в силу усло- 
вий военного времени отсутствовали совсем не- 
которые редкие металлы, необходимые для ави- 
ационной промышленности, не говоря уже о 
финансовых наших затруднениях. Таким про- 
грессом Россия бы.па обязана, главным образом, 
талантливому конструктору больших военных 
кораблей И. И. Сикорскому, которым вправе 
гордиться и русский воздушный флот и вся под- 
линная Россия. 

Свои блестящие способности И. И. Сикор- 
ский проявил полностью и после революции 
1917 года, когда, вынужденный покинуть Рос 
сию и обосноваться в САСШ, он создал там свои 
заводы, построил много больших самолетов и, 
наконец, сконструировал новый аппарат тяже- 
лее воздуха — геликоптер, — сыгравший та- 
кую большую роль во время войны в Корее и 
при больших стихийных бедствиях в Америке. 
В марте 1957 года уже была открыта первая ре- 
гулярная воздушная линия Париж-Брюссель, 
обслуживаемая геликоптерами. 

Хочу рассказать еще о нескольких моих по- 
летах, в которых, до известной степени, под- 
твердилась благоприятная характеристика лет- 
ных качеств воздушных кораблей «Илья Муро- 



*) каждый 



мец»: в марте 1916 года, в морозный, снежный 
день с облачностью на высоте в 300-400 метров, 
на аэродром приехала Великая Княгиня Мария 
Павловна Младшая, приказала вызвать меня и 
сказала, что желала бы совершить небольшой 
полет вместе с приехавшими с нею докторами 
ее госпиталя. Ответив: «Слушаюсь, Ваше Импе- 
раторское Высочество!», я приказал вывести 
один из учебных кораблей, на который подня- 
лись Воликая Княгиня с сопровождавшими ее 
двумя почтенными докторами, один из моих 
учеников, механик и я. Завели моторы, и ко- 
рабль поднялся на небольшую высоту. После 
нескольких минут полета мой третий мотор не- 
ожиданно остановился. Ничего не говоря об этом 
Великой Княгине, я направился назад к аэро- 
дрому и благополучно спустился на трех только 
моторах. Не заметившая ничего странного Вели- 
кая Княгиня, очень довольная полетом, сходя с 
кораб.ля поблагодарила меня и сейчас же поки- 
нула аэродром с сопровождавшими ее докто- 
рами. 

Как только Великая Княгиня уехала, меня 
сразу же вызвал начальник эскадры, генерал- 
майор Шидловский, и выразил мне крайнее свое 
неудовольствие: был, оказывается, Высочайший 
приказ, которым запрещалось брать на аэро- 
планы кого либо из лиц Императорской Фами- 
лии. Генерал Шидловский сказал, что мне мо- 
жет грозить разжалование в солдаты, со всеми, 
связанными с этгтм последствиями. Проходили 
дни, недели и месяцы. Великая Княгиня не- 
ско.пько раз приглашала меня к себе в госпи- 
таль на чашку чая и однажды рассказала мне, 
что выграла пари, которые держала со своим 
братом. Великим Князем Дмитрием Павлови- 
чем, о том, кто из них первым поднимется на 
аэроплане. Так, без всяких для меня неприят- 
ностей эта история и закончилась. 

Несколько позже, уже глубокой зимой, я 
поднялся на корабле с учениками и делал полет 
над аэродромом. После нескольких минут поле- 
та я вдруг заметил, что все здания вокруг аэро- 
дрома и аэропланные палатки начинают заво- 
лакиваться какой то белой пеленой. У меня на- 
чали было уже появляться сомнения в возмож- 
ности благополучной посадки, но тут я заметил 
верхушки ангаров-палаток с флагами на мач- 
тах, по которым я определил направление вет- 
ра и границы аэродрома. Зная высоту палаток, 
я благополучно спустился, можно сказать — «на 
глаз». Эта белая пелена была, оказывается, под- 
нявшейся на земле снежной метелью. 

Помню еще один спуск, который мне приш- 
лось совершить на покрытый снегом аэродром, в 
полной, почти, темноте, когда после ночного по- 
лета при полной луне, луна неожиданно скры- 
лась в облаках, и я ориентировался при посадке 
на четыре разведенных на аэродроме костра, по- 
лагаясь, скорее, на мой собственный инстинкт. 



Осенью 1916 года эскадра перешла в гор. 
Винницу, и я был назначен там командиром 4-го 
боевого отряда из четырех кораблей: 9-го, моего, 
5-го, 8-го и 16-го. 

В период формирования отряда мне приш- 
лось однажды проделать взлет на моем корабле, 
типа Е, на лынсах. Стоял холодный, солнечный 
день и на земле лежал сухой снег. Аппарат был 
выведен на старт, моторы заведены, но, дав пол- 
ное число оборотов всем девятистам лошадиных 
сил, я увидел, что корабль стоит на месте, как 
вкопанный, лишь слегка приподнимая свой 
хвост. Несколько последующих попыток взле- 
теть также не имели успеха. Благодаря большо- 
му своему весу, аппарат как бы приклеился к 
снегу. 

Мне припглось поставить команду солдат 
вдоль всего переднего борта ниясней поверхно- 
сти крыла таким образом, чтобы, опираясь спи- 
нами о передний лонжерон, они несколько раз- 
грузили бы корабль. Действительно, корабль, от- 
лепившись как будто от снега, скользя на лы- 
жах и развивая скорость, стал подниматься в 
воздух. Из-за направления ветра взлет был сде- 
лан прямо на город. Когда корабль находился 
уже над городом, я почувствовал, что элероны 
совершенно заблокированы и не двигаются ни 
туда ни сюда. Чтобы не разбиться об здания, 
пришлось продолжать подъем до высоты в 500- 
600 метров, и уже пройдя город, я стал очень 
осторожно, под большим радиусом, поворачи- 
ваться, выходя временами на прямую. Маневри- 
руя таким образом, я долетел, наконец до аэро- 
дрома и благополучно спустился. Могу сказать 
без излишней скромности, что, хранимые Бо- 
гом, мы избежали катастрофы также и благода- 
ря моему хладнокровию. Как после выясни- 
лось, причина заблокирования элеронов была 
следующая: по концам нижних крыльев нахо- 
дятся медные блоки, по которым проходят тро- 
сы, идущие от штурвала внутри крыла. Выхо- 
дя наружу, они идут затем вверх-назад, к эле- 
ронам. Когда солдаты, находившиеся по концам 
крыльев, приподнимали своими спинами ко- 
рабль, один из них нечаянно (не могу допустить 
наличия злого умысла!) повернул один из бло- 
ков, который заблокировался и этим вывел из 
строя один из органов управления аппаратом. 

К апрелю 1917 года формирование отряда бы- 
ло закончено, и корабли перелетели из Винницы 
на боевую стоянку под гор. Болград, на румын- 
ском фронте. Различные летные качества ко- 
раблей, входивших в отряд и такгке отсутствие 
необходимой тренировки экипажей не позволи- 
ли, к сожалению, применить в моем отряде 
групповые полеты, всегда бьшшие моей целью. 
Из одиночных полетов моего корабля «Илья 
Муромец 9» упомяну о двух, этого заслужива- 
ющих. Во время одного из них, когда корабль 
находился над тылом противника, юго-западнее 



станции Троян, немецкая артиллерия открыла 
по кораблю ураганный огонь. Аппарат был бук- 
вально окружен разрывами снарядов и весь со- 
дрогался от них так, как будто бы по нему били 
молотом. Осколком одного снаряда была проби- 
та бензиновая трубка третьего мотора, вспых- 
нул пожар, и пламя начало охватывать мотор, 
уже переходя на нижнюю поверхность крыла. 
Я немедленно выключил бензиновый кран этого 
мотора, а вольноопределяющийся И. Канон и 
старший унтер-офицер Иванов, прикрепившись 
пожарными поясами, вылезли из кабины на 
крыло и в две-три минуты потушили пожар. 

Затем мы все же продолжали выполнение 
задачи, сбросив бомбы на позиции противника, и 
только после этого я повернул на наш аэродром, 
находившийся верстах в 60-ти, благополучно до 
него долетел и спустился. За проявленное ими 
муж:ество вольноопределяющийся Калон был 
представлен мною к производству в прапорщи- 
ки и вскоре был произведен в офицеры, а стар- 
ший унтер-офицер Иванов был награжден Геор- 
гиевским крестом. 

Другой полет, о котором я хочу рассказать, 
был и последним моим боевым полетом. Сбро- 
шенными с моего корабля на станцию Троян 
бомбами были взорваны три поездных состава 
с артиллерийскими снарядами. Результаты бом- 
бометания были нами сфотографированы и 
снимки представлены в штаб армии (между 
прочим, через несколько дней штабом армии бы- 
ло получено донесение командира одной из фрон 
товых батарей о том, что такого-то числа, в та- 
ком-то часу им был замечен воздушный корабль 
«Илья Муромец», сбросивший под интенсивным 
артиллерийским огнем противника свои бомбы 
на станцию Троян и взорвавший ими поезда со 
снарядами. И время и место бомбометания, ука- 
зывавшиеся командиром батареи, вполне сов- 
падали с нашим полетом). По совершении этого 
удачного налета я направился на свой аэродром. 
Уже перелетев через линию фронта и находясь 
над позициями наших войск, в 30-ти, пример- 
но, верстах от аэродрома, корабль был внезапно 
атакован сначала одним неприятельским истре- 
бителем, выпустившим по нас очередь из пуле- 
мета, а потом и вторым истребителем. 

Два наших пулеметчика, прапорщик Талако 
и старший унтер-офицер Янкевич были ранены: 
первый — в колено, с раздроблением коленного 
сустава, второй-же смертельно, разрывной пу- 
лей в живот. Верхний лонжерон крыла, над мо- 
ей головой, был частично расщеплен, а два мо- 
тора, второй и третий, с пробитыми пулями ра- 
диаторами, были выведены из строя. 

На двух оставшихся моторах корабль был 
все же доведен мною до аэродрома и благопо- 
лучно спустился. Раненые были немедленно пе- 
ревезены в госпиталь, я же отправился в штаб 
армии для доклада, после которого старший ун- 



— 33 — 



тер-офицер Янкевич был награжден Георгиев- 
ским крестом. Приехав сейчас же из штаба в го- 
спиталь, я застал старшего унтер-офицера Ян- 
кевича ещ,е в в живых и приколол ему крест на 
грудь. Через несколько минут он скончался. 

Ранение прапорщика Талако ясизни его не 
угрожало. 

За этот полет я представил весь экипаж ко- 
рабля к очередным наградам, которые были все- 
ми получены. Меня лично штаб армии предста- 
вил к ордену Св. Георгия (во второй раз. Пер- 
вый раз я был представлен к этой награде на 
Северном фронте), и все уже заранее поздрав- 
ляли меня, но в дальнейшем развитии и «углуб- 
лении» революции это второе мое представле- 
ние не дошло до Георгиевской Думы. 

В период моего командования 4-ым боевым 
отрядом я был однажды вызван в штаб эскад- 
ры, в Винницу, для испытания двух новых ап- 
паратов: одного корабля «Илья Муромец» и дру- 
гого — малого аппарата-истребителя «Сикор- 
ский 20». Истребитель этот уже испытывался 
военным летчиком поручиком Романовым, но 
каждый раз, как пилот хотел сделать вираж (на 
высоте), аппарат терял скорость и переходил в 
штопор. 

Прилетев в Винницу на «Вуазен»-е, кото- 
рый был у меня в отряде для связи и для хозяй- 
ственных надобностей, я приступил сначала к 
испытаниям корабля. Покончив с ним, я пере- 
сел на «С. 20», завел мотор и поднялся по пря- 
мой на высоту в 2.000 метров. Аппарат шел пре- 
красно, но когда я захотел повернуть, он сразу 
же вьппел из подчинения. Предупрежденный об 
его капризах, я был настороже и не был захва- 
чен врасплох: сразу взял руль глубины на 
спуск и представил аппарату падать. После 200, 
примерно, метров такого падения, аппарат пе- 
решел на нормальный пикирующий спуск и тут 
я уже был хозяином положения снова взял вы- 
соту и начал делать повороты, которые, как это 
ни странно, проходили нормально. 

Успокоившись и подз'мав, что все уж;е в по- 
рядке, я начал спускаться, но когда я был на 
высоте в 200 метров от земли, аппарат опять 
Еышел из подчинения. В этот момент, впервые 
за все мои многочисленные полеты, у меня в 
голове мелькнула мысль, что все кончено. Но и 
тут Бог меня спас: то ли я инстинктивно сделал 
какие-либо манипуляции, то ли это вышло слу- 
чайно, но аппарат коснулся земли боком, кры- 
лом, и таким образом была поглощена почти вся 
нсивая сила и до меня дошел уже сильно амор- 
тированный шок. 

Лежа на земле под обломками аппарата и не 
зная, в первый момент, ясив ли я или мертв, я 
как-то пошеве.пьнулся и только тогда ко мне 
вернулось сознание того, что я лсив. Кое-как 
выбравшись из под обломков, я увидел бегущих 
ко мне людей, подъезжающую санитарную ма- 



шину и... потеря.п сознание уже по-настоящему. 

Очнулся я уже в госпитале. Молодость и 
здоровый организм взяли свое, и уже через ме- 
сяц я снова был в Болграде и продолжал поле- 
ты. 

Затрудняюсь сказать, какова была причина 
плохой управляемости этого аппарата. По-види- 
мому, при постройке его на заводе была допу- 
щена какая-нибудь ошибка: ведь это был уже 
продукт послереволюционного времени. 

За период моей службы на Румынском фрон- 
те я был произведен за боевые отличия в под- 
полковники, получил Георгиевское оружие и 
орден Св. Анны 4-ой степени и был представлен 
к ордену Св. Георгия. 

После моего последнего боевого полета на 
станцию Троян, я заболел дизентерией в тяже- 
лой форме и местной лихорадкой и был эваку- 
ирован в Петроград. Вернулся я обратно в Вин- 
ницу уже тогда, когда началась агония нашей 
армии. В январе 1918 года я был назначен по- 
мощником начальника эскадры, а с 15-го апре- 
ля 1918 года — ее начальником. Затем, преду- 
прежденный о намерении представителей укра- 
инского правительства в эскадре арестовать ме- 
ня, я был вынужден оставить эскадру и бежать 
на юг. Прибыв в Одессу, я получил назначение 
командиром авиационного парка, но последую- 
щее занятие Одессы большевиками заставило 
меня с несколькими другими офицерами, в чи- 
сле которых был только что вернувшийся из 
германского плена военный летчик А. А. Ко- 
ванько, совершенно больной, уехать сначала в 
Румынию, а потом, через Екатеринодар, в Се- 
вастополь. 

В Севастополе я снова был назначен коман- 
диром авиационного парка. За время моего 
пребывания в Добровольческой Армии мне 
пришлось испытывать два аэроплана: один — 
только что вышедш:ий из ремонта в авхтапарке 
под командой военного летчика капитана Соко- 
лова тренировочный аппарат «Моран Ж» и дру- 
гой, полученный из заграницы новый истреби- 
тель «Ансальдо». 

Когда я поднялся на «Моране» на высоту 
в 1.000 метров и хотел сделать поворот, меня 
сразу кинуло в сторону; обернувшись назад, я 
увидел, что руль поворота сломан посередине и 
верхняя его часть наклонена. Как потом 
оказалось, вертикальная трубка руля по- 
ворота была плохо сварена и эта сварка 
была забинтована лентой. Такой недосмотр 
является, конечно, преступлением, и вся 
ответственность за него ложится на ко- 
мандира парка, капитана Соколова. Несмотря 
на это, мне удалось благополучно спуститься. 

Испытание истребителя «Ансальдо» закон- 
чилось гораздо более драматически: прибывший 
из заграницы аппарат был собран в Симферо- 
польском парке в мое отсутствие, и когда я при- 



ехал туда из Севастополя и осмотрел аппарат 
снаружи, проверив все, что можно было уви- 
деть, я не заметил, да и не мог заметить, одной 
детали, а именно: ограничитель амортизации 
колес шасси по-видимому отсутствовал. Это упу- 
щение при сборке аппарата, чуть не стоившее 
жизни мне и моему механику, леж:ит на совести 
командира парка, заявившего мне, что все — в 
порядке. 

Сделав девять испытаний на все эволюции 
аппарата в воздухе: на подъем, на скорость и т. 
д., я делал, наконец, десятый, последний, полет 
на нагрузку. Основательно нагрузив аппарат и с 
большим трудом поднявшись в Симферополе, я 
полетел на Севастопольский аэродром при Ави- 
ационной школе. При посадке, сильно нагру- 
ж:енный аппарат, уже катясь на колесах, все 
время снижался и, не имея ограничителей 
амортизации, нижней частью аппарата, в какой 
то момент, коснулся земли. Получился сильный 
толчок (опрокидывающий момент), которым ме- 
ня и моего механика выбросило из кабинки впе- 
ред; ремни, которыми мы были прикреплены, 
лопнули, аппарат перевернулся в вертикальной 
плоскости, хвостом вперед, и какая-то часть 
хвоста содрала мне кожу с верхней части чере- 
па, до глаз: язык мой был почти перекушен. 
Должен сознаться, что в этом была какая-то 
часть и моей вины: я не надел перед полетом 
шлема, а лишь повернул фуралску козырьком 
назад. Механик мой отделался всего нескольки- 
ми днями, проведенными в госпитале. 

Поднятого с исковеркованной головой меня на 
аэродроме наскоро перевязали и отвезли затем 
в госпиталь, где я пришел в себя лишь через 
три дня. Моей жене, вызванной в госпиталь, хи- 
рург, доктор Губарев, сказал, что если я и вы- 
живу, то останусь слепым. Но и на этот раз Бог 
хранил меня и зрения не отнял. 
При приближ:ении большевиков к Севастопо- 
лю меня, еще далеко не оправившегося, несмот- 
ря на месяц, проведенный в госпитале, эвакуи- 
ровали вместе с моей женой на госпитальном 



судне «Ялта» в Константинополь. Из Констан- 
тинополя мы переехали в Пари^к, где я почти 
сразу же поступил на авиационный завод Бле- 
рио чертежником-конструктором, выдержав 
предварительно, при приеме, соответствуюш?1Й 
экзамен. 

Проработал я на этом заводе почти четыре 
года, и когда, после смерти Блерио, чертежное 
бюро закрылось, стал работать шофером такси 
в Париже. 

В 1951-54 гг., продолжая работать шофером 
такси, я, в сотрудничестве с моей женой, стар- 
шей дочерью генерала Кованько, разработал 
проэкт церковного памятника русскому Импера- 
торскому воздушному флоту. Созданный по мо- 
им чертежам памятник был собран и установлен 
в Александро-Невском соборе в Париже. 

Окончание сборки и установка памятника в 
церкви были произведены военным летчиком 
поручиком Саковым. Им же был составлен для 
внесения в синодик и список всех усопших. 

Заканчивая описание моей непрерывной де- 
сятилетней службы в воздушном флоте, из ко- 
торых я провел в полетах: 

1) на свободных круглых аэростатах 50 часов, 

2) на дирижаблях (10 часов боевых) 260 часов, 

3) на малых аппаратах и на больших 
кораблях «Илья Муромец (70 часов бо- 
евых) 250 часов, 

и потерпел всего две аварии, происшедших, при- 
том, не по моей вине, я позволю себе сделать из 
моей практики следующий вывод: каждый лет- 
чик-воздухоплаватель, помимо знания матери- 
альной части и техники полета, должен обладать 
также полным хладнокровием и не допускать 
мысли о невозможности справиться с трудно- 
стями, могущими встретиться в каждом частном 
случае. Эти два последних качества и являются, 
по моему, главной гарантией благополучного ис- 
хода каждого полета. 

Воздухоплаватель, дирижаблист и 
военный летчик полковник 
Нижевский 




35 - 



г р а д ь е 




в двадцатых числах 
ицня 1916 года доб- 
лестные туркестанцы 
(2-й и 3-й дивизии) 
форсировали р. Стырь 
у местечка Колки и1 
захватили плацдарм ^ 
глубиной в несколько 
верст. Правый фланг 
новой позиции турке- 
станцев примыкал к 
деревне Градье. 

По единственному мосту вслед за туркестан- 
цами переправились через реку артиллерия, 
обозы лазареты и три эскадрона Изюмскихп гу- 
сар (три других эскадрона были в отделе) и ста- 
ли в лесу, тянувшемуся почти до самой деревни 
Градье. Изюмцы расположились в ближайшем 
тылу туркестанцев. 

С утра 23-го июня стрелки вели упорный бой 
за овладение деревней Градье, но усилия их не 
увенчались успехом. Около 11 часов наблюда- 
тели с нашей «колбасы» сообщили, что к про- 
тивнику подходят подкрепления силой до двух 
пехотных полков (позже выяснилось, что это 
была бригада баварцев). 

Стоял чудный, ясаркий, безветренный день. 
Для очень многих, к сожалению, последний. 
Около 14 часов бой разгорелся с особой силой и 
противник стал теснить туркестанцев, все ре- 
зервы которых были уже израсходованы. Об- 
становка становилась критической, так как про- 
рыв противника к мосту через Стырь отреза,п 
все части от единственной переправы, и они ока- 
зывались в мешке, прижатыми к реке. 

Около 15 часов, к командиру Изюмцев, пол- 
ковнику фон-Шведер, прискакал на взмылен- 
ном коне ординарец. Раздалась команда «По ко- 
ням!», «Садись!», и эскадроны галопом поскака- 



ли вперед. 

Лес кончился. За ним расстилалась большая 
поляна с редким кустарником. Вдали виднелась 
деревня. Полковник фон-Шведер подъехал к 
начальнику штаба туркестанцев за распоряже- 
ниями, и я слышал, как полковник фон Шве- 
дер спросил: «А местность позволяет?» «Да, да!» 
отвечал начальник штаба и махнул рукой. 

Эскадроны молча развернулись и бросились 
вперед через цепи туркестанцев. Стрелки, под- 
нимаясь, бегут вслед за гусарами. Гремит общее 
«ура!». Пустое, как будто бы, поле вдруг ожи- 
вает. Наступавшие немцы заколебались: одни 
стреляют, другие бегут назад. Еще миг, и цепь 
сруб.лена... Вторая цепь в панике бежит к дерев- 
не, стрельба прекращается совершенно. Побе- 
да!!!? 

Увы, на полном скаку эскадроны врезаются 
в болото. Лошади вязнут, гусары соскакивают 
и стараются помочь им выбраться на сушу. Уви- 
дев наше замешательство, противник открыва- 
ет по гусарам ураганный огонь. Вновь стучат 
пулеметы. Поредевшие Изюмцы отходят к лесу, 
мчатся кони без всадников, бегут гусары, поте- 
рявшие лошадей... 

От 4-го эскадрона осталось 48 сабель, от 6-го 
— 58. 2-й эскадрон, атаковавший на фланге, цо- 
терял меньше. Временно командующий 4-м эска- 
дроном штабс-ротмистр Курдюков был ранен 
пулей в грудь навылет. Когда я подскакал к не- 
му, он уже лежал на повозке, и около него хло- 
потал его верный денщик Хорьков. 

На фронте наступила полная тишина. По- 
трясенный атакой гусар противник прекратил 
наступление. Так ценой жестоких потерь Изюм- 
ские гусары спасли положение и новая славная 
страница была вписана в длинную историю ста- 
рого полка. 

К Р. П. 




36 - 



Обзор военной печати 



с. АНДОЛЕНКО — Нагрудные знаки Рус- 
ской армии. — изд. «Танаис» Париж 1966 г. 

Новое военно-историческое издательство 
«Танаис» весьма удачно открыло свою деятель- 
ность изданием этой книги. Для всех тех, кто 
сохранил интерес к прошлому Русской импера- 
торской армии, она представляет большую цен- 
ность. Сколько кропотливого труда вложено ав- 
тором только для подбора материалов, не гово- 
ря уж;е о составлении самой этой книги-справоч- 
ника. С. П. Андоленко — истый служитель 
идеи: своими статьями на военно-исторические 
темы он неоднократно украшал страницы ж;ур- 
нала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ». 

Рисунки нагрудных знаков художественно 
исполнены С. Г. Лучаниновым и им сопутству- 
ют в тексте объяснения. Предисловие сделано на 
четырех языках и это позволяет пользоваться 
справочником коллекционерам иностранцам. 
Издана книга нарядно, в переплете, в предисло- 
вии автор с благодарностью называет имена П. 
В. Пашкова, Е. С. Молло, А. А. Геринга и Н. И. 
Катенева, помогших ему в сборе документаль- 
ных данных и при издании книги. 



Надобно отметить, что все нагрудные знаки 
являлись частной инициативой полков и .пип1ь 
утверждались Высочайшей властью. Не все да- 
же и старые полки имели знаки а некоторые 
полки помимо своих полковых, имели и юбилей- 
ные. Тут уместно отметить, что все эти знаки но- 
сились на левой стороне груди, исключая юби- 
лейного знака л. гв. Кирасирского Его Величе- 
ства полка и Первого кадетского корпуса — 
знак для офицерского состава, которые носи- 
лись на правой стороне груди, где обычно было 
место для «ученых» знаков. 

Рассматривая рисунки знаков и читая к ним 
объяснения, вы попутно часто знакомитесь с 
историей полка или батареи или с отдельными 
подвигами, совершенными ими. Тут и Кульм- 
ский крест лейб-егерей, и «У1г1иг1 ШШап» лейб- 
гренадер и Прейсиш-Эйлаусский крест Павлов- 
ского полка, Суворов на знаках Фанагорийцев и 
Суздальцев и портрет Ермолова на знаке 2-ой 
Конной батареи... Всего и не перечислишь. 

Прекрасная книга. Честь и слава составите- 
лям ее. 

А. Л. 



О СФОРМИРОВАНИИ 4-ой ФИНЛЯНДСКОЙ 
СТРЕЛКОВОЙ БРИГАКЫ 

(краткая историческая справка) 



13-й, 14-й, 15-й и 16-й Финляндские стрелко- 
вые полки, составившие 4-ую Финляндскую 
стрелковую бригаду, — • последние, сформиро- 
ванные в мирное время пехотные части. Сфор- 
мированы они были в апреле-мае 1914 года пу- 
тем выделения отдельных рот в полном составе 
из пехотных и стрелковых полков Петербург- 
ского Военного Округа. В своем колоссальном и 
ценнейшем труде по истории Императорской 
Армии В. В. Звегинцов приводит, к сожалению, 
не совсем верные данные о том, из рот каких 
именно полков был сформирован тот или иной 
полк 4-ой Финляндской стрелковой бригады. 
Настояш;ая справка, основанная на Высочайших 
приказах, имеет целью исправить неточности, 
вкравшиеся в труд В. В. Звегинцова. 

На сформирование 13-го Финляндского 
стрелкового полка пошли роты полков 22-ой и 
24-ой пехотной дивизии (85, 86, 87, 88 и 93, 94, 
95, 96). Первым командиром полка был позна- 
чен Лейб-Гвардии 3-го стрелкового полка пол- 
ковник Раздеришин (Высочайший приказ от 16- 



4-1914 г.). При мобилизации полковник Разде- 
ришин получил, очевидно, другое назначение, 
так как при выступлении полка в поход в авгу- 
сте 1914 года командиром полка был уже пол- 
ковник Ржевусский (из 1-го Финляндского 
стрелкового полка). 

14-й Финляндский стрелковый полк был 
сформирован из рот 23-ей и 37-ой пехотных ди- 
визий (89, 90, 91, 92 и 145, 146, 147 и 148 полков). 
Командиром полка был назначен Лейб-Гвардии 
Егерского полка полковник Иванов. (Высочай- 
ший приказ от 2-4-1914 г.) 

15-й Финляндский стрелковый полк образо- 
вали роты полков 50-ой пехотной дивизии и 
1-ой Финляндской стрелковой бригады (197, 198, 
199 и 200 пехотные и 1, 2, 3, и 4 Финляндские 
стрелковые полки). Первым командиром полка 
был назначен 145-го пехотного Новочеркасско- 
го полка полковник Гужев (Высочайший при- 
каз от 7-4-1914 г.). 

16-й Финляндский стрелковый полк соста- 
вили роты 2-ой и 3-ей Финляндских стрелковых 



37 



бригад (5, 6, 7, 8, 9, 10, 11 и 12 Финляндские 
стрелковые полки). Командиром полка был на- 
значен генерального штаба полковник Иуон, 
бывший до того начальником штаба Свеаборг- 
ской крепости. 

Начальником новой бригады был назначен 
Высочайшим приказом от 2-4-1914 г. командо- 
вавший до того 4-ым Финляндским стрелковым 
полком генерал-майор Селивачев, незадолго до 
того (Высочайший приказ от 23-3-1914 г.) произ- 
веденньш за отличие по службе в генерал-майо- 
ры. Начальником штаба бригады был назначен 
(Высочайший приказ от 15-5-1914 г.) генераль- 
ного штаба полковник граф Каменский (до того 
— и. д. генерала для поручений при Финлянд- 
ском Генерал-губернаторе). 

Полки были сформированы двух-батальон- 
ного состава, как и все стрелковые полки того 
времени. Новая бригада вошла, как и первые 
три Финляндские бригады, в состав 22-го армей- 
ского корпуса. Освящение знамен новьгх полков 
состоялось в мае 1914 года; точной даты не пом- 
ню, так как имевшийся у меня Вестник Военно- 



го Духовенства, в котором один из полковых 
священников подробно описал это торжество, 
погиб у меня в 1940 году. 

Артиллерию бригада получила уже перед 
самым отправлением на Фронт. Ей был придан 
1-й дивизион 50-ой арти.ллерийской бригады, 
переименованный в 4-й Финлядский стрелке- 
вый артиллерийский дивизион. 1-ая, 2-ая и 3-я 
батареи 50-ой артиллерийской бригады стали со- 
ответственно 1-ой, 2-ой и 3-ей батареями 4-го 
Финляндского стрелкового артиллерийского ди- 
визиона. Командиром нового дивизиона был на- 
значе также бывший командир 1-го дивизиона 
50-ой артиллерийской бригады полковник То- 
миловсклй. 

(Взамен 1-го дивизиона, переименованного 
в 4-ьгй Финляндский стрелковый артиллерий- 
ский дивизион, в 50-ую артиллерийскую брига- 
ду был включен дивизион 67-ой артиллерий- 
ской бригады, сформированной при мобилиза- 
щ^и из кадров 22-ой артиллерийской бригады). 

сообщил в. Бастунов 



Державный орден святого Иоанна Иерусалимского 



(По поводу статьи Евгения Молло) 



В статье Евгения Молло, помеш,енной в № 30 
«Военно!! Были» под этим же заглавием, имеют- 
ся следуюш;ие строки «если автор прав, то ма- 
нифестом от 29 ноября 1798 г. в России был уч- 
режден второй по счету Императорский воен- 
ный орден». Автор ошибается: этим манифестом 
в России был учрежден не военный орден, а 
приорат Св. Иоанна Иерусалимского: «в пользу 
благородного дворянства Империи Всероссий- 
ской, на правах нижепоясненных». 

В правилах же этих говорится, что в новом 
присрате учреждается 98 командорств, уста- 
навливаются правила приема и распределения 
денег и дозволяется всем, кто пожелает устано- 
вить фамильные командорства, возбудив о том 
ходатайство. 

15 февраля 1799 г. опубликованы Высочайше 
утвержденные правила для принятия дворян- 
ства Российской Империи в Орден Св. Иоанна 
Иерусалимского. § 8 этих правил гласит, что 
«Всякий желаюший быть принятым в Орден, 
должен представить достоверные доказатель- 
ства, что он, отец, дед и прочие предки его под- 
линно были дворяне и что благородное их про- 
исхождение не менее, как за 150 лет существу- 



ет». 

Трудно предполоясить, что этот орден дол- 
жен был заменить крест Св. Георгия, в статуте 
которого сказано совершенно противоположное: 
«ни высокий род, ни полученные перед непри- 
ятелем раны, не дают права быть пожалован- 
ным сим Орденом». 

Почему была заключена конвенщ4я 4/15 ян- 
варя 1797 г.? 

Дело в том, что на польских территориях, 
отошедших к России после раздела Польщи на- 
ходились огромные поместья князя Януша Ост- 
рога, завещанные им Мальтийским рыцарям. Но, 
ТЭК как завеш.ание оспаривалось, то до раздела 
Польщи рыцари так и не смогли вступить во 
владение этим наследством. Естественно, что по- 
сле раздела хлопотать об этом нуисно было в Пе- 
тербурге, и с этой целью Великий Магистр, 
князь Роган, командировал туда графа Юлия 
Помпеевича Литта, которого Екатерина II хоро- 
шо знала, т. к. еще в 1789 г. он был принят ею 
на русскую службу, участвовал в двух морских 
сраж;ениях, был награжден Орденом Св. Геор- 
гия 3 ст. и произведен в контр-адмиралы. Затем 
он был уволен в отпуск: «впредь до востребова- 



38 



ния» а в 1795 г. командирован в Петербург для 
переговоров. Но последние затянулись и не бы- 
ли закончены, когда Императрица скоропо- 
стиясно скончалась. 

На престол вступил Павел I, и менее чем че- 
рез два месяца подписана была конвенция, ко- 
торой на территориях, присоединенных к Рос- 
сии, учреждался приорат Мальтийского Ордена, 
пока только для като.ликов. В конвенции этой, 
между прочим, говорилось, что Император жа- 
лует Ордену 300.000 флоринов в год и что Гросс- 
мейстер «яко начальник Мальтийского Ордена» 
будет иметь в Российском приорате те же права, 
«каковые принадлежат ему во всех прочих гфи- 
оратах». 

Конвенция эта, посланная на Мальту для ра- 
тификации, являлась благодеянием для ордена, 
лишившегося, в связи с французско11 револю- 
цией, доходов целого ряда приоратов. В благо- 
дарность за это новый Магистр барон Гембеш, 
заменивший скончавшегося в 1797 г. Рогана, ре- 
шил просить Павла I принять на себя звание 
протектора, для чего командировал в Петер- 
бург рьшаря Рачинского, Литта же был назна- 
чен чрезвычайным послом при протекторе. 

27 ноября 1797 г., в Зимнем дворце состоялась 
тсржественная аудиенция, во время которой Па- 
вел I принял звание протектора и ему вручен 
был привезенный Рачинским (а не Литтой, ко- 
торый России больше не покида.я и принял рус- 
ское подцанство) крест Великого Магистра ^еап 
йе 1а '\/'а1е1;1;е, хранившийся в сокровищнице собо- 
ра на Мальте. Все это было вполне канонично и 
«совместимо с установлениями и законами ор- 
дена». 

Осложнения начались тогда, когда в июне 
1798 г. Наполеон захватил Мальту, и Гембеш, не 
оказав никакого сопротивления и подписав ка- 
питуляцию, переехал в Триест. Захватил же На- 
полеон Мальту потому, что текст конвенции 4/15 
января 1797 г. перехвачен был им в Анконе, и 
тогда же было получено известие о провозгла- 
шение Павла I протектором. Директория прика- 
зала Наполеону оккупировать остров, опасаясь 
внедрения России в Средиземное море. 

Капитуляция Гембеша вызвала взрыв него- 
дования среди рьщарей. Собравшись в Петер- 
бурге и признав его лишенным звания Великого 
Магистра, они избрали таковым Ирлператора Па- 
вла I. Нужно иметь в виду, что в ноябре 1797 г. 
корпус Принца Кондэ был принят на русскую 
служ:бу и в нем был 41 Мальтийский рыцарь. 

Декларацией от 2 ноября 1798 г., Павел I при- 
нял звание Великого Магистра, и две недели 
спустя в Зимнем дворце состоялась аудиенция, 
во время которой рыцари передали Императору 
Мальтш^скую корону и атрибуты его новой вла- 
сти и коленопреклоненно принесли ему присягу 
в верности. Не теряя времени, 29 ноября того-же 
года, Павел I осуществляет то, на что имеется 



указание в конвенции 2/15 января 1797 г. и изда- 
ет манифест, которым создается приорат Ордена 
Св. Иоанна Иерусалимского для православных, 
а 28 декабря 1798 года новый манифест, который 
не оставляет никаких сомнени!! в вопросе о том, 
что именно было учреждено 29 ноября. Мани- 
фест этот говорил о составлении Ордена Св. Ио- 
анна Иерусалимского из двух Великих Приора- 
тов Российско-католического и Российского и о 
праве и старшинстве принятых в сей орден особ. 

«В сходстве благоразумных учреждений по- 
всеместно наблюдаемых в Державном Ордене 
Св. Иоанна Иерусалрхмского и дабы дать более 
твердости и существенности основанию сего ор- 
дена в Империи Нашей, мы признали за благо 
следующим образом установить в нем пределы 
достоинства, старшинство и право всех тех, кои 
к оному принадлежать будут. По учреждениям. 
Нами в разные времена делаемым, Орден Св. 
Иоанна Иерусалимского в Империи Нашей со- 
ставлен быть имеет из Великого Приорства Рос- 
сш^ско-Катслического, основанного учреждени- 
ем 1 генваря 1797 г. и из Великого Приорства 
Российского, основанного учреждением 29 но- 
ября 1798 г. Особы, которые по исполнении всего 
в сих учреждениях подписанного, пргшяты бу- 
дут в одном из сих двух Великих Приорств, дол- 
жны по Высочайшей Нашей воле оставаться 
всякий в пределах приорства своего так, что 
никто права, ни старшинства, ни командорства, 
кроме того приорства, в коем он принят был, 
иметь не должен. Во всех же случаях, когда сии 
два приорства соединены, кава.леры, составляю- 
щие их, в сходстве статутов Ордена ранжиро- 
ваться имеют каж;дый по своему старшинству». 

Но между этими двумя манифестами, 16 де- 
кабря 1798 г. был издан третий, которым Импе- 
ратор повелевает «опубликовать по всей Импе- 
рии», что он «воспринял на себя звание Великого 
Магистра», мотивирует это, определяет «главное 
местопребывание того ордена в Императорской 
Нашей столице», наконец повелевает «о таковом 
восприятии нами качества Великого Магистра 
Ордена Св. Иоанна Иерусалимского опублико- 
вать во всей Империи Нашей и оное внести, где 
приличествует в титул наш». 

22 декабря 1798 г. Сенат, рассмотрев Имен- 
ной Высочайший Указ о включении титула Ве- 
ликого Магистра Ордена Св. Иоанна Иерусал1'1м- 
ского в Императорский титул, приня.л решение, 
и новый титул был редактирован так: «Божьей 
поспешествующи милостью мы, Павел I, Импе- 
ратор и Самодержец Всероссийский Дитмар- 

ский и Ольденбургский, Государь Еверский и 
Великий Магистр Ордена Св. Иоанна Иеруса- 
лимского и пр. и пр. и пр.» 

Великий Магистр помещен Сенатом в самом 
конце титула. На том же месте остался Великий 
Магистр в Императорском титуле и тогда, когда, 
23 февраля 1799 г.. Сенат по Высочайшему по- 



велению включил в него: «речь Державного» и 
Орден Св. Иоанна Иерусалимского вновь стал 
Державным. 

Само собо11 разумеется, что избрание Вели- 
ким Магистром католического Ордена правосла- 
вного Императора и создание приората того же 
Ордена для не-католиков не «совместимо было с 
установлениями и законами Ордена». Конечно, 
согласия Папы испрошено не бы.яо и искать от- 
вета на этот вопрос в полном собрании законов 
Российской Империи дело безнадежное. Ответ 
же на этот вопрос находим мы в документах, 
опубликованных на основании изысканий, про- 
изведенных в архивах Ватикана и Неаполя. 

И, прежде всего, нуж^но знать, что кроме гра- 
фа Юлия Литты в Петербурге находился его 
родной брат граф Лоренцо Литта. Еще Екатери- 
на П, незадолго до кончины, выразила пожела- 
ние, чтобы Папа акредитовал при ней нунция, 
для урегулирования вопросов, возникающих в 
связи с переходом к Росси польских террито- 
рий, населенных католиками. Павел I, вступив 
на престол, подтвердил это пожелание и вышло 
так, что нунцием (присутствовавшим 5 апре.пя 
на коронации Павла I в Москве) был назначен 
брат Юлия Литта. 

Оба брата приняли детальное участие во 
всем, что произошло. Едва-ли они не отдавали 
себе отчета в неприемлемости для Ватикана 
принятых решений, но видимо надеялись на то, 
что проистекавшие от этого выгоды для Ордена 
и католичества в России, дадут возможность 
временно обойти молчанием и закрыть глаза на 
незаконность совершаемого. 

Мальтийский Орден был суверенным. Об из- 
брании нового Магистра оповещены были главы 
всех христианских государств и все, во главе с 
Императором Австрийским (но за исключением 
короля Испанского и Франции) признали Пав- 
ла I Великим Магистром. Молчал лишь Папа 
Пий VI, вынужденный в то время покинуть Рим 
и переехать во Флоренцию. 

Наконец, 16 марта 1799 г., кардинал Одеско- 
льги в письме на имя нунция излагает точку 
зрения Папы на этот вопрос. Его Святейшество, 
пишет кардинал, считает незаконным и наруша- 
ющим статут Ордена лишение Гембеша звания 
Великого Магистра. Еще более неправильным 
считает он избрание Велик^пй Магистром не ка- 
толика. Что же касается вновь созданного прио- 
рата для русских, то о нем не стоит и говорить. 
В лучшем случае, можно его терпеть, но его ни- 
когда нельзя будет признать. Конечно, Импера- 
тор во всем, что он сделал, руководствовался 
лучшими намерениями в отношении главы ка- 
толичества и Мальтийского Ордена, но в данном 
случае затронуты вопросы принципиальные, и 
Папа, духовный покровитель Ордена и высший 
хранитель его конститущш, не может идти на 
компромиссы. 



К этому письму было приложено другое, шиф- 
рованное, в котором было сказано, что Литта 
должен довести до сведения Императора содер- 
зкание нешифрованного письма лишь в том слу- 
чае, если у него есть полная уверенность в том 
том, что дело не вызовет изменения великодуш- 
ного отношения Павла I к католичеству и его 
главе. Вместе с тем, до сведения нунция доводи- 
лось, что Папа свою точку зрения, временно, 
гласности предавать не будет, но что документ 
этот дасть возможность в будущем доказать пе- 
ред всем миром, как он защищал права Ватика- 
на и Мальтийского Ордена. 

Случилось, однако, то, чего никто не предви- 
дел. Дипломатическая вализа была вскрыта, и 
если шифрованный текст прочтен быть не мог, 
то точка зрения Папы все-же стала известна 
Императору, реакция которого не заставила се- 
бя ждать. Лоренцо Литта, папский нунций, по- 
лучил приказание в 24 часа покинуть Петер- 
бург и пределы России, Юлию-же Литта прика- 
зано уехать в деревню, в имение его жены. Сле- 
дует сказать, что рыцарем Мальтийского Орде- 
на он никогда не переставал быть, но для того, 
чтобы дать ему возможность жениться. Папа, 
идя навстречу пожеланию Павла I, снял с него 
обет безбрачия. Впоследствии он вернулся в Пе- 
тербург, в 1810 г. назначен был членом Государ- 
ственного Совета и не переставал заниматься 
делами Ордена. 

После высылки нунгщя, в Петербурге остал- 
ся его заместитель Бенвенути, из донесений ко- 
торого скоро выяснилось, что Павел I ничуть не 
изменил своего отношения к Папе и католиче- 
ству и готов пр1шять нового нунция, при усло- 
вии, что Папа признает его Великим Магистром. 
Мы знаем также из писем иезуита Грубера, ко- 
торый пользова.тся исключительным благорас- 
положением Павла I, что он предлагает, Папе, 
если понадобится, переехать в Россию, что он 
мечтает о соединении Церквей и «душою като- 
лик». 

17 ноября 1800 г. Павел I приглашает к себе 
посланника Неаполитанского короля, герцога 
Серра-Каприола, и просит его написать в Неа- 
по.ть, с тем чтобы об этом было доведено до све- 
дения Папы Пия VII*) нижеследующее: он, Па- 
вел I, душой католик, и все что он делал за по- 
следние годы для Мальтийского Ордена, он де- 
лал на пользу католицизма. Он готов признать 
Папу главой не только католичества, но и пра- 
вославия «как первого епископа христианства». 
Он желает соед1шения Церквей. Он надеется, 
что, ознакомившись с его точкой зрения, Папа 
и испанский Король изменят свое отношение к 
нему. Сказав все это, Павел просил герцога при- 
нести ему на просмотр то, что он напишет. 



*) Пш! VI скончался летом 1799 г. 



На следующий день Серра-Кагтриола был 
вновь принят Императором, который вычерк- 
нул все то, что могло быть истолковано, как его 
намерение принять католичество. «Я стану ка- 
толиком», сказал он, «только тогда, когда церк- 
ви соединятся и, вообще, будет только одна 
церковь». 

Сообщения тогда были трудные и 9 марта 
1801 г., когда в Риме еще не получили известия 
о кончине Павла I, послана была Бенвенути ин- 
струкция, в которой подтверждалась невозмож- 
ность для Папы признать главой католического 
Ордена Императора, который его. Папу, главой 
церкви не признает. 

Очень интересно донесение русского послан- 



ника при короле Неаполитанском, Лизаневича, 
от 24 января 1801 г., который после аудиенции у 
Папы пишет, что последний сказал ему следую- 
щее: вопрос соединения Церквей настолько ва- 
жен, что он готов лично поехать в Петербург для 
переговоров по этому вопросу, пока же он при- 
казал в Италии епископам возносить в церквах 
молитвы за Царя Павла I и успех его начинания. 
Вот несколько подробностей и деталей об- 
ширной и интересной темы о взаимоотношениях 
Павла I и Ватикана, в связи с избранием Рус- 
ского православного Императора Велики?/! Ма- 
гистром католического Ордена. 

В. Хитрово 



Бой с Буденным 6-8 января 192о года под Ростовом 

(По поводу статьи Е. Ковалева) 



С большим вниманием и интересом прочитал 
я статью Е. Ковалева «Бой с конной армией Бу- 
денного у Батайска и Ольгинской», напечатан- 
ную в № 77 «Военной Были», а также и ранее 
появившуюся статью полковника А. Рябинско- 
го «Кавалерийское дело 6 января 1920 года» в 
№ 71-м. 

Статья полковника Рябинского — рассказ 
очевидца, не участника, об атаке отряда Кубан- 
цев и Терцев генерала Топоркова и бригады ге- 
нерала Барбовича на конницу Буденного. Эпи- 
зод этот был действительно очень ярким и явил- 
ся, по-видимому, переломом в бою 6-го января, 
но считать его единственным фактором победы 
над красными в их попытках форсировать Дон, 
конечно, нельзя, да мне кажется, что полковник 
Рябинский и не стремится этого сказать. 

Статья же Е. Ковалева представляет собой 
подробный разбор всей операции 5-8 января (все 
даты по старому стилю) на основании докумен- 
тальных данных. Каковы же эти данные? Кро- 
ме советских источников, это, большей частью, 
донесения о ходе боя и о выполнении при- 
казаний и также штабные сводки Донской ар- 
мии. Штабные сводки составляются обыкновен- 
но лицами, не участвуюищми непосредственно 
в бою и лишь очень редко могут отразить истин- 
ное развитие событий без поправок участников 
боевых действий. Не знаю, был ли Е. Ковалев 
непосредственным участником этих боев, но, 
судя по некоторым признакам, я склонен, ско- 
рее, думать, что он не был таковым. 

Мне довелось, как командиру 1-го эскадро- 



на Сводно-Гвард ейского кавалерийского полка, 
участвовать во всем отступлении от централь- 
ных губерний России до Новороссийска и, сле- 
довательно, принять участие и в Ростовских бо- 
ях, и я должен, во имя исторической истины, 
внести некоторые поправки, нарисовав правди- 
вую картину этих боев. 

Для того, чтобы общая обстановка была бо- 
лее ясна, надо отметить: во первых, что зима 
была тогда холодная и Дон замерз не 2-го янва- 
ря, а гораздо раньше. 24-го или 25 декабря ушел 
из Ростова в Азовское море ледокол и проломал 
в уже крепком льду полосу, которая немедлен- 
но опять замерзла, затянувпшсь более тонким, 
прозрачным льдом, имевшим вид темной ленты 
на середюте реки. 

Конная бригада генерала Барбовича, отходя 
из каменноугольного района, подошла к Росто- 
ву 27-го декабря, когда город был уж.е занят 
красными. Встреченная огнем, она свернула на 
Гниловскую, в кот-оро!! в это время горел, взры- 
ваясь, поезд с боевьгми пртшасами. Отбив не- 
значительные атаки К01ГНИЦЫ противника, бри- 
гада спустилась через западную часть станицы 
к рэке, вечером перешла по льду через Дон со 
всей своей артиллерией, пулеметными тачан- 
ками и т. д. и пошла по замерзшим плавням (а 
ргх тут 11 верст) на Койсуг, где стала на ночлег. 
И Дон, несмотря на проход ледокола, и плавни 
были прочно замерзшими и один-два дня потеп- 
ления с туманом ш1чего не изменили. 2-го, 3-го 
и 4-го января стояли морозы, 5-го же в полдень 
поднялась сильная метель, дшгешаяся всю ночь, 



до рассвета 6-го января, так что заявление Бу- 
денного, что «плавни были затоплены водой и 
покрыты тонким слоем льда» совершенно не- 
верно. Плавни прочно промерзли и «месиво гря- 
зи, льда и воды», упомянутое Буденным, было 
только в более глубоких местах, где их разби- 
вали наши снаряды. 

Во вторых, неверно так^ке и указание Буден- 
ного, что «наступлению на Батайск совершенно 
не благоприятствовала местность». Правый бе- 
рег Дона — высокий, командующий, а левый — 
низкий, с поясом плавней. Река протекает под 
правым берегом, и обе переправы, Аксайская и 
Нахичеванская, находились вне сферы ружей- 
ного огня с нашей стороны, но были под заш;и- 
той близкого ру»сейного огня красных, не гово- 
ря уже об огне их артиллерии и бронепоездов. 

Возвраш;аясь к статье Е. Ковалева наполшю, 
что наименования частей в грагкданскую войну 
не всегда указывали их силу и поэтому могут 
легко ввести читателя в заблуждеш-ге. Так, хо- 
тя в начале статьи и указаны некоторые циф- 
ровые данные, Е. Ковалев, говоря о Терско-Ку- 
банском отряде генерала Топоркова, называет 
его «сводным конным корпусом» из 8-ми пол- 
ков. Но в нем, по его же словам, было всего око- 
ло 1.580 шашек, а в двух-полковой бригаде ге- 
нерала Барбовича — 1.343 шашек, то есть силы 
приблизительно равные. Так что смело можно 
было бы говорить «бригада генерала Топоркова» 
или же «конный корпус генерала Барбовича». 

Далее Е. Ковалев, описывая начало боя б-го 
января, говорит, что Кубанская дивизия «атако- 
вала красных и стала теснить их к Дону». Кого 
зке могла в крупном столкновени11 «потеснить» 
«дивизия» в 700-750 шашек? 2-3 головных эскад- 
рона? Она могла затем лишь заставить против- 
ника развернуться и потом — отходить перед 
ним растян^'той лавой назад, к Батайску, что 
она и сделала. 

Последующие фразы: «Вся конная группа — 
Кубанская и Терская конные дивизии и брига- 
да генерала Барбовича, во главе с генералом То- 
порковым, обрушилась на кснш-щу противни- 
ка» и т. д. создают определенно ложное впечат- 
ление. Факт1гчески тут атаковали Буденного по 
численности приблизительно четьфе полка — 
или две бригады — генерала Барбовича и гене- 
рала Топоркова. 

По схеме, прллох^енной к статье Е. Ковале- 
ва, от Батайска до Ольгинской как будто бы 
12-13 верст, в действительности ж;е их 28. Чита- 
тель должен это запомнить, ибо это обстоятель- 
ство коренным образом меняет картину боя. 

Каковы ж;е были намереш^я красного коман- 
дования и первые цели, указанные Буденному, 
после форсирования Дона? На этот вопрос Е. 
Ковалев отвечает, щ-1тируя книгу Буденного: «С 
рассветом 6/19-го января 4-я и 11-я кавалерий- 
ские дивизии перешли в энерпгчное наступле- 



ние, имея задачей выйти на ш-шию Кагальниц- 
кая - Азов - Кулешевка - Койсуг - Батайск - 
Злодейскю!. 6-я дивизия использовалась для 
развития успеха 4-ой и 11-ой дивизий...» и да- 
лее, упоминая, что «командующий фронтом Шо- 
рин не согласился с планом, предложенным Бу- 
денным, приказал снова перейти в наступление 
и во что бы то ни стало овладеть Батайском». 

При взгляде на карту становится очевид- 
ным, что красные, владея Нахичеванской и Ак- 
сайской переправами, имели перед собой в за- 
донской степи глубокий, пшриной в 28 верст, 
плацдарм для разворачивания своих сил. Оль- 
гинская запирала выход с Аксайской переправы 
и ее надо было захватить, чтобы обеспечить 
свой левый фланг и тыл прежде, чем идти на- 
Батайск сбивать замок перед Ростовом и захва- 
тывать »:елезнодорожный узел. На остальных 
участках фронта красные должны были насту- 
пать, чтобы сковать на Ш1Х наши воз'юка. План 
Шорина был ясен и целесообразен и первая 
цель, после перехода через Дон и обеспечения 
своего левого фланга, была Батайск. 

Рассматривая развитие боя, надо запомнить, 
что Батайск вдается уступом в плавни, ближе к 
Ростову и, выходя из плавней перед Нахиче- 
ванью, конница Буденного оказывалась сразу на 
уровне его северной окраины. 

4-го января никаких серьезных операций не 
было. «Яростные бои под Ольгршской» — плод 
фантазии Бз^денното, чтобы доказать выполне- 
ние приказаний, как справедливо отмечает Е. 
Ковалев. 

5-го января красные форс1фовали Дон и к 
вечеру Ольгинская была взята, главным обра- 
зом — пепгими частями при поддержке конни- 
цы. Продвижение конных частей на Батайск, а 
таклсе преследовашче отходящих частей 3-го 
Донского корпуса на Хомутовскую, упоми- 
наемое Буденным, были более или ме- 
нее «обозначенными» и захлебнулись, глав- 
ным с^Зразом, в сильной пурге. Конная 
бригада генерала Барбовича, стоявшая в 
Пеленкино, к вечеру 5-го января посед- 
лала по тревоге, чтобы идтт'Г на Батайск, но вы- 
стз'пление было отлолсено до следующего утра 
ввиду сильной вьюги. 

6-го января метель утихла, и утро было сол- 
нечное и ясное. Около 7 часов утра, по донесе- 
нию конных разведчиков-Корниловцев (см. ста- 
тью полковш<гка Рябинского), ядро конной ар- 
мии Буденного начало переходаггь Дон по Нахи- 
чеванской переправе. Это были, как указывает 
в своей книге Буденный, 4-я и 11-я кавалеррга- 
ские дивизии, которые потом, вьпздя из плав- 
ней, стали разворачиваться в направлении на 
Батайск, выслав заслон на Хоглутовск>то-Зло- 
дейский. 

Ольгинская была в руках красной пехоты, и 
с этой стороны Буденный был пока обеспечен. 



— 42 



Конница Буденного шла на Батайск и не из Оль- 
гинской, а с Нахичеванасой переправы, которая 
гораздо ближе. 

Бригада генерала Барбовича вышла утром 
из Пеленкино, через Койсуг, на Батайск. Шла, 
где было можно, переменным аллюром, но ме- 
тель намела за ночь большие заносы снега на 
дороге и поэтому бригада пришла на сборный 
пункт — ж;елезнодорожны1'1 переезд на север- 
ной окраине Батайска — • около 10 часов. К это- 
му времеш! Кубанцы генерала Топоркова, их 
было всего 700-750 шашек, уже отходили силь- 
но растянуто!! лавой на Батайск перед подавля- 
юш;им по численности противником. Бригада 
генерала Барбовича, не успев даже спешиться, 
галопом перешла через железнодорожный пе- 
реезд и, развернувшись на ходу, пошла вместе с 
Терцами в атаку. 

Нет ничего удивительного в том, что этот 
эпизод запомнился полковнику Рябинскому: 
благодаря местности и обстановке, он был на 
редкость картинным и наполшнал скорее бои 
Наполеоновской эпохи, чем современную войну. 
На безграш1Чной снежно-белой, ровной степи с 
разбросанными по ней курганами отходила, сов- 
сем близко от Батайска, сильно растянутая, 
^киддая лава Кубанцев, за ней, на ее плечах, 
густая лава противника с вкрапленными в нее 
пулеметными тачанками, а дальше, темными 
пятнами на снегу — три резервных порядка, по- 
видир.юму бригад. Между ними — снимающие- 
ся с передков на открытой позиции орудия и 
вспышки первых выстрелов. Затем — неожи- 
данное появлет1е из-за железнодорожной на- 
сыпи атакующей на ппфоком галопе нашей 
конгощы, прошедшей через отходящзгю лаву 
Кубанцев и вместе с ней смявшей и лаву и ре- 
зервные порядки противника, не успевшие пол- 
ностью развернуться. 

Атака промчалась версты З-ЗУг, гоня и рубя 
противника, пока не выдохлись кони и затем, 
конечно, остановилась. С обеих сторон части 
стали собтфаться и приводиться в порядок. Про- 
йдя еще немного вперед, наша конница завяза- 
ла с превосходяш^тм по Ч1'[сленности противни- 
ком огневой бой, длившийся до тех пор, пока 
главные силы 4-го Донского конного корпуса, 
сбив заслон красных, не вышли им во фланг и 
не атаковали их. 

Пр^шодимая полковником Рябинским чис- 
ленность сторон — красной конницы 12-14 ты- 
сяч и нашей • — 6 тысяч — слшпком, пожалуй, 
преувеличена. С нашей стороны в бою участво- 
вало около 3 тысяч шашек, а у противника — 
примерно 5-6 тысяч. Надо считать, что в этом 
столкновенир! участвовало с обеих сторон около 
9 тысяч, много — -10 тысяч, шашек. 

Эта первая фаза боя 6-го января разыгралась 
в ЮУа-И ч1сов, до вступления в 6011 главных 
сил 4-го Донского корпуса. Донесение Донцов о 



направлении красньтги в 15 часов частей своей 
коншщы на Батайск объясняется тем, что за- 
слон на Хомутовскую, упорно дравшийся с раз- 
ворачтгвающимися Донцами 4-го корпуса, был 
прин^'жден загнуть свой фланг ввиду продви- 
жения нашей конницы на восток от Батайска. 
Конная группа генералов Барбовича и Топор- 
кова к 13 часам, после атаки, спасшей Батайск и 
отбившей главные силы конницы Буденнного, 
действительно была сосредоточена верстах в 
6 восточнее Батайска. 

Затем последовала вторая фаза этого боя — 
общая атака всеми частями на конницу Буден- 
ного, попавшую в невыгодное положение, и ее 
разгром. Выскочить через плавни обратно на 
Нахичеванскую переправу успела лишь часть 
4-й дивизрш Буденного. Остальные бы.тш прог- 
наны М1СМО нее, на Аксайскую переправу, и на 
станицу Ольгинскую. Части генералов Топор- 
кова и Барбовича продвинулись верст на 18-19 
на восток от Батайска, то есть не дошли до 
Ольгинской верст 10, уже в полной тезхшоте. 

7-го января коншща Добровольческого кор- 
пуса участия в бою не принимала и взятие Оль- 
гинской было делом исключительно Донской 
коннрщы и пехоты. 

8-го января Буденный опять форсировал 
Дон по обеим переправам и с утра, совместно с 
красней пехотой, направил главньп! удар на 
Ольгинскую, наступая сравнительно вяло на 
Батайск. Поскольку я знаю, пехота красных су- 
мела на короткое время занять часть Ольгин- 
ской, но ручаться в этом не могу. Атакованньгй 
во второй половине дня с запада Кубанцами, 
Терцами и бригадой генерала Барбовича, а со 
стороны Ольпшской 4-ым Донским конным кор- 
пусом, Буденный был разбит и окончательно 
отброшен за Дон, потеряв в этих своих двух по- 
пытках форсрфовать реку всю свою артиллерию 
и большую часть пулеметов. 

Ни Донцы, ни Терцы и Кубанцы, ни Добро- 
вольцы, по отдельности, таких блестящих ре- 
зультатов не добились бы. Победа и разгром 
коншщы Буденного были достигнуты только 
общими усилиями всех, а не одних только Дон- 
цов. Такими же обпщми усилияьш держался 
еще месяц фронт по Дону, фронт, на котором не 
наступило затишья вплоть до обратного взятия 
нами Ростова 7-8 февраля. 

Оставшиеся еще в живых участники всех 
этих боев всполшят, наверное, что добровольче- 
скую конную бригаду прозвали тогда«пожарной 
командой Барбовича», так как ее все время бро- 
сали восстанавливать положение то на один, то 
на другой угрожаемый участок. Дралась она и 
под Азовом, и в Кулешевке, и под Ольгинской, 
побывала в самой Ольгинской, и на гати к Ак- 
саю, хотя это было далеко вниз от участка Доб- 
ровольческого корпуса. 

Не могу я согласиться и с заключением Е. 



43 — 



Ковалева, что проигрыш нами боев 6-8 января 
был бы немедленным и трагическим концом во- 
оруженной борьбы, которого удалось избежать 
лишь благодаря Донским казакам. Вековая бое- 
вая слава лихих кавалеристов-Донцов всем 
известна и не нуждается в подтверждении. Со- 
бытия после революции ее не затрагивают и не 
могут ее умалить. Но революция, со всеми ее 
последствиями, была. Лучшие части войск раз- 
лагались и теряли боеспособность, и Доьш;ы не 
могли быть и не были исключением; много их 
было и у Буденного. 

Когда, месяц спустя, тот же Буденный про- 
рвался на Маныче и вся наша конница была 
собрана под командованием генерала Павлова, 
чтобы ликвид1фовать этот прорыв, в бою под 
Егорлыцкой 17-го февраля бригада генерала 
Барбовича, исполняя приказание, пошла в ата- 
ку, главные силы Донцов так и остались стоять 
безучастными свидетелянш и в атаку не пошли. 
Бригада дошла до артиллерийских позиций про- 
тивника и взяла батарею, но, не поддержанная, 
была окрулсена и остатки ее с трудом пробились 



обратно. В Сводно-Гвардейском кавалерийском 
полку из 16 офицеров, находившихся в строю, 
вышли из боя невредимылш лишь два, четыре 
были ранены, и десять офицеров были убиты. 
Прорыв ликвидирован не был, и белые армии 
попали в такое же тяжелое положение, в каком 
они очутились бы в случае поражения под Ро- 
стовом. А и «Новороссийск», и «Крым», и «за- 
граница» после этого все же были. 

Я разобрал здесь только лишь действия кон- 
ницы. Пехота Добровольческого корпуса все эти 
дни успешно отбивала на своих участках атаки 
красных, ведшиеся по всему ниж;нему Дону. Как 
видно из статьи полковника Рябинского, Корни- 
ловцы утром б-го января приготовились встре- 
тить, если нужно, Буденного под Батайском, а в 
бою с ним 8-го января они принимали активное 
участие, наступая от Батайска на восток вдоль 
по п.павням. 



май 1966 г. 
Парияс. 



Г. Г. Раух 



По поводу статьи Павла Шапошникова ^'Охрана границ Российских» 



Прежде всего, к сведению автора, нужно 
сказать, что его обв1шения о отсутствии интере- 
са к истории пограничников совершенно неспра- 
ведливы. В нашем журнале «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» 
в №№ 27 — 30, в статье «От Батума до Трапе- 
зунда», описана боевая служба и работа погра- 
ничников на турецком фронте в первую миро- 
вую войну. В № 32 того-же журнала К. Л. Леу- 
ман красочно описал краткую историю Погра- 
ничной Стражи. В № 42 «БЫЛИ» также поме- 
щена статья и под тем ж;е заглавием «Оясерелье 
Земли Русской» автора этого письма, в которой 
даются довольно подробные сведения о составе 
и службе Корпуса Пограничной Стражи в мир- 
ное время. Наконец, в одной из русских газет, 
издаюш,ихся в Нью-Йорке, неоднократно печа- 
тались очерки из жизни пограничников. С. Н. 
Сомова. Можно и в «ЧАСОВОМ» найти описа- 
ние быта и слулсбы тех, кто охранял государст- 
венную гран1ш,у. Были и еще материалы, но 
остановимся на указанньгх вьпле. 

Икона Введения во Храм Пресвятой Богоро- 
дицы, ссоруж;енная иждивением бывшргх чинов 
Корпуса, находится в Храме на рю Дарю, в Па- 
рияш, и егкегодно перед ней в день храмового 
праздника Отдельного Корпуса Пограничной 
Стражи собираются оставшиеся еще в живых 
пограничники. 



Не думаю, что Корчемная Стража была уч- 
реждена при Борисе Годунове для охраны гра- 
Н1ЩЫ западной и т. д., как пишет автор статьи, 
ибо в Пособии Командиру Отряда о правилах 
службы Пограничного Надзора (изд. 1 — 7-1899 
г.) сказано, что «Корчемная Стража учреждена 
(Циркуляр О. К. П. С. № 9765 1894 г.) для отвра- 
щения в приграничных с иностранными госу- 
дарствами уездах водворения из заграницы 
контрабандных питей и для усиления надзора 
за непродажею изделий, неоплаченных акци- 
зом.. На обязанности ее лежит задержание по- 
добных изделий и привлечение к ответственно- 
сти торгуюнщх ими. Ее обязанности сходны во 
многом с таковыми чинов Пограничной стражи, 
во многом содействуют искоренению контра- 
бандного промысла». По существу дела, пра- 
вильное установление законного сбора таможен- 
ных пошлин положено в царствование Царя 
Алексея Михайловича, в 1645 году, когда «Сочи- 
нена уставная грамота о сборе сих пошлин», чем 
и заведьгаал Особый Приказ, называвшийся 
«Большой приказ». В Москве находилось не- 
сколько таможен, которые именовались Номер- 
ною Избою, Мытным Двором и Большою Тамож. 
нею. Только при Петре Велш<;ом, указом его в 
1716 году учрегкдена была Особая Коммерц- 
Коллегия для ведения торговых дел и Цоль- 



Конторы, таможенные учрелсдения для сбора 
пошлин с товаров. 

Для охраны этих учреждений впервые были 
созданы воинские команды от армейских пол- 
ков, а в Приморские Цоль-Конторы — даны па- 
русные суда и гребные галеры, с экипажем мат. 
росов и морских офицеров. 27 сентября 1782 го- 
да. Императрица Екатерина II издала указ об 
учреждении Особой Таможенной Цепи и Стра- 
жи. Этот год и является, по существу, годом 
основания Пограничной Стражи, прошедшей на 
своем дальнейшем пути много этапов перефор- 
мирований, вылившихся, наконец, в стройную 
единую воинскую организацию Отдельного Кор- 
пуса Пограничной Стражи. 

Император Александр III не был Шефом 3-й 



Либавской бригады, да такой бригады и не су- 
ществовало. Он был Шефом 1-й Санкт-Петер- 
бургской бригады. 3-же бригада была не Либав- 
ская, а Аренсбургская. 

Никогда фуражки Пограничной Стражи не 
были палево (желто? )-зеленого цвета. Тулья все- 
гда была зеленая а окольшг синий, по цвету при- 
борного сукна. 

Остается еще добавить что автор не упомя- 
нул о том, что Кавказские Пограничные бригады 
так:же выставили на Кавказский фронт 1 и 2 
конные и 3, 4 и 5 пешие Пограшччные Кавказ- 
ские полки. Была и своя Пограничная артилле- 
рия (горные пупжи). 

Георгий Аустрин 



Письма в Редакцию 



в номере 77 жгурнала, в статье И. Ф. Рубец 
«Конные атаки Российской Императорской ка- 
валерии в мировую войну», в абзаце 4-м сказа- 
но: «31 августа взвод Кавалергардского полка, 
под командой Св. Князя Ливена (Сергея)...» 

Ради исторической верности, смею сделать 
следующие поправки: имя князя Ливена было 
Анатолий а не Сергей. Описанная атака, за ко- 
торую князь Ливен получил Орден Св. Георгия 
4-й ст. произошла не 31 августа а 3 августа. 

Николай барон Будберг 



В № 80 нашего ясурнэла, на стр. 43-й в Си- 
стематическом указателе», я обратил внимание 
на несовсем верно переданные заглавия моих 
статей касательно л. гв. 1-го Стрелкового Его 
Величества полка. Правильно следует читать: 
1) «Впечатления и эпизоды из цикла Вильно- 
Молодечненской операции 1915 года» — № 60 
— 1963 г. стр. 5; 2) «1916 год» — № 63 1963 г. стр. 
23. 

Николай барон БУДБЕРГ 



В своей интересной статье «Река Стоход и 
Рудка-Черевищенский плацдарм» в № 80 на- 
шего ж;урнала, полковник Я. Демьяненко пи- 
шет, мелсду прочим, что я опгибаюсь, говоря в 
своей статье «Черевищенское предмостное ук- 
репление» в № 46 «ВОЕННОЙ БЫЛИ», что этот 
плацдарм возник как результат боев частей 34- 
го армейского корпуса. 

Я никогда не утверж;дал, что плацдарм этот 
возник в результате исключительно боев 34-го 
корпуса. Единственное, что я сказал по этому 
поводу это то, что части 34-го корпуса, в штабе 
которого я занимал с января 1917 г. должность 
старшего адъютанта по оперативной части, так- 
же принимали участие в боях на Стоходе, в ре- 
зультате которых возникло это Черевищенское 
предмостное укрепление. 

Кроме того, я хотел бы указать еще на то об- 
стоятельство, что в нашей Императорской армии 
было только два Туркестанских корпуса из ко- 
торых 2-й всю войну находился на Кавказском 
Фронте, а 1-й, с самого начала войны на евро- 
пейском. Таким образом. Туркестанский корпус, 
о котором вспоминает автор, был имен- 
но 1-й, который потом, в начале 1917 го- 
да, занимал участок вдоль Стохода, непосред- 
ственно левее нашего 34-го корпуса. 

В. Кочубей 



45 — 



в статье С. П. Андоленко «Знамена армии 
ген. Ренненкампфа», помещенной в № 78 Ваше- 
го журнала, сообщается что знамя 119 пехот. 
Коломенского полка, после взятия его немцами, 
находилось до 1945 года, в Берлинском Цейх- 
гаузе. 

После неожиданного занятия г. Вильно кра- 
сными, в самом начале второй мировой войны, 
я бежал на запад и провел всю войну в Берлине. 
Регулярно, каждое воскресенье, я отправлялся 
в Цейхгауз, до дня его закрытия, в конце 1944 
года и неизменно заходил в отделение Музея, 
посвященное боям с русской армией. Там были 
выставлены древки знамен, частью с лентами, 
с орлами и со скобами, но НИ ОДНОГО РУС- 
СКОГО ПОЛОТНИЩА там не было. Единствен- 
но, в рамке на стене висел кусок полотнища, ве- 
личиной с квадратный дециметр. Надпись гла- 
сила что это кусок знамени неизвестного полка, 
найденный на умершем военнопленном. 

л. гв. Гренадерского полка капитан Максимов 



В № 79 нашего журнала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ», 
в статье А. Невзорова ««Начало первой великой 
войны 1914 г.», автор рассказывает о том, что в 
первые дни мобилизации его рота вьш1ла на 
фронт, имея на положении рядовых 50 человек 
унтер-офицеров запаса. Подобные же сведения 
сообщил мне в 1938 г. штабс-капитан Клечков- 
ский. У него в роте в начале войны было 68 ун- 
тер-офицеров, призванных по мобилизацш! и 
ставших в строй рядовыми. На моей личной па- 
мяти, в Севастополе, Военно-морского Судебно- 
го ведомства ген. майор П. В. Дэвисон долго вел 
переписку, дойдя до самых высших инстанций 
об использовании по специальности своего быв- 
шего служащего старшего фейерверкера артил- 
лерии, направленного, по мобилизации рядовым 
в пехоту. Когда добились его перевода в артилле- 
рию — было уже поздно. Он приехал полным 
инвалидом. 

Такое восмутительное отношение к лучшему 
элементу запаса, видимо, было у нас явлением 
всеобпщм и исходило от Мобилизационного от- 
дела Главного Штаба. Неужели же там никому 
не пришло в голову использовать более продук- 
тивно этот ценнейший человеческий материал. 

Что сеялось в начале — было пожато в 1917 
году. 

В. А. 



На стр. 38-й № 79 журнала ВОЕННАЯ 
БЫЛЬ», статья П. Шапошникова «Охрана гра- 
ниц Российских» заканчивается так: «Заамур- 
ские конные полки, прибыв на фронт в марте 
1915 года, были распределены по кавалерийс- 
ким дивизиям. 1-й и 2-й полки — при 1-й гвардей- 
ской кавалерийской дивизии .В мае 1916 г. они 
совершили, беспримерную в военной истории, 
кавалерийскую атаку на укрепленную прово- 
лочными заграждениями австрийскую поз1ш;ию 
под г. Луцком, прорвали ее и тем положили на- 
чало Брусиловскому наступлению 16-го года... 
Командиры этих полков... были награждены 
Орденами Св. Георгия...» 

На самом-ж;е деле, прибывшие в марте 1915 
года на Юго-Западный фронт 1-й и 2-й Заамур- 
ские конные полки составили вторую бригаду 
вновь сформированной Сводной кавалерийс- 
кой дивизии. Первую бригаду этой же дивизии 
составили полки лейб-гв. Уланский Его Вели- 
чества, лейб-гв. Гродненский гусарский и 3-я 
батарея лейб-гв. Конной Артиллерии. 

«Безпримерная в военной истории кавале- 
рийская атака...», о которой говорит автор, ста- 
тьи и за которую командиры 1-го и 2-го Заамур- 
ских конных полков были награждены ордена- 
ми Св. Георгия произошла не в 1916 году под 
Луцком, то-есть на Вольши а под г. Городенкой, 
в Галищ1и, 28 апреля ст. ст. 1915 года. В этой 
атаке, кроме указанных двух Заамурских кон- 
ных полков, приняли участие в конном строю 
— 2 эскадрона Гродненских гусар (три других 
эскадрона атаковали окопы противника в пе- 
шем строю а 6-й эскадрон гусар находился в 
прикрытии 3-й батареи л. гв. Конной Артилле- 
рии). Части, участвовавшие в этой атаке, понес- 
ли тягкелые потери: 1-й и 2-й Заамурские кон- 
ные полки из пятисотенного состава были све- 
дены в трехсотенные, Гродненские гусары по- 
теряли 2-х офицеров и 39 гусар убитыми, 2-х 
офицеров и 55 гусар ранеными и 60 лошадей. 
(Потери гусар указаны на основании воспоми- 
наний участника боя командира 5-го эскадрона 
гусар шт. ротм. А. Е. Панчулидзева). 

Противник был: батальон австрийской пехо- 
ты, две роты прусского пехотного полка, и час- 
ти 1 кирасирского, 4 и 6 гусарских, 4 и Ю улан- 
ских прусских полков. 

Б. Лагодовский бывший офицер 3-й батареи 
лейб-гвардии Ко1шой Артиллерии. 

В номере 80-м журнала, в статье «Орден Свя- 
того Иоанна Иерусалимского» сказано, что Им- 
ператор Павел 1 «учинился Великим Магистром 
самоч1шно», с чем невозмолсно согласиться. 



— 46 — 



Краткая историческая справка: согласно 
конвенции, заключенной 15 января 1797 г. меж- 
ду Гроссмейстером Мальтийского Ордена Св. 
Иоанна Иерусалрпиского князем Ф. де-Роган и 
Императором Павлом I, Император, в том же 
году 29 ноября, провозгласил себя протектором 
ордена, а 16 декабря 1798 г. и его гросмейстером, 
образовав «на вечные времена «Великое Россий- 
ское Приорство и дав правила для фамильных 
родовых наследственных командоров. 

Приором был назначен Наследник Цесаре- 
вич Александр Павлович. Такое звание перехо- 
дило в наследственном порядке к его царствую- 
щим преемникам. Лишена всякого основаьтая 
молва об упразднении приорства Императором 
Александром I в 1817 г. Также и при последую- 
щих царствованиях ничего не было изменено в 
существовании приорства. В Париже хранится 
послужной список князя А. В. Трубецкого, где 
ему, как старшему сыну наследственного коман- 
дора. Высочайше указано в 1867 г. принять это 
звание и носить мальт^шский крест. 

Кончина Императора Николая II прекрати- 
ла наследственную преемственность приоров. 
Следующим приором стал Великий Князь Алек- 
сандр Михайлович до своей кончины в 1933 г., 
после него приором был Великий Князь Андрей 
Владимирович, а затем, после его кончины в 
1955 г. Великий Князь Владимир Кириллович. 

19 февраля 1955 года французское прави- 
тельство дало разрешение на открытие Велико- 
го Российского приорства Ордена Святого Иоан- 
на Иерусалимского, которое было зарегистри- 
ровано в Журналь Оффисиель под ном. 55/239. 
В приорство могут вступать лишь старшие в ро- 
де потомки лиц, возведенных в то или другое 
звание Императором Павлом I, зарегистриро- 
ванные в придворных календарях того времени. 

15 марта 1956 г. в Риме состоялось признание 
Российского приорства под наименованием Сою- 
за потомков наследственных командоров и ка- 
валеров Великого приорства Российского Орде- 
на Святого Иоанна Иерусалимского. Об этом 
Ватикан уведомил своих представителей, акре- 
дитированных при государственных образова- 
ниях других стран, в том числе и князя Гюи де 
Полиньяка, председателя Объединения Маль- 
тийского ордена во Франции. 

Союз потомков получает ежегодно приглаше- 
ния на все традиционные торжества Мальтий- 
ского ордена, происходящие в Версальском 
дворце. Великий Князь Владимир Кирил.лович 
получил от Мальтийского ордена звание бальи 
(судьи) большого креста. 

Почетный кавалер И. Н. Адамович 

НЕОБХОДИМЫЕ ИСПРАВЛЕНИЯ 

1) В статье В. Е, Милодановича «Прорыв 
фронта» в № 78 журнала на стр. 13-й пункт 2-й 



следует читать не «перемещение» окопов, а «пе- 
ремощение». 

2) В статье Е. А. Милодановича «Вильна- 
Люблин» в № 79 журнала — в Люблине стояла 
не 17 пехотная дивизия а 18-я. 

ИСПРАВЛЕНИЕ 

В статье моей «Заметки о коннице», поме- 
щенной в № 80 «ВОЕННОЙ БЫЛИ», при пе- 
чатании вкралась ошибка. Армейским уланам 
и гусарам дана форма не в январе а в декабре 
1907 г.. Высочайшим Приказом от 6 декабря 
1907 г.. 

А. Лев1ЩК11Й 

К ВОПРОСУ О ТРОФЕЯХ 9-ой АРМИИ 
ЗА ИВАНГОРОДСКУЮ ОПЕРАЦИЮ 

Гвардия под Ивангородом — 15000 пленных, 
? орудий и 13 пул ем. (минимум); 

18-я пехот, дивизия 18-20-Х под Влостовым 
— 3000 плен., 20 ор. и 16 нулем.; 

3-я гренадер, дивизия 9-19-Х — 250 (мини- 
мум) плен., 6 орудий, 2 нулем.; 

146 пех. Царицьгаский полк — 16-20-Х Сан- 
домир — 3 орудия и 2 нулем. 

179 пех. Усть- Двинский полк 13-Х — 700 плен- 

Итого: 18950 плен., 29 ор. и 33 пулем. Надо 
считать 20 тысяч, потому что, несомненно, Ца- 
рицынский полк, кроме орудий, взял и какое то 
количество пленных. 

В. Б.-К. 



ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ 

на 15) — ■ Генерал от кавалерии Плеве скон- 
чался в Москве, в Университетской клинике 
нервньгх болезней, от кровоизлияния в мозг 28 
марта 1916 г. Перед кончиной, он перешел в 
православие. После увольнения от должности, 
жил на квартире при Штабе Московского Воен- 
ного Округа и лечил нервы, расшатанные пере- 
утомлением. 

17) в статье Евгения Молло на стр. 35 указа- 
но что Фанагорийский гренадер получил Донат- 
ный Знак Ордена Св. Иоанна Иерусалимского 
№ 483, находящийся теперь в Эрмитаже. Нель- 
зя ли узнать его фамилию? Может быть можно 
получить фамилии и других фанагорийцев, мо- 
гущих быть в числе 1129 награжденных? 

В. Щавинский 

18) В книге ген. Масловского «Мировая вой- 
на на Кавказском фронте» на стр. 326, в составе 
батальона полковника Татиева, указана «Жен- 
ская Дружина». Не может ли кто-нибудь дать 
более подробные сведения об этой воинской ча- 
сти? 



Систематический Указатель журнала «Военная Быль» 



2 пехотный Софийский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

3 пехотньт Нарвский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

4 пехотный Копорский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

5 пехотный Калул^ский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — Х» 72 — 
1965 г. стр. 43. то-же — № 73 — 1965 г. стр. 47 

6 пехотный Либавский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

7 пехотный Ревельский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

8 пехотный Эстляндский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — ■ 
1965 г. стр. 42 

21 пехотньш Муромский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

22 пехотный Нижегородский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

23 пехотный Низовский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

24 пехотный Симбирский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — Л'Ь 72 — 
1965 г. стр. 42 

29 пехотный Черниговский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

30 пехотный Полтавский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

31 пехотный Алексеевский полк 

Судьба знамен арм1«1 ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 43. то-же — № 73 — 1965 г. стр. 47 

32 пехотный Кременчугский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 

1965 г. стр. 42 
40 пехотный Кольгеанский полк 
Бой у Лащева 14 авг. 1914 г. — № 51 — 1961 г. 

стр. 3 
Отец Феодор — № 57 — 1962 г. стр. 21 
45 пехотный Азовский полк 

СтаричкоБское знамя — № 54 — 1962 г. стр. 36 
81 пехотный Апшеронский полк 
Ночная атака — № 53 — 1962 г. стр. 23 
Еше один памятник — • ^№ 71 — 1965 г. стр. 41 



83 пехотный Самурский полк 

Члены полковой семьи — № 61 — 1963 г. стр. 4 

102 пехотный Вятский полк 

К статье Цимбалюка — № 67 — 1964 г. стр. 45 

В Лодзинских боях — № 73 — 1965 г. стр. 32 

108 пехотный Саратовский полк 

Назначение командиром полка — № 71 — 1965 

г. стр. 30 
128 пехотный Старооскольский полк 
Офицеры и солдаты — № 71 — 1965 г. стр. 11 

141 пехотный Мо»{айский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 

— 1965 г. стр. 42 

142 пехотный Звенигородский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — Л'2 72 — 
1965 г. стр. 42 

знамени — № 73 — 1965 г. стр. 48 

143 пехотный Дорогобужский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

144 пехотный Каншрский полк 

Судьба знамен армии ген. Самсонова — № 72 — 
1965 г. стр. 42 

148 пехотный Каспийский полк 

Бой Каспийского полка — № 61 — 1963 г. стр. 22 

241 пехотный Орский полк 

Занесение в списки части — № 74 — 1965 г. стр. 
47. 

269 пехотный Новоржевский полк 

Воспоминание г.г. офицеров 269 п. Новорж. пол- 
ка — № 51 — 1961 г. стр. 31 

275 пехотный Лебединский полк 

Газовая атака — Л'Ь 70 — ноябрь 1964 г. стр. 5 

320 пехотный Чембарский полк 

Василий Рябов — № 71 — 1965 г. стр. 45; № 73 

— 1965 г. стр. 45 

13, 14, 15, 16, Стрелки Железной бригады 

Мое первое знакомство с Ген. Деникиным — 

№ 62 — 1963 г. стр. 2 
37 Сиб1фский стрелковый полк 
С Сибирскими стрелками — № 72 — 1965 г. 

стр. 32 

1 Его Вел. Восточно-Сибирский стрелковый полк 
Дела давно минувший дней — № 68 — 1964 г. 

стр. 30 
3 Восточно-Сибирский стрелковый полк 
Дела давно минувших дней — № 72 и 84 — 1965 

г. стр. 36 и 1 
5 Туркестанский (Закаспийский) полк 
5-й Закаспийский Кот — № 53 — 1963 г. стр. 42 

2 Особьш полк 

№ 52 — 1962 г. стр. 16 
№ 53 — 1962 г. стр. 12 



Редактор Алексей Геринг 

Ье Виесюиг: М. А. Сиег1П5. 



Пом. Редактора К. М. Перепеловский 

Р.1.и.Р., 3, гие аи 5аЬо1, Тип 6* 



ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬС ТВО «ТАНАИС» 

Вышла из печати и поступила в продажу книга 

С. п. Дндоленно 

Полковые знаки Русской Армии 

Книга содержит рисунки около 500 русских полковых знаков, 230 стр. текста, в 
переплете. Описание каясдого знака по русски, подписи по французски и предисло- 
вие на четьфех языках: русском, французском, английском и немецком. Цена книги 
— 24 франка, В странах заокеанских — 6 ам. дол. без пересылки. Склад из- 
дания «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» 61, гие СЬагйоп- Ьа^асЬе, Рапз 16. Продается 
во всех русских книжных магазинах Парижа и у представителей «ВОЕННОЙ БЫ- 
ЛИ» в провинции и заграницей. 



I НА СКЛАДЕ ИМЕЮТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ 
I КНИГИ, ДОХОД ОТ ПРОДАЖИ 

I КОТОРЫХ ИДЕТ В ПОЛЬЗУ 

I ИЗДАТЕЛЬСТВА 



= К. Р. — Полное собр. соч. т. 1 — 15 фр 
I И. БЕЛОГОРСКИЙ — Вчера. Роман в 
I 2-х тт. — 50 фр. 

I А. А. ЛАМПЕ — Пути верных — 16 фр. 
I И. И. КАТЕНЕВ — Повесть о двух дру- 
I зях — 15 фр. 

1 Кирасиры Его Величества — Последние 
I дни мирной жизни — 10 фр. 

I А. П. БОГАЕВСКИЙ-Воспоминаия 12 фр. 
н Кн. ИШЕЕВ — Осколки прошлого 
I — 7 фр. 50 

I А. Л. МАРКОВ — Кадеты и юнкера. 
I — 20 фр. 

I Л. МАСЯНОВ — Гибель Уральского ка- 
= зачьего войска — 15 фр. 

I СБОРНИК ПАМЯТИ ВЕЛ. КН. КОН- 
I СТАНТИНА КОНСТАНТИНОВИЧА 2-е 
1 издание — 15 фр. 

I ГОШТОВТ— Кирасиры Его Величества 
1 тт 2 и 3— 20 фр. 

I ЗАЙЦОВ — Служба Генерального Штаба 
I —15 фр. 

I Н. 3. КАДЕСНИКОВ — Очерк Белой 
= борьбы под Андреевским флагом — 10 фр. 
I Б. М. КУЗНЕЦОВ — Год в Дагестане — 
1 7 фр. 50 сант. 

I В. И. ШАЙДИЦКИЙ — Виленцы на 
I службе Отечеству — 35 фр. 

I М. КАРАТЕЕВ — Карач-Мурза — 20 фр. 
I М. КАРАТЕЕВ — Богатьфи проснулись. 
I ч. 1 — 15 фр. 



ЖУРНАЛ «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» 
МОЖНО ПОЛУЧАТЬ: 



••Париж — в Конторе журнала — 61, гие 
II СЬагйоп-Ьа§асЬе, Рагхз 16 и в русских 
II книжных магазинах. 

{[БРЮССЕЛЬ — у И. Н. Звездкина — 8, 
11 А V. А1Ьег1; Тегуиегеп, Ве1§1дие. 

он — а) у Е. А. Барачевской — 23, А1- 

йег Сгоуе, Ьопйоп N. IV. 2, б) у Д. К. 

Краснопольского — 115, СготуеН Ко- 

аа, Ьопйоп 8. "«^ 1. 



||Лонд( 



:: 



:: Германия — у И. Н. Горяйнова — Нат- 
|: Ьиг§-Ро51ат1; 33, Беи18сЫапй. РозИа- 
II ёегпй. 

II 

::Копенгаген — у Г. П. Пономарева — Вгей- 
к ё&йе 53, СорепЬайие. 



ёИталия 



- у В. Н. Дюкина 
Кота. 



У1а Нетогеп- 



||Сев. Ам. С. Ш. — а) в Обще-Кадетском 
Объединении у Г. А. Куторга — 272, 
2 Ауепие Зап-Ггапсхзсо 18, б) у С. А. 

:: Кашкина — Р.О.Вох 68, ВеИегозе 11426, 

II Ь. I., N. У. 

ПКанада — у Б. Л. Орешкевича, 167, СЫз- 
11 Ьо1т Ауе, Тогоп1о 13, Оп!. 

:|Австралия — а) у В. Ю. Степанова, 189, 
II ТгаЫдаг 51;. 31;аптоге. N. 5. "\\Г. 

II б) у В. П. Тихомирова: 5, Ги11ег 51. П. 12 
■I АЛ^аШегуШе ЗоиШ Аиз1;га11а 

ЦВенецуэла — ЫЬгег1а Е81ауа, Са11е Сиауа1- 
■■„,.;1 ^у^•о 2д_ Сагасаз, Уепе2ие1а. 



||ди11 



йнииттмиипиттмттти 



я АРГЕНТИНА — у Г. Г. Бордокова 

ЕВг Р. I. Шуега, 3968 1» Р1зо 

I Виепоз - А1гез, Аг§еп1;та. 

::::::::;:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::а:| 



Полное собрание сочинений К. Р. 

Великого Князя Константина Константиновича 

Издание «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» Обще- Кадетского Объединения во Франции. 

под редакцией А. А. Геринга. 

Вышел из печати том 11 — Библейские песни, В строю, Сонеты к ночи, Ман- 
фред, Севастиан-мученик и др. 

Цена — 18 фр. и 3 дол. 75 ц. в странах заокеанских 

Том П1 — Царь Иудейский — готовится к печати. Принимается подписка на 
три тома I, И и П1 — 50 фр. и 11 дол. в странах заокеанских. 

Подписка принимается только в конторе Редакции «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» 
61, гие СЬагс1оп-Ьа§асЬе, Рагхз 16^ и у наших представителей заграницей. 



5^9000099090 оовеооо9оевооооооовевФвооео9вевооеееооеовееввоево90ооеевооо90ооооовооое 



ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ 
БИБЛИОТЕКА «ВОЕННОЙ БЫЛИ» 

вышли в свет: 

№ 1 — П, В. Пашков — Ордена и знаки 

отличия Гражданской войны — 6 фр. 

№ 2 — Евгений Молло — Русское холод- 
ное оружие XIX в. — 2 фр. 

№ 3 — В. П. Ягелло — Княжеконстанти- 
новцы — 1 фр. 50 с. 

№ 4 — В. Альмендингер — Симферополь- 
ский Офицерский полк — 6 фр. 

№ 5 — Евгений Молл© — Русское холод- 
ное оружие эпохи Императора Ни- 
колая II — Князь Н. С. Трубецкой 
— Нижегородская шашка — 2 фр. 

№ 6 — Сборник П. А. Нечаева — Алексе- 

евское Военное Училище — 4 фр. 

№ 7 — Вел. Княжна Ольга Николаевна — 

Сон юности — нумер, экз. 25 фр. 

№ 8 — Евгений Молло — Русские 

Офицерские Знаки — 5 фр. 

№ 9 — К .Перепеловский — Киевское Ве- 
ликого Князя Константина Кон- 
стантиновича Военное Училище — 
2 фр. 50 сант. 

№ 10 — Письма СУВОРОВА к Принцу 

Нассау-Зиген — 10 фр. 



|| (I МОРСКИЕ ЗАПИСКИ » 

I: под ред. стар. лейт. барона Г. Н. ТАУБЕ. 

П Вьш1ел и разослан подписчикам №1 (59) 
II том XXII 1965 г. 

Н Подписная цена — 3 дол. в год. 

;{ Представитель на Францию: 

В. И. Яковлев, 23. СЬет1п йе 1а СоИе 
АпИЬез. А. М. 
::: ::;::::::::::::::::::::иц:::и::::::::::::а»в::: 



$000000000000000000000000000000000 ооеоос 
§ «ВОЗРОЖДЕНИЕ» 



№ 177 сентябрь 1966 г. 
В номере: Шаг вперед — два назад (ре- 



§ дакционная статья) С. Шишмарев, Николаи 
в Вл. Станюкович, А. Кожевникова, Вера Ро- 
о манович, Э. Райе, С. Андоленко, П. Л. Барк, 
о Б. Сибирский, В. Борисов, Я. Н. Горбов, 
§ князь С. Оболенский. 

§ С 1 июля подписная цена: Во Франции 

в на 1 г. — 60 фр., на 6 мес. — 35 фр., отд. 
о номер — 6 фр. В Англии и зоне стерлинга: 
§ 1 г. — 5 фр. 10 ш., 6 мес. — 3 ф., отд. номер 
§ — 12 шил. В других европ. странах и на 
§ Ближнем Востоке: на 1 г. — 80 фр. фр., 6 
в мес. — 45 фр. отд номер — 8 фр. В США, 
о Канаде и Латин. Америке: на 1 г. — 16 
§ дол. 6 мес. — 9 дол. отд. номер — 2 дол. 
§ Подписка и продажа: 

§ V02К0^^ЕNIЕ (Ьа Кепахззапсе), 73, Ау 
§ епие йез СЬатрз-Е1узёез, Рапз З"* — Ргапсе 

в С. С. Роз1аих: Раг1з 781-81. 

о 

в 

'>оооооооооовоооооооооооооооооеоооооооое< 



№82 
Ноябрь 1966 ГОД 

ГОД ИЗДАНИЯ ХУ-Й 



Ъ'<^%% 




1Е РА55Е МШТАИ^Е 



^^ 



Ч^ 



ИЗДАНИЕ 
ОБЩЕ - КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ 
ПАРИЖ 



СОДЕРЖАНИЕ: 

175-летие сражения у мыса Калиакрия — Г. Гельмерсен 1 
Фрегат «Князь Пожарский» — Жан Даржен 4 
«Истерический Архив» — Капитан 2 ранга Григорков 7 
Инспекторский смотр — В. В. Скрябин 13 
«Показать флаг» — Леонид Павлов 17 
Мирная и боевая служба Отряда Заградителей — Б. Арский 22 
Картины с натуры — В. Н. Бундас 25 
Снова о Чесме — Г. фон-Гельмерсен 27 
Русские корабли на Афоне — сообщ. Ф. Г. Спасский 2Э 
Шхерное плаванье 1907 года — С. Н. Тимирев 30 
Хроника «Военнсй Были» ' 42 
От Редакции 43 
Письмо в Редакцию 43 
Систематический указатель журнала «Военная Быль» (продол- 
жение) — Е- Л. Янковским 44 



Подписка принимается на ШЕСТЬ номеров, начиная с № 82-го по 87-й включ. Подписная 

цена: зона франка — 20 фр., зона фунта — 30 шилл., зона доллара — 5 ам. долларов на 

ШЕСТЬ номеров. Почтовый счет во Франции: «Ье Разве МШ1а1ге» 3910-12 Рагхз. 

Всю переписку по издательству направлять по адресу Редакции: 

61, гие СЬаг(1оп-Ьа§асЬе, Рапз 16. 



ВОЕННАЯ БЫЛЬ 



ИЗДАНИЕ ОБЩЕ-КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕ НИЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А. А. ГЕРИНГА. 
АДРЕС РЕДАКЦИИ И КОНТОРЫ — 61, гие СЬогс/оп-1адасЬе Рапз (16) 647 72-55 



ХУ-й год издания 



№ 82 НОЯБРЬ 1966 г. 



В1МЕ5ТК1Е1. Рпх - 3 Рг5 50 



Настоящий номер 

посвящается 

Российскому Императорскому Флоту 



Стосемидесятипятилетие сражения Черноморского Флота 
у Мыса Калкакрия 31 июля 179М966 гг. 



Победа Российской Императорской Армии 
под Измаилом 11 декабря 1790 года имела боль- 
шое военно-политическое значение. Турция, под 
влиянием крупных поражений, стала склонять- 
ся к необходимости мирных переговоров с Рос- 
сией. Императрица Екатерина 2-я тоже прини- 
мала меры к заключению мира, так как Россия 
несла тяжелое бремя войны на двух театрах, в 
армию было взято около полумиллиона рекру- 
тов, и среди крестьянства вспыхивали волне- 
ния. Часть английской общественности с целью 
воспрепятствовать дальнейшему укреплению 
России на Черном море призывала правительст- 
во принять «эфективные меры против России, 
сжечь русские верфи в Архангельске, потопить 
русский флот в Севастополе». Виллиям Питт 
Младший — глава английского правительства 
потребовал от парламента кредитов на войну с 
Россией- 

В Англии приступили к снаряжению флота 
в 36 линейных кораблей, Пруссия объявила мо- 
билизацию, готовясь улучить момент, чтобы за- 
нять Торн и Данциг. Но политика Питта встре- 
тила отказ в парламенте со стороны оппозиции. 



которая была против разрыва с Россией. 

В мае 1789 года во Франции вспыхнула ре- 
волюция. 

В этой сложной политической обстановке ни 
Пруссия, уже заключившая с Турцией союзный 
договор, ни Англия, не решились выступить в 
открытой войне против России. Но им все ж;е 
удалось сорвать русско-турецкие переговоры... 

С горы Айя, близ Балаклавы, 28 июня 1791 
года русскими наблюдательными постами дале- 
ко от берега был обнаружен турецкий флот в 
составе 50 вымпелов. 

Из Феодосии через несколько дней в Сева- 
стополе было получено сообш;ение, что в море 
замечен неприятельский флот, игедший в на- 
правлении к Анапе. Адмирал Ушаков при пер- 
вом благоприятном ветре повел Севастополь- 
скую эскадру в море. 12-го июля, к западу от 
Балаклавы, в полдень оба флота встретились. 
Об этой встрече Ушаков доносил Потемкину: 

«Четыре дня сряду ходил я с флотом соеди- 
ненно и прилагая все возможное старание, да- 
бы его атаковать..- Многократно чинил за ним 
со всею возмолсностью погони, но когда я был 






на ветре, всегда он старался уклониться от на- 
шего флота и искал случая вьшграть ветер». 

Несмотря на численное превосходство сил, 
турецкий адмирал Гусейн-паша всячески избе- 
гал сражения. 

После четырехдневного маневрирования 
флоты разошлись. Ожидая каждую минуту сра- 
жения, экипажи русской эскадры в течении 96 
часов не покидали своих постов и были очень 
утомлены. 

Спустя две недели после прихода в Севасто- 
поль, русский флот вновь вышел в море и взял 
курс на юго-запад. Пользуясь попутным вет- 
ром, под всеми парусами, в течение двух суток 
безостановочного плавания, он достиг тз'рецких 
берегов. Адмирал Ушаков певел эскадру вдоль 
побережья к югу. 

Турецкий флот в это время стоял у мыса Ка- 
лиакрия. Он состоял из четырех эскадр, при- 
бывших из Константинополя, Алжира, Туниса 
и других турецких портов Средиземного моря. 
В его составе находились 18 линейных кораб- 
лей, 17 фрегатов и 43 мелких судов. Артилле- 
рийское его вооружение превышало 1.500 ору- 
дий и во главе с Главнокомандующим Гуссейн- 
пашой было еще восемь адмиралов. Будучи неда- 
леко от Босфора и укрывшись под защиту бере- 
говых батарей, Гуссейн-паша чувствовал себя в 
полной безопасности. По случаю магометанско- 
го праздника «Рамазан» часть команд была от- 
пущена на берег. 

Совершенно неожиданно, утром 31-го июля 
на горизонте появилась Севастопольская эскад- 
ра в составе 16 линейных кораблей, всего лишь 
двух фрегатов, двух бомбардирских судов и 19 
крейсерских судов. Чем ближе подходила рус- 
ская эскадра, тем яснее становилась решимость 
ее флагмана атаковать турецкий флот. 

Внимательно изучив расположение неприя- 
тельского флота, адмирал Ушаков принял чре- 
звычайно смелое решение: он направил эскадру 
между берегом и турецким флотом. Чтобы не 
терять ветер и времени на перестройку строя, 
Чернсморская эскадра, в трех колоннах уве- 
ренно пошла в непосредственной близости от 
берега. 

Обстреливаемая с береговых батарей она 
продолжала идти вперед. Отрезав неприятель- 
ские корабли от берега, лишив их части экипа- 
жей и сохранив наветренное положение, рус- 
ская эскадра заняла выгодную позицию. Турец- 
кие же береговые батареи вскоре вынуждены 
были замолчать, так как русские корабли ока- 
зались между ними и турецким флотом и, про- 
должая стрельбу, они попадали в своих. 

Отлично использовав момент внезапности, 
адмирал Ушаков вызвал смятение и панику на 
турецком флоте. 

«Неприятель», писал Ушаков в своем доне- 
сении Потемкину, «устрашенный нечаянным 



приходом нашего флота, проиграв ветер, от- 
рубил якоря, лег на паруса и был в замешатель- 
стве...» При этом их корабли сталкивались и 
терпели аварии. Пытаясь построить линию ба- 
талии старший флагман Гуссейн-паша приводил 
корабли то на правый, то на левый галс- 
Один из младших флагманов, Сеид-Али, уви- 
дев, как растерялся Гуссейн-паша, командуя 
авангардом, сам стал строить линию баталии, 
лег на левый галс и за ним пошли остальные ко- 
рабли. 

Чтобы лучше использовать всю свою артил- 
лерию и не дать возможности туркам привести 
флот в порядок, адмирал Ушаков перестраива- 
ет свою эскадру из трехкильватерной колонны 
в одну колонну и поднимает один за другим 
сигналы: «Прибавить парусов!», «Нести все воз- 
можные паруса!». Черноморская эскадра с мак- 
симальной скоростью догоняла неприятеля, на 
ходу перестраиваясь в боевую кильватерную 
линию. Сам же Ушаков, не дожидаясь пока его 
корабли построят кильватерную колонну, вы- 
водит из нее свой флагманский корабль «Рож- 
дество Христово», чтобы догнать флагманский 
корабль Сеида- Али, начальника турецкого аван- 
гарда. 

Подходит к нему на дистанцию полукабель- 
това (кабельтов — 185,2 метра) и, обойдя с носа, 
решительно атакует его. Получив серьезные 
повреждения, корабль Сеида-Али склонился, 
чтобы укрыться за другими кораблями. Уша- 
ков, преследуя его, подопгел к нему под сам^'ю 
корму и поразил губительным продольным зал- 
пом (при продольном залпе ядра и картечь бьют 
вдоль диаметральной плоскости судна, увели- 
чивая поражение). Чтобы добиться решитель- 
ного результата, Ушаков сигналом приказал 
всей эскадре спуститься к неприятелю на самую 
близкую дистанцию. 

Одним из следующих сигналов было: «Вести 
бой всей линией!» 

Линейным кораблям «Александру», «Иоанну 
Предтече» и «Федору Стратилату», следовав- 
шим за ним и блилсе других находившимся к 
противнику, Ушаков приказал: «Окружить пе- 
редовые бегущие корабли!» 

Для атаки их был использован и резерв, со- 
стоявший из 2 фрегатов и 2 бомбардирских су- 
дов. Черноморскга"! флот гнал турецкий и в ре- 
зультате успешных действий против передовых 
бегущих, а также флагманских кораблей, не- 
приятельский флот пришел в еще большее рас- 
стройство. По словам Ушакова, он был «весьма 
разбит, замешан, стеснен так, что неприятельс- 
ские корабли сами друг друга били своими вы- 
стрелами, наш же флот всею линией передовы- 
ми и задними кораблями, совсем его окружил и 
производил с отличной живостью ясестокий 
огонь...» К темноте противник был совершенно 
разбит и думал только о спасении- 



При преследовании противника Ушаков ис- 
пользовал и легкие крейсерские суда. Они со- 
ставили второй резервный отряд. Немало лег- 
ких турецких суден он заставил выброситься 
на берег, сжег и затопил. 

Лишь наступившая темнота ночи и маловет- 
рие спасли турецкий флот от пленения. 

На следующее утро он оказался разбросан- 
ным между Варной и Босфором. 

«Турки даже не знают», писал Императри- 
це Екатерине Потемкин, «куда девались рассе- 
янные их корабли; многие бросило на Анатолий- 
ский берег. Шесть вошли ночью в Константи- 
нопольский канал (Босфор) весьма поврежден- 
ные. Адмиральский корабль (флагманский ко- 
рабль адмирала Сеид-Али) тонул и просил о по- 
мощи. Пушечными их выстрелами встревожен 
султан и весь город. Днем султан увидел раз- 
битые их корабли без мачт, со множеством ра- 
неных». 

Успешные действия русской армии и разгром 
турецкого флота при Калиакрии ускорили ре- 
шение султана начать мирные переговоры с 
Россией. 

Когда эскадра Ушакова после сражешхя на- 
правилась к Константинополю искать неприя- 
тельский флот, то в море было встречено по- 
сыльное судно от командующего русскими вой- 
сками генерала Репнина с известием о заклю- 
чении перемирия с Турцией и прекращении во- 
енных действий. 

Отметив эту радостную весть артиллерий- 
ским салютом, Ушаков взял курс на Севасто- 
поль 

Мир между Россией и Турцией был подписан 
в Яссах 29 декабря 1791 года. Сражение при Ка- 
лиакрии 31 июля 1791 года было заключитель- 
ным аккордом ряда других предшествующих 
сражений: 3 июля 1788 г. — при острове Фидо- 
ниси; 16 мая 1790 г. — крейсерство в районе Си- 
нопа-Карасу; 5 июня 1790 г. — крейсерство в ра- 
йоне Синоп, Карасу, Анапа; 8 июля 1790 г. сра- 
жение в Керченском проливе; 28-29 августа 1790 
г. — сражение при Тендре (между Аккерма- 
ном и Тендрой). 

Во всех этих сражениях молодая Севасто- 
польская эскадра одержала блестящие победы 
над противником, численно превосходящим, 
обладавшим более мощной артиллерией и более 
быстроходными кораблями. 

В 1790 году ее возглавил, в возрасте 48 лет, 
контр-адмирал Федор Федорович Ушаков. По- 
беда при Фидониси была одержана только бла- 
годаря смелости и инициативе Ушакова, кото- 



рый в момент сражения был чине капитан-бри- 
гадира командиром линейного корабля «Св. Па- 
вел» и вместе с тем, в качестве младшего флаг- 
мана, возглавлял авангард Севастопольской эс- 
кадры. 

Контр-адмирал Войнович, командующий Се- 
вастопольской эскадрой, настолько растерялся 
перед численно превосходящей турецкой эскад- 
рой, что умолил Ушакова взять на себя ответ- 
ственность боя. 

Размеры статьи не позволяют тактически ра- 
зобрать все выше указанные морские сражения, 
каждое в отдельности. 

Упорная и напряженная война с Турцией, 
насыщенная многими боями на море, разведка- 
ми у Анатолийского берега Севастопольской 
эскадры и действия Днепро-Бугской (Лиман- 
ской) речной флотилии на побережье Днепра и 
Лимана, у Кинбурна, Очакова и Измаила, яви- 
лись первым боевым крещением молодого Чер- 
номорского флота- Берега обширной Ахтиарской 
(Севастопольской) бухты в 80-х годах 18-го ве- 
ка были пустынны и безлюдны. Время от време- 
ни тут появлялись турецкие корабли. Последний 
раз они пришли сюда в 1778 г., чтобы высадить 
десант на Крымское побережье. Но генерал А. 
В. Суворов, командовавший русскими войсками 
в Крыму, к этому времени угке построил на бе- 
регах Ахтиарской бухты первые батареи и не 
допустил высадки десанта. Только в начале мая 
1783 г. перед ней появились первые корабли под 
Андреевским флагом. Это была эскадра вице- 
адмирала Ф. А. Клокачева, в составе фрегатов 
«Победа», «Крым», «Поспешный», шхуны «Из- 
маил» и других суден Азовской флотилии. Они 
и явились основой Черноморского флота. 

Имя «Ушак-паша», данное турками Ушако- 
ву, приводило турецких моряков в трепет, а у 
русских он был прозван «морским Суворовым», 
особенно за его действия в Средиземном море в 
1798-1800 гг- 

Едва ли не самой лучшей оценкой Ушакова 
и Черноморского флота были слова поздравле- 
ния, посланного Суворовым Ушакову по случаю 
взятия острова Корфу с его дотоле всеми счи- 
тавшейся неприступной крепостью: 

«Великий Петр наш жив! Что он, по разби- 
тии в 1714 году шведского флота при Аланд- 
ских островах, произнес? а именно: природа 
произвела Россию только одну, она соперницы 
не имеет то и теперь мы видим. Ура русскому 
флоту! Я теперь говорю самому себе: зачем не 
был я при Корфу, хотя мичманом!». 

Г. Гельмерсен 



— 3 — 



фрегат «Князь Пошарсний» 




в это веселое утро мая 1894 
года, когда «С1ог1еизе» вошла 
в проход выступавших молов 
Порт-Саида и, подняв огром- 
ный трехцветный флаг, изве- 
стила сигнальную башню пор- 
та о своей национальности, 
легкий бриз из пустьши Ель- 
Кантара принес ей эхо весе- 
лой Марсельезы. Вдали, на фоне лилова- 
ватой и сверкающей дымки, излучаемой 
кокетливым городом в тысячу разноцвет- 
ных построек, вырисовывался лес мачт сре- 
ди длинных кружев черного дыма, и уже бы- 
ли видны на бочках и у набережной многочис- 
ленные корпуса кораблей, сверкавшие медью от 
лучей восходящего солнца. 

Вся белая, солидная в своей броне «Ьа С1о- 
пеизе» медленно и величественно продвигалась 
среди волн, вызванных ее весом... 

В тот момент, когда она отдала якорь у на- 
бережной против улицы Лессепса, она оказа- 
лась борт о борт с большим фрегатом с казема- 
тами, выкрашенным в черный цвет и несшим 
белый флаг с синим крестом Св. Андрея, флаг 
русского военного флота, с борта которого раз- 
далась, на этот раз воинственно и громко Мар- 
сельеза, исполненная хором горнистов и оркест- 
ра под аккомпанемент «браво» и «ура». Так рус- 
ский фрегат приветствовал французский броне- 
носец. 

«С1ог1еи5е», не имея оркестра, могла отве- 
тить только громким приветствием трехсот мо- 
ряков, много раз повторенным: «Да здравству- 
ет Россия!» и «У1уе 1а Киззхе!», но в это время 
была уже спущена шестерка, на которой стар- 
ший лейтенант спешил отблагодарить русского 
командира за столь дружественную и велико- 
лепную встречу. Огибая корму русского фрега- 
та, французский офицер увидел на ней золотой 
двуглавый орел и под ним золотую надпись 
«Князь Пожарский». Он был принят в его поме- 
щении самым «капитаном», то есть командиром, 
который, после обычных приветствий, на пре- 
красном французском языке спросил, не идет 
ли «01ог1еизе» в Тонкий- 

— Нет, господин командир, «С1опеизе» 
идет на соединение с эскадрой адмирала СоигЬе!; 
в Китай, в воды острова Формозы. 

— В таком случае, все мои наилучшие поже- 
лания! Наш «Князь Пожарский» отправляется 
в Корею и во Владивосток и, кто знает, может 
нам придется еще встретиться во время этой 
войны. Не забудьте передать вашему командиру 
мое дружественное приглашение на завтрак! 



Потом, совершенно неизвестно как и в какой 
момент, через час или два, случилось так, что 
офицеры этих двух кораблей разделились по- 
полам — одни стали гостями других, французы 
с русскими слились, и шампанское полилось ре- 
кой...! 

Когда наступил вечер, праздник приобрел 
другой вид!... 

«Князь Пожарский» и «С1ог1еизе» должны 
были войти, один за другим, в 1 час утра в Су- 
эцкий канал и было обоюдно решено всей друж- 
ной семьей собраться в Каире, в кафэ Эльдора- 
до, и там, в более свободной и товарищеской об- 
становке, провести время до съемки с якоря. 
Русские и французские офицеры заняли пер- 
вый ряд, сейчас же против ясенского венгерско- 
го оркестра, вокруг маленьких железных сто- 
ликов, которые немедленно были сдвинуты и 
составили один большой стол. При первых же 
звуках какого то бурного вальса они стали гром- 
ко и с энтузиазмом апплодировать этим дамам, 
блондинкам одна лучше другой... 

Несмотря на то, что время подъема занавеса 
истекло, обычные посетители заметили, что про- 
грамма спектакля затягивается и даже не испол- 
няется и были удивлены криками: «Марселье- 
зу» кричали с «Князя Пожарского»- «Русский 
гимн!» требовали с 'С1ог1еизе». Шеф оркестра 
не устояла перед столь энергично и вместе с тем 
приветливо-галантным видом, посылавшими ей 
воздушные поцелуи тридцатью или сорока мо- 
лодыми посетителями и самоотверженно и муд- 
ро исполнила их просьбу! В то же время русские 
офицеры вели переговоры с режиссером сце- 
ны, а французские — с заведующим винным по- 
гребом Эльдорадо. Наконец, когда было достиг- 
нуто согласие переговаривавшихся сторон, толь- 
ко тогда начался спектакль. 

Оркестр начал исполнять арию «Вгареаи 
йе 1а Ш1е йи Ке§1теп1», а певица, задрапирован- 
ная в трехцветный флаг, стоя у края сцены, во 
весь голос запела — • «За1и1; а 1а Гга-апсе!.. За1и1; 
а поз атоигз!..» под аккомпанемент барабанного 
боя яркой блондинки из венгерского оркестра. 
Взрыв апплодисментов! и среди общего востор- 
га — дождь зелени и цветов — гарсоны кафе 
приносили горы букетов из цветов и зелени и 
передавали их русским офицерам, которые в 
свою очередь забрасывали ими сцену. 

В это 5ке время, по распоряжению францу- 
зов, во всю длину столов шеренги бокалов на- 
полнились шампанским... Взрывы открываемых 
бутылок наполнили зал, и дождь пробок посы- 
пался на публику, которая привлеченная крика- 
ми ура!, у1уа1:з! и бурными апплодисментами, 



4 — 



беспрерывно вливалась во все распахну- 
тые двери кафе! Белые халаты, зеле- 
ные тюрбаны и красные фески среди 
штатских костюмов и темных мундиров офице- 
ров придали яркость картине... Крупье рулетки 
на момент приостановились в собирании монет..- 
Но вот «Ь'а1г йе Бгареаи» закончилась под во- 
сторженные крики и общие апплодисменты... 

— «Ьа зиНе!» потребовал капитан-лейтенант 
с «Князя Пожарского. И на удивление обычных 
посетителей кафешантана вторым номером был 
дуэт из «Ке1пе йе СЬурге» — «^ие 1е с1е1 зоИ; Ьё- 
ш, ри1зди'11 йа1§пе еп сез Иеих т'епуоуег ип ат1», 
который был исполнен всеми русскими офице- 
рами хором во главе с тенором на сцене. И опять 
дождь из цветов, огромные букеты которых не- 
прерывно приносили улыбающиеся лакеи... 

Цветы, цветы! «Их заказана полная повоз- 
ка!», смеясь крикнул старший офицер с «Князя 
Пожарского». И это была истинная правда: пе- 
ред центральным входом в Эльдорадо стояла по- 
возка на четырех колесах, запряженная двумя 
ослами под охраной двух огромных арабов в 
белых халатах, которые напихивали в нее беско- 
нечное количество веток, листьев и цветов, от- 
куда то взятых, но очень дорого стоющих. Это 
было по инициативе русских офицеров- 

На эту неожиданную, великолепную и дорого 
стоющую демонстрацию симпатии и дружеских 
чувств, так деликатно и грандиозно скомбини- 
рованную, чтобы доставить удовольствие па- 
триотитеческому чувству французов, офицеры с 
«С1ог1еизе» отвечали рекой сверкающего и пе- 
нящегося шампанского, для чего были взлома- 
ны все ящики в погребах Эльдорадо. Пили шам- 
панское и на сцене и в оркестре, так как теперь 
и артисты и музыканты вошли в общий ритм 
празднетства. 

Зараженные обгцим весельем и возбуждени- 
ем арабы, греки и египтяне, обычные посетите- 
ли кафешантана и вначале недовольные за на- 
рушение обычной программы, теперь присоеди- 
нились к бесконечным провозгласителям тостов, 
смешались с ними, хватали на лету бокалы с 
шампанским, даже не им предназначенные, са- 
ми их вновь наполняли и мэтр-д-отель не про- 
тестовал!., и настолько, что через короткий срок 
времени даже прохожие с у^шцы стали заходить 
и пить за счет офицеров с «С1ог1еизе»... 

С самого начала вечера один французский 
мичман неустанно следил за тем, чтобы бокал 
первой скрипки — шефа оркестра — пепельной 
блондинки с зелеными глазами, с молочно-ро- 
зовым личиком и аппетитными формами — ни- 
когда не оставался пустым; в благодарность она, 
порывшись в картонах нот, извлекла весь свой 
репертуар русских арий, среди которых особен- 
но радостно были отмечены «Жизнь за Царя» 
Глинки, «Резвушка» полька Балабанова, а «Тиг- 
ренок», вальс йе Сепёге, вызвал взрыв восторга. 



Затем, все хором просили повторить «Боже, Ца- 
ря храни!» и «Марсельезу», звуки которых бы- 
ли выслушаны стоя всеми присутствовавшими 
всяких рас; дождь цветов и шампанское безоста- 
новочно сопровождали эти гимны. «У1уе 1а Ггап- 
се!» кричали русские, «Да здравствует Россия!» 
отвечали французы. 

Но вдруг, на втором или третьем взрыве этих 
приветствий, послышались в дверах Эльдорадо 
еще на улице: «Еуу1\'а ИаИа! шуа ИаИа!». Общий 
конфуз, как у русских, так и у французов; все 
смущенно смотрели друг на друга, когда двад- 
цать итальянских офицеров «Вегза§Иег1« и 
«Ве11а Гап1;ег1а Магхпа» в шляпах, украшенных 
зелеными перьями, вступили в зал..- 

И тут же всем стало известно, что огромный 
транспорт «Европа», придя из Специи, бросил 
якорь у угольных доков, и что он проследует ка- 
налом со своим грузом людей и материала, пред- 
назначенных в Зоиак1т и МаззаоиаЬ в Красном 
море — для войны с Абиссинией... 

Чтобы провести время короткой остановки, 
эти итальянцы, как и все другие, проходящие 
через Порт-Саид, встретились в неизбежном 
Эльдорадо и, попав в самый разгар пирушки мо- 
ряков, они восклицали, — они-солдаты! — без 
всякой задней мысли, кричали искренно «У1уе 
1а Ггапсе!» И это в то время, когда был заключен 
тройственный союз — Италия, Германия, Авст- 
рия, против союза Франция-Россия. За такую 
корректность недружелюбие было забыто, и 
вновь шампанское полилось тем более, что рус- 
сские и французы моментально сговорились воз- 
можно быстрее напоить итальянцев, дабы изба- 
виться от них- Так как в компании «Вегза§иеп» 
находился их священник, на вид скромный и 
дружелюбный, то два офицера с «Князя Пожар- 
ского», с помощью комиссара «С1опеизе» упря- 
мо решили быть посредниками, избрав язык 
У1г§11е ои йе Ногасе (Виргилия или Горация). 

«Ад атрЬогат!» (за бутылку!» «Т1Ы» (тебе), 
кричал капитан-лейтенант, наполняя бокал свя- 
щенника и, несмотря на ужасное произношение, 
священник пил и любезно улыбался. Затем при- 
нялись писать на чем попало: на мраморных 
досках столиков, на папиросных листках, на 
уже помятых манжетах сорочек и все же пре- 
успели не без затруднений: «Зс1ге уе1ит ипйе 
уешаз, дио еаз!» (мы хотели бы узнать, откуда 
вы пришли и куда идете?) спрашивал русский 
офицер. «ТапШт 1е ато, диапШт те атаз» 
(я тебя люблю настолько, насколько ты нас лю- 
бишь) провозглашал священнику комиссар с 
«С1опеизе»... 

И опоражнивая новые бутылки в бокалы 
итальянцев, русский старший офицер провоз- 
глашал снова: «Вош1п1 (Господа), пипс ез1; ЫЬеп- 
йит! (время пить!). И обращаясь к гарсонам, ко- 
торые с большим трудом его понимали, он крик- 
нул: «Сауеап!:, сопзи1е5, пе ди1с1 йеМтепи ат- 



— 5 



рЬогае сар1ап1;! (консулы, озаботьтесь, чтобы в 
в погребах хватало шампанского!). 

И дальше, прерываемый тысячами «Огас1аз, 
з1§пог«, он провозглашал «Асс1ре Ьопит у1пат!« 
(пробуйте прекрасное впно\) и с целью похвалы 
музыкантам:«Ми51са те ]иуе1;» или «с1е1ес1,а1,» 
(музыка приводит меня в восторг!). Или среди 
тостов: «Мог! рго ра1;па!» (жизнь за Родину!). 

Но вот уже умолкли звуки последней Мар- 
сельезы и в последний раз раздалось «Ва 51;гау- 
з1;уои1е1; ЕоязНа!», все вывалились толпой из 
Эльдорадо к низовьям улицы, где корабли уже 
подымали пары... При прощании — сердечные 
полсатия рук, обнимались и на этот раз все, без 
исключения национальностей, как между теми, 
кто идет навстречу тем ж:е опасностям, испол- 
няя свой долг перед Родиной, не считаясь с по- 
литическими махинациями... 

«Во1ео а сарИе!» (у меня болят волосы) еш;е 
раз вскрикнул из шестерки старший офицер 
«Князя Пожарского». 

Четверть часа спустя, под лучами прожекто- 
ров и при прекрасном свете полной луны, за- 
светились песочные склоны канала: три кораб- 
ля спускались в величественной линии — к С^'- 
эцу... Но на следующий день в полдень, достиг- 
нув выхода из гольфа, в Красном море, эта 
флотилия, которую случай объединил, распа- 
лась — «Князь Пожарский», оркестр которого 
сыграл последний привет, ушел вперед, отса- 
лютовав трижды флагом; «Европа» далеко от- 
стала, очень загруженная, плохой ходок..- Эти 
итальянские солдаты с «Европы» не возврати- 
лись в Специю — в большинстве уроженцы ее. 
Они погибли во главе с их полковником, без 
оружия и снабжения! 

Но «Князь Пожарский» и «Ьа С1ог1еи5е» встре- 
тились через год, в конце осени 1895 года, после 
событий геройских и горьких: французский бро- 
неносец на один момент думал быть свидетелем 
дуэли меж английским броненосцем «ЗЬаппоп» 
и русским фрегатом. 

Это произошло на рейде Иокогамы, в Японии, 
куда телеграммы ежечасно приносили известия 
об очень серьезных разногласиях между прави- 
тельством в Санкт-Петербурге и Сен-Джемским 
кабинетом относительно афганской границы; 



все предвещало войну неизбежной, великую 
войну России с Англией; вот почему на «Князе 
Пожарском» лихорадочно ждали ее объявления 
и готовились к ней... 

Вот почему в один из вечеров все были силь- 
но и законно испуганы, видя как «ЗЬаппоп», 
придя с моря и пройдя в 200 метрах мимо «Ьа 
С1ог1еи5е», мчался на русский корабль и, срезав 
его корму на расстоянии полчетверти его корпу- 
са, вдруг стал на якорь... 

На рейде все это приняли за атаку, в том 
числе и на «Князе Пожарском», на котором, 
ввиду такого опасного и необъяснимого манев- 
ра, все были убеждены, что война объявлена... 
В один миг все стали на свои боевые посты, на- 
водчики и прислуга у всех орудий, для достой- 
ной встречи неожиданного врага!.. 

И когда контр-адмирал, через несколько ми- 
нут, во время своего визита русскому командиру 
хвастался своим ловким маневром и в то же вре- 
мя попрекнул его за «боевую тревогу», то ко- 
мандир «Князя Полсарского» ему спокойно от- 
ветил: 

«С моей стороны были приняты обыкновен- 
ные меры предосторожности; вы ясе меня не 
удосужились бы предупреждать, чтобы пото- 
пить, если бы война действительно была объяв- 
лена!?! Что же касается вашего маневра и не 
уверенный в его цели, то если бы вы приблизи- 
лись еще на десять метров, я бы послал в вас 
двойной залп всех моих орудий. Несчастье могло 
так быстро случиться! И подумайте о том, как 
быстро вы бы меня разрезали вашей массой в 
5.500 тонн! Я не сомневаюсь в том, что ваше пра- 
вительство поспешило бы изъявить свои иск- 
ренние сожаления! но для России потеря была 
бы непоправимой в этих местах, накануне, где 
мы наверняка будем сражаться! И Вы, лично, 
были бы в горе, если бы я потонул, я в этом уве- 
рен; Англия же мало выиграла бы, еслибы Рос- 
сия потеряла для защиты Владивостока одного 
«Князя Пожарского». 

Подпись 1еап Ваг§ёпе 
перевод Г. М. Гельмерсен 

«Ье РеШ; ^ои^паЬ^, 5ирр1етеп1: Шиз1;гё, 
Затей! 11 Коу. 1893, № 155,ра§ез 355-6. 




— 6 



Исторический Архив 



Донесение 
командира крейсера 2-го ранга «Алмаз» капита- 
на 2-го ранга В. Григоркова о походе из Сева- 
стополя к берегам Кавказа в октябре н. ст.1920 г- 



И. об. Командующего 

Черноморским Флотом. 

23 сентября/6 октября 1920 г. 

№531(оп.)с. 

Севастополь- 



Настоящая копия донесения была получена 
в ноябре 1962 года от контр-адмирала Н. Н. Ма- 
шукова. В ней были сделаны некоторые добав- 
ления по памяти (помещены между скобками). 



Совершенно секретно. 

Командиру 
Вспомогательного крейсера 
«Алмаз». 

Предлагаю с получением сего выйти в район 
Гагры-Адлер для охраны, совместно с посланной 
уже туда подводной лодкой «Утка», операции 
погрузки людей, лошадей и грузов у Адлера. 
Старшим начальником в этой операции назна- 
чаетесь Вы, причем эти обязанности по приходе 
имеете принять от командира транспорта «Са- 
рыч». 

Старшим транспортным офицером назначен 
старший лейтенант Булашевич. 

Суда в Вашем подчинении: подводная лодка 
«Утка», транспорты «Дон», «Сарыч», «Крым» из 
Керчи), «Ялта», п/х. «Аскольд», буксир «Добро- 
волец» (из Керчи) и болиндер (из Керчи). 

Все указания по погрузке и обстановке в ра- 
йоне имеете получить от генерала Фостикова, в 
распоря^кение которого через Вас, как старшего 
морского начальника, поступают все боевые и 
транспортные суда, посланные для операции. 
При исполнении настоящего поручения иметь 
в виду следующее: 

1) Боевым судам избегать захода в террито- 
риальные воды Грузии, причем между рекою 
Псоу и Адлером находится нейтральная поло- 
са (между Советроссией и Грузией), севернее же 
Адлера территория занята красными. 

2) При сношениях с грузинами соблюдать 
полную корректность. 

3) Боевым судам быть готовыми поддерзкать 
огнем наши части на берегу. 

4) Всем транспортам поднять на корме во 
время операции вместо транспортных нацио- 
нальные флаги. 

5) По погрузке транспортам следовать в Фе- 
одосию. 



6) Два раза в сутки доносить по радио в Се- 
вастополь оперативную обстановку в районе и о 
ходе погрузки- 

7) В случае встречи в море с турецкой (кема- 
листов) канонерской лодкой «Алдин-Рейсс», вы- 
шедшей из Трапезунда 19 сентября и. стиля в 
море. Главнокомандующий приказал ее захва- 
тить; это же предписание имеет и командир под- 
водной лодки «Утка». 

Эта канонерская лодка, по сведениям, вышла 
в Туапсе с военным грузом для красных. 

8) Ко времени Вашего прихода на место там 
будут подводная лодка «Утка», транспорт «Са- 
рыч» и п/х. «Аскольд». 

9) Содержание настоящего предписания до- 
ложите генералу Фостикову и сообщите коман- 
диру подводной лодки «Утка» и комендантам 
транспортов, в части их касающейся. 

Контр-Адмирал Николя 

За Флаг-Капитана оперативной части 

Капитан 2 ранга Бачманов 



Командир 

Крейсера 2 ранга 

«Алмаз» 

Октября 12/25 1920 г. 

№ 3461 

Рейд Феодосийский. 

Командующему Черноморским Флотом. 
Рапорт. 



Доношу Вашему Превосходительству, что 
предписание Ваше за № 531 (оп.) с, коим я на- 
значался старшим морским начальником в опе- 
рации вывоза из района Адлера отряда генерала 
Фостикова, было мною получено 23 сентября'6 
октября 1920 года- 



(Здесь в копии контр-адмирала Машукова 
довольно большой пропуск. Дополняю по памя- 
ти: в тот же день на крейсер прибыли прислан- 
ные генералом Фостиковым через Батум гене- 
рал-майор Муравьев и полковник Улагай, кото- 
рые осветили мне обстановку. Из порта были 
приняты одно 3-дм. полевое орудие с патронами 
к нему и 200 тысяч ружейных патронов для 
снабжения отряда генерала Фостикова. 24 сен- 
тября/7 октября утром я снялся с бочек против 
Графской пристани и вышел по назначению). 

Пройдя около 15 часов Сарыч, я встретил 
свежий N081;, который постепенно усиливался 
и к вечеру достиг силы шторма. 

(На «Алмазе» погрузка угля производится, 
как на многих яхтах», через порты, проделан- 
ные в борту. Все резиновые прокладки, за неи- 
мением таковых в порту, были заменены жгу- 
тами из пакли. При сильном волнении вода про- 
никала в угольные ямы, а оттуда — в кочегар- 
ки. Помпы для выкачивания воды были заб11ты 
углем и не действовали. Крейсер получил крен 
на левый борт). 

Пришлось изменить курс и зайти в Ялту. На 
переход в 17 миль я потратил более 5 часов, так 
как кочегары укачались и пар сел до 40-50 фун- 
тов. 

(25 сентября/8 октября утром я пришел в Ял- 
ту и стал сначала на якорь на рейде- Волнение 
было сильное и пришлось отдать два якоря. Под 
вечер я вошел в гавань Ялты и ошвартовался 
у мола. Дни 25 и 26 сентября, после отдыха, дан- 
ного машинной команде, были потрачены на 
очистку кочегарок от угля и приведение в по- 
рядок помп). 

27 сентября/10 октября, утром, снялся со 
швартовов и вышел по назначению. На следую- 
щее утро, подходя к Сочи, я был обстрелян не- 
приятельской батареей, стоявшей в группе де- 
ревьев, направо от гостинницы «Ривиера», на 
пригорке, на правом берегу речки Соча-пета, 
кабельтовых в двух от берега моря. Стреляло,' 
по-видимому, два орудия, одно — калибром око- 
ло 5 дм., другое — меньше. 

Неприятель стрелял на очень больших недо- 
летах, и дальность была выше дальности моих 
пушек, почему огонь не открывал. Имея в виду, 
что Адлер может быть оставлен нашими вой- 
сками, я подходил к нему с осторожностью. 

(Будучи кабельтовых в 40 от берега, я при- 
казал сделать один выстрел в горы, где не было 
жилья, в расчете, что если Адлер занят больше- 
виками, то они будут отвечать на мой огонь. 
Предположение мое оправдалось). 

Я был обстрелян неприятельской батареей 
калибром около 5 дм., стоявшей где-то в самом 
Адлере. Первое падение было с перелетом в не- 
скольких кабельтовых- 

Немедленно отвечал, причем неприятель 
весьма быстро прекратил стрельбу. 



Я сделал три галса в расстоянии от 40-50 ка- 
бельтовых и выпустил 20 снарядов. Окончив 
перестрелку, я пошел вдоль нейтральной зоны, 
находящейся между селениями Веселым и Пи- 
ленковым, надеясь войти в связь с отрядом ге- 
нерала Фостикова и вскоре, действительно, за- 
метил на берегу человека, подававшего мне сиг- 
налы ручным зеркалом и белым флаж:ком. 

В это время с севера подошла подводная лод- 
ка «Утка», пришедшая, как выяснилось, из Кер- 
чи, куда она должна была зайти из за свежей 
погоды. Командир «Утки», старший лейтенант 
Монастырев, доложил, что он также был обст- 
релян неприятельской батареей в Сочи, причем 
отвечал и сделал 8 выстрелов. Я оставил на ме- 
сте «Утку» с приказании подобрать с темнотой 
человека, делавшего сигналы, а сам пошел к 
Гаграм, где ночью высадил полковника Улагая, 
который должен был узнать, где находится от- 
ряд генерала Фостикова и сообщить ему о на- 
шем прибытии и планах. 

Прождав полковника Улагая до утра 29 сен- 
тября/12 октября, я вернулся без него к ней- 
трально!! зоне и узнал от снятого «Уткой» с бе- 
рега офицера отряда генерала Фостикова, пол- 
ковника Лиманского, что отряд принужден бьш 
вследствие отсутствия патронов, перейти в ней- 
тральную зону между Грузией и Советроссией и 
находится сейчас верстах в 15 от берега, в райо- 
не селений Сулева и Милегрипп1а. 

Как я узна.л впоследствии от начальника 
штаба генерала Фостикова, в эту самую ночь с 
28-го на 29-го сентября отряд покинул нейтраль- 
ную зону и перешел на грузинскую террито- 
рию. 

Посоветовавшись с бывшим на «Алмазе» ге- 
нерал-майором Муравьевым, я составил следу- 
юищий план действий: 

1) Попытаться войти в связь с генералом 
Фостиковым через полковника Лиманского и 
передать ему приказание Главкома о погрузке. 

2) Свезти на нейтральную зону 50.000 патро- 
нов и спрятать их временно в кустах у берега. 
Полковник Лиманский должен был организо- 
вать их доставку генералу Фостикову. 

3) Для подбодрения нашего отряда и устра- 
шения большевиков, обстрелять еще раз Адлер 
(расположение батареи). 

Я рассчитывал, что, получив патроны и имея 
поддержку флота, отряд наш смогкет выбить 
снова большевиков из Адлера и обеспечит этим 
себе необходимое для посадки на сз'да место- 

В течение дня 29 сентября/12 октября подош- 
ли с моря транспорты «Дон», «Крым» с болин- 
дером, п/х. «Аскольд» и буксир «Доброволец». 

Всем судам приказал держаться на Шез!;, в 10 
милях от Адлера, по возможности — с застопо- 
ренными машинами, дабы не тратить уголь. 

Вечером того же дня обстрелял Адлер. «Ал- 



маз» сделал 20 выстрелов, «Утка» — два. Не- 
приятель не отвечал. 

С темнотой послал полковника Лиманского 
на берег. К сожалению, патроны в этот день вы- 
кинуть не удалось, так как сильно засвежело, и 
полковник Лиманский отправился только с пи- 
сьмом к генералу Фостикову. 

В ночь с 29-го на 30-ое сентября сильным те- 
чением корабли были отнесены на 27 миль к 
К^У. Утром снова начали собираться к месту 
рандеву, причем когда я проходил мимо Сочи, 
батарея снова открыла огонь. Расстояние было 
около 70 кабельтовых, батарея стреляла с боль- 
шими недолетами, и я решил не отвечать. 

Днел5, при очень тихой и ясной погоде, не- 
приятельский самолет сбросил на нас три бом- 
бы большого калибра, но вреда не причинил. 

Вечером того же дня, 30 сентября/13 октября, 
я снова послал шлюпку на буксире «Доброволь- 
ца» к нейтральной зоне с целью выкинуть пат- 
роны на берег. Наблюдение за операцией было 
поручено командиру «Утки», который все вре- 
мя, по моему приказанию, держался против ней- 
тральной зоны- К сожалению, было очень тем- 
но, «Доброволец» «Утки» не наше.п и выполнил 
поручение самостоятельно. 

Не имея прочной связи с берегом, я риско- 
вал, конечно что патроны эти попадут вместо на- 
шего отряда грузинам, что в действительности и 
произошло, но я считал необходимым пойти на 
этот риск, так как без патронов отряд генерала 
Фостикова ничего предпринять не мог. 

Как потом оказалось, «Утка» отошла от бе- 
рега раньше подхода шлюпки и взяла быв- 
шего на берегу офицера отряда генерала Фости- 
кова, полковника Шевченко, который должен 
был передать мне предписание генерала Фости- 
кова. Полковник Шевченко прибыл ко мне толь- 
ко утром и передал предписание от 30 сентября 
за № 281, в котором генерал Фостиков извещал 
меня об интернировании отряда в Грузии и при- 
казал отправить транспорты к Гаграм. 

«Дон», «Крым» с болиндером, «Аскольд» и 
«Доброволец» были в это время уже туда напра- 
влены, так как командир «Утки» заранее изве- 
стил меня об этом по радио. То же самое я сде- 
лал и с подошедшим к этому времени транспор- 
том «Ялта». Сам я подошел к Гаграм к полудню 
1/14 октября. 

Генерал Фостиков был в это время уже ка 
«Доне». Он перешел оттуда ко мне и приказал 
отвести суда от берега, так как вопрос посадки 
еще не решен, а присутствие у Гагр судов нер- 
вирует грузин. 

Назначив рандеву на "УУез!;, в 15 милях от Пи- 
цундского маяка, который регулярно освещал- 
ся, я отошел с судами от берега. 

По совещании с генералом Фостиковым бы- 
ло решено послать с темнотой к месту стоянки 
его отряда транспорты, болиндер и шлюпки с 



«Алмаза» и попытаться произвести посадку на 
суда. «Утке» было приказано обстрелять для де- 
монстрации расположение большевикев между 
сел. Веселым и Адлером. 

Транспорты подошли к месту посадки (меж- 
ду Гаграми и Пицундой, на правом берегу реки 
Бзыби, у имения Игумнова) около полуночи- Не- 
многочисленная грузинская стража была под- 
куплена различными подарками, и погрузка на- 
чалась. Ночью засвежело, и до рассвета удалось 
погрузить на «Дон» только 1.300 человек. Катер 
с «Алмаза» выбросило волной на берег и его 
сняли только утром, когда стихло. 

С рассветом явился из Гагр грузинский ко- 
мендант, бывший полковник русской службы 
Сумбатов, и категорически запретил дальней- 
шую погрузку, причем держал себя, по докладу 
очевидцев, до крайности нагло. По приказанию 
генерала Фостикова суда отошли от берега к ме- 
сту рандеву, и он прибыл на «Алмаз». 

На берегу в это время оставалось около 4.500 
человек и 800 лошадей. Остальные лошади бы- 
ли, по большей части, проданы или обменены на 
провизию, так как грузины не позволяли нам 
ни свозить провизию на берег, ни грузить лю- 
дей на суда, сами же, конечно, их не кормили, и 
положение отряда было самое бедственное. Мне 
говорили, что были случаи обмена лошади на 
два хлеба. 

По совещании с генералом Фостиковым бы- 
ло решено попытаться повторить ту же опера- 
цию и в следующую ночь, то есть — со 2/ 15 на 
3/16 октября, причем погрузить на болиндер не- 
которое количество провизии и, если погрузка 
не удастся, то хотя бы скинуть эту провизию на 
берег для питания отряда, который положитель- 
но голодает. Эта попытка посадки на суда дол- 
жна была быть последней. Если она не удастся, 
генерал Фостиков приказал с судами уходить в 
Севастополь, так как наше присутствие раздра- 
ягает грузин и, ничему не помогая, может лишь 
ухудшить положерше отряда. Сам генерал Фо- 
стиков, в таком случае, останется с отрядом и 
разделит его участь- 

Ввиду того, что по пункту 5-му мирного до- 
говора между Грузией и Советроссией, грузины 
обязаны были выдать отряд большевикам, гене- 
рал Фостиков предполагал попробовать распы- 
литься по этой стране и снова собраться через 
10 дней в районе Нового Афона, куда к этому 
времени просил выслать транспорты. Одновре- 
менно генерал Фостиков дал мне для передачи 
Главнокомандующему телеграмму с просьбой о 
помощи. Радио это удалось передать лишь днем 
3/16 октября. 

Вечером 2/15 октября транспорты, за иск- 
лючением «Крыма», который остался при мне, 
пошли снова к берегу, но грузины выстави.ли 
усиленную охрану и не позволили не только 



грузить на суда людей, но даже и подать прови- 
зию на берег. 

Мой офицер, бывший на барказе у места 
предполагаемой посадки, вернулся около 11 ча- 
сов утра 3/16 октября на крейсер и доложил мне, 
что генерал Фостиков приказал, если я не имею 
новых распоряжений от Главкома, то действо- 
вать так, как было условлено накануне, то есть 
уходить в Севастополь, но добавил, что он по- 
пытается еще раз уговорить грузин дать раз- 
решение на выгрузку провизии для отряда. 

Ввиду этого, я отправил в Севастополь лишь 
ненужные мне больше «Крым» и «Аскольд» (ес- 
ли бы удалось грузить лошадей, я смог бы по- 
грузить их на «Ялту», специально для этого обо- 
рудованную, и на «Дон») и вечером 3/16 октября 
снова послал «Ялту», болиндер с провизией и 
«Доброволец» к берегу, придав им для связ11 со 
мною «Утку». 

До этого случая я к месту посадки боевые 
суда не посылал, чтобы не нарушать нейтрали- 
тета. 

Будучи почти уверен, что и эта попытка не 
даст желаемых результатов и что отряду гене- 
рала Фостикова грозит участь быть выданным 
большевикам, я послал днем 3/16 октября экст- 
ренную телеграмму Вашему Превосходительст- 
ву за № 143, в которой просил разрешения при- 
менить к грузинам вооруженную силу. К этому 
присоединился и полковник Семенихин, кото- 
рого генерал Фостиков оставил своим замести- 
телем у меня на отряде. 

Ответ Вашего Превосходительства с разре- 
шением Главкома применить в случае необхо- 
димости силу я получил вечером того же дня, 
известил о нем командира «Утки» и пошел с 
«Доном» к месту посадки. 

Прибыв туда ночью, я послал на берег сво- 
его офицера, лейтенанта Григорьева и полков- 
ника Семенихина. Последнего я попросил пере- 
дать генералу Фостикову для ознакомления мое 
письмо на имя командующего грузинскими вой- 
сками Гагринского фронта генерала Мачавари- 
ани или, в случае его отсутствия, помощнику его 
в Гаграх, полковнику Сумбатову, офицеру же 
приказал отослать письмо по назначению тем 
способом, который укажет генерал Фостиков. 
Привожу текст письма: 

«Его Превосходительству, генералу Мачава- 
риани, или коменданту Гагр, полковнику Сумба- 
тову. 

Имею честь известить Вас, что мне приказа- 
но погрузить на транспорты людей и .лошадей 
отряда генерала Фостикова- 

Прошу Вас не отказать сделать необходимые 
распоряжения к тому, чтобы со стороны под- 
чиненных Вам лиц не было оказано противодей- 
ствия этой посадке, так как таковое рассматри- 
валось бы Правительством Юга России как акт 
недружелюбия, и мне в таком случае приказа- 



но действовать всеми, имеющимися у меня сред- 
ствами. Командир крейсера «Алмаз» капитан 2 
ранга Григорков. В море у Гагр, 4/17 октября 
1920 года». 

По причинам, для меня не вполне ясным, ге- 
нерал Фостиков воспротивился передаче этого 
письма, приказал мне до утра ничего не пред- 
принимать и сказал, что он рано утром сам пое- 
дет в Гагры к генералу Мачавариани и надеется 
уладить с ним мирным путем, без предъявле- 
ния подобного ультиматума. Письмо было до- 
ставлено мне обратно. 

Мне было очень неприятно действовать про- 
тив желания генерала Фостикова, но возложен- 
ная на меня Вашим Превосходительством лич- 
ная ответственность, заставила принять соб- 
ственное решение. К тому же: 1) Уголь у «Ал- 
маза» и «Дона» был на исходе. 2) Я не считал 
возможным начать посадку людей без извеще- 
ния грузинских властей, как мне было указано 
Вашим Превосходительством в телеграмме № 
2803, так как для этого пришлось бы предвари- 
тельно убрать грузинскую стражу. 3) Нужно 
было пользоваться благоприятной для посадки 
погодой. Погода могла очень быстро измениться, 
и тогда погрузка оказалась бы фактически не- 
возможной. 

Руководствуясь этим, я снова послал моего 
офицера и полковника Семенихина на берег и 
приказал офицеру, если генерал Фостиков уже 
уехал в Гагры или он не пожелает взять с собой 
письмо, — передать его через грузинского ко- 
менданта лагеря лейтенанта Бохуа для отсыл- 
ки генералу Мачавариани. 

В письме я прибавил, что погрузка начнется 
в полдень и просил полковника Семенихина пе- 
редать Генералу Фостикову или, в случае его от- 
сутствия, старшему после него начальнику, что- 
бы к этому времени отряд был бы готов к по- 
грузке. 

Генерал Фостиков уже уехал, и письмо бы- 
ло передано в 8 часов 40 минут утра грузинско- 
му коменданту лагеря, который обещал, что оно 
сейчас же будет отослано генералу Мачавариа- 
ни. По просьбе коменданта мой офицер сообщил 
ему на словах содержание письма. 

От места расположения лагеря до Гагр езды 
было около полутора часов, почему я рассчиты- 
вал, что генерал Мачавариани сможет отдать не- 
обходимые распорялсения к 12 или самое позд- 
нее к 13 ч. 

Вслед за тем, я с судами отошел на 5-6 миль 
от берега и остановился в выжидании времени. 
Застопорив машины, я вызвал на «Алмаз» с 
«Дона» полковника Улагая, отряд которого был 
посажен еще в первую ночь, и устроил совеща- 
ние с ним и полковником Семенихиным. Было 
решено вооружить имевшимися у меня винтов- 
ками 400 человек отряда полковника Улагая, 



— 10 — 



выбрав для этой цели отборных людей и при- 
готовить их для десанта, на случай, если грузи- 
ны окажут сопротивление. 

Около 14 часов я подошел с судами снова к 
берегу двумя кильватерными колоннами: впе- 
реди — «Алмаз» и «Утка», позади — транспор- 
ты «Дон» и «Ялта». «Доброволец» с болиндером 
и двумя моими шлюпками держался вблизи 
«Алмаза». На «Алмазе» была пробита тревога. 

На широком береговом пляже виднелась 
кучка людей с генералом Фостиковым во главе, 
разъезжали грузинские конные милиционеры, 
а за длинным забором имения Игумнова, вдоль 
берега, были видны густые толпы казаков. 

У всех создалось впечатление, что грузины 
не будут противодействовать посадке. К сожа- 
лению, это не оправдалось: когда блиндер на 
буксире «Добровольца» подошел к берегу, гру- 
зины не позволили ему спустить сходню, и он 
принужден был отойти от берега. Генерал Фо- 
стиков прибыл ко мне на моей шлюпке. Я доло- 
жил Его Превосходительству, что считаю, что 
нужно применить силу. Генерал Фостиков ока- 
зался того же мнения- Он сказал мне, что сам 
поведет десант на болиндере, а так как грузины 
ему разрешили выгрузить провизию для отря- 
да, то вторичный подход болиндера к берегу бу- 
дет ими, вероятно, объяснен как ее подвоз.^ Де- 
сант в 250 человек под командой доблестного 
полковника Улагая был быстро погружен в 
трюм болиндера с борта «Дона», обраш;енного к 
морю, на палубу было полож;ено несколько ме- 
шков муки, и в 17 часов болиндер был подведен 
«Добровольцем» к берегу. 

На палубе болиндера были только барже- 
вые и спрятанные за рубкой пулеметчики с «Ал- 
маза» с пулеметом Максима. 

Несмотря на протесты грузинской стражи, 
сходни были быстро выкинуты на берег. Гене- 
рал Фостиков, бывший на «Добровольце», пере- 
шел на болиндер и, к удивлению растерявших- 
ся грузин, из трюмов начали высыпаться воору- 
женные люди и набрасываться на них. Дело бы- 
ло окончено после нескольких выстрелов. Ми- 
лиционеры рассыпались по направлению к за- 
бору, были схвачены безоружными казаками, 
спешены, разоружены и, затем, выведены за 
черту лагеря. 

Десант, выскочив на берег, сразу же разде- 
лился на три группы и оцепил место посадки. 
Несколько времени шла перестрелка с немно- 
гочисленными грузинскими цепями пехоты, но 
вскоре и она затихла и затем во все время по- 
садки поднималась лишь изредка и то больше 
одиночными выстрелами. 

Как только грузины были отогнаны, к бере- 
гу начали подходить в большом порядке строй- 
ными колоннами и даже «в ногу» наши части. 
Посадка началась в 17 часов и проходила в 
большом порядке. На первый болиндер пыта- 



лось было сесть больше положенного числа, но 
генерал Фостиков лично вмешался и быстро 
водворил порядок. В помощь болиндеру были 
посланы все шлюпки с «Алмаза» и «Дона», ко- 
торые перевозили людей непосредственно на 
транспорты. До темноты болиндер успел сде- 
лать один рейс- Вся остальная погрузка проис- 
ходила при полной темноте. Суда стояли без 
огней. Погода была на редкость благоприятная. 

В 19 часов 35 минут грузины открыли ар- 
тиллерийский огонь по месту посадки. Сделано 
было сначала три выстрела шрапнелью, не при- 
чинивших никому вреда, и затем в течение 
ночи, с большими интервалами, еще три, с тем 
же успехом. Увидев, как грузины стреляют, я 
принял решение не отвечать на их огонь. Дей- 
ствовал я так по следующим сообрагкениям: 
1) Наш огонь ночью был бы почти не 
действителен. 2) Была опасность попасть в 
своих. 3) Наш огонь, не причинив поврежде- 
ний грузинской батарее и не остановив бомбар- 
дировки, мог бы нанести большой вред местным 
^кителям (местность населена довольно густо). 
В этом случае конфликт с Грузией, который, 
если я верно понимаю поведение грузин ,может 
быть, вероятно, улажен довольно легко, принял 
бы совершенно нежелательную остроту. 

За ночь болиндер успел сделать четыре рей- 
са и отвалил в последний раз от берега в 3 часа 

35 минут 5/18 октября, забрав последнюю пар- 
тию казаков, лошадей и десантный отряд пол- 
ковника Улагая, который всю ночь провел в це- 
пях, охраняя посадку. Генерал Фостиков был 
до самого последнего момента на берегу и отва- 
лил на моем барказе почти одновременно с бо- 
линдером. К погрузке было предъявлено 150 
лошадей, а остальные к этому времени были 
или проданы или обменены голодавшими каза- 
ками на провизию- Я отдал распоряжение Стар- 
шему транспортному офицеру старшему лейте- 
нанту Булашевичу погрузить максимальное чи- 
сло, но к сожалению удалось погрузить лишь 

36 лошадей, так как лошади боялись и их нель- 
зя было заставить спуститься в трюм болинде- 
ра. По проверке в Феодосии людей, оказалось, 
что всего было перевезено на «Доне» и «Ялте» 
6.203 человека, из которых ^1г на «Доне» и 7з — 
на «Ялте». В это число входили и беженцы, но 
сколько их было в действительности, сказать не 
могу. По некоторым сведениям — около 500. 

Закончив погрузку, я отошел с судами от бе- 
рега миль на 8, где болиндер был подведен к 
«Ялте», и она начала перегрузку лошадей. От- 
дав необходимые распоряжения и поручив охра- 
ну и конвоирование до параллели Новороссий- 
ска «Ялты», болиндера и «Добровольца» коман- 
диру «Утки», я вышел с «Доном» в Феодосию. 
«Утка», проводив суда до назначенного мною 
места, должна была следовать в Севастополь. 
«Ялте» я приказал следовать в Феодосию. 



— 11 — 



На переходе в Феодосию я узнал от генера- 
ла Фостикова, что вечером 4/17 октября, уже во 
время погрузки, он получил письмо от генерала 
Мачавариани, которое служило как бы ответом 
на мое письмо. Привожу его текст: 

«Генералу Фостикову. Весьма срочно. 

Командир крейсера «Алмаз» прислал мне се- 
годня ультимативное предложение, где просит 
разрешения погрузить казаков на суда, иначе 
он примет самые решительные меры, вплоть до 
обстрела, в чем я усматриваю офиц11альный раз- 
рыв с Грузинской Республикой, и на выстрелы 
будем отвечать тем-же. Угроза нас не пугает, а 
так как завтра оясидается приезд смешанной 
комиссии, то рекомендую подождать приезда 
комиссии- 

Командующий войсками Гагринского фронта 
генерал Мачавариани. 

Адъютант штаба капитан (подпись). № 2275. 
17 октября 1920 года.» 

Естественно, что получение этого письма не 
могло ни на минуту изменить наших планов и 
остановить начатую погрузку. Что касается до 
комиссии, о которой говорится в письме, то она, 
по объяснению генерала Фостикова, должна бы- 
ла состоять из грузин, большевиков и каких-то 
иностранцев, и ей было поручено грузинским 
правительством решить судьбу отряда. 

До 17 часов того же 5/18 октября я следовал 



самостоятельно, но, затем, выяснив окончатель- 
но, что угля у меня до Феодосии не хватит, 
вступил на буксир «Дону». Погода, бывшая до 
того очень хорошей, начала портиться, и вече- 
ром задул свежий К\У^. Ночью он усилился, и во 
время одного из шквалов буксир лопнул. При- 
шлось поднять пары и идти самостоятельно, так 
как свежая погода делала новую подачу бук- 
сира чрезвычайно затруднительной. К 16 часам 
30 мин. 6/19 октября я дошел, израсходовав весь 
уголь, до глубины в 30 сая^ень на 5ий от мыса 
Чауда, стал на якорь и отпустил «Дон» в Фео- 
досию. 

Утром 7/20 октября из Керчи пришел буксир 
«Херсонес», с которого я принял уголь, снова 
развел пары, поднял якорь и вышел на буксире в 
Феодосию, куда прибыл благополучно к вечеру 
того же дня и ошвартовался у Широкого мола- 

В Феодосии я застал, кроме «Дона», транспорт 
«Ялту», пришедший днем 7/20 октября с болин- 
дером и «Добровольцем», а также транспорт «Са- 
рыч», привезший около 400 больных и раненых 
отряда генерала Фостикова, которых он взял из 
Гагр еш;е до моего туда прихода. 

Я очень доволен работой и палубной и ма- 
шинной команды крейсера. Все вели себя мо- 
лодцами. Господа офицеры были на высоте. 

Капитан 2 ранга В. Григорков 





— 12 — 



Инспенторсний смотр 

(Из рукописи «Двенадцать кораблей») 



В конце 1912 года, я был назначен минным 
офицером на старый линейный корабль «Геор- 
гий Победоносец», на котором держал свой флаг 
Командующий Морскими Силами и помещался 
его штаб. 

Никакого минного вооружения на этом ко- 
рабле не было и все мои обязанности, кроме не- 
сения вахтенной службы, сводились к наблюде- 
нию за исправным действием судовых динамо- 
машкш. Так, тихо и мирно, прошло три месяца, 
подходила Пасхальня неделя. Вдруг распростра- 
нился слух, что из Питера едет инспектиру- 
ющий — вице-адмирал Зацаренный. 

Срочно стали готовиться к инспекторскому 
смотру. В парадных комнатах Морского Собра- 
ния было приготовлено помещение для инспек- 
тирующего- Ожидали приказ Командующего о 
назначении одного из флотских офицеров на 
должность адъютанта инспектирующего. Стро- 
или догадки, называли фамилии. Молодежь вол- 
новалась, каждому, конечно, было лестно по- 
пасть на эту, хотя и временную, но почетную 
должность. 

Помню как сейчас, утром в Вербное воскре- 
сенье, после церемонии подъема флага, ко мне 
подходит старший флаг-офицер со словами: «те- 
бя просит адмирал». Я пулей скатился по трапу 
в адмиральское помещение и приказал вестово- 
му доложить обо мне. Через несколько секунд 
я уже входил в адмиральский салон, посередине 
которого стояла знакомая фигура любимого все- 
ми начальника. Со своей всегдашней обворолси- 
тельной улыбкой, адмирал поздоровался со 
мной и сказал: «Владимир Владимирович, я пом- 
ню вашу службу когда вы были моим флаг-офи- 
цером, я надеюсь, что вы ее также блестяще вы- 
полните и в должности адъютанта инспектиру- 
ющего, вице-адмирала Зацаренного». 

Я был так польщен и растроган что от волне- 
ния ничего не мог сказать кроме казенной фра- 
зы «покорнейше благодарю Ваше Превосхо- 
дительство, — постараюсь». 

Съехавши на берег, побежал домой, чтобы по- 
делиться с женой радостной новостью и сооб- 
щить о предстоящей разлуке, как раз на празд- 
ники. 



В 3 часа я отправился в Морское Собрание, 
куда уже приехал Инспектирующий и не без по- 
нятного волнения постучался в комнату Адми- 
рала Зацаренного. На брошенное коротко «вой- 
дите!» я вошел и очутился лицом к лицу с ад- 
миралом. Небольшого роста, лет шестидесяти 
пяти, сухощавый, но широкий в плечах и креп- 
ко сшитый старик, с умными, темными и яси- 
выми глазами, спокойно и выжидательно смот- 
рел на меня. Я невольно поддался обаянию этой 
незаурядной личности, одному из последних 
могикан старого русского парусного флота; став 
навытяжку, я возможно громче отрапортовал: 
«Ваше Превосходительство, лейтенант Скрябин 
представляется по случаю назначения состоять 
в распоряжении Вашего Превосходительства!» 

«Очень приятно, молодой человек» и с этими 
словами адмирал протянул мне руку. Предвари- 
тельно спросив мое имя и отчество, адмирал 
любезно предложил сесть и приказал к утру 
следующего дня приготовить список всех уч- 
реждений морского ведомства и кораблей флота 
и порядок их осмотра. Список оказался у меня 
в кармане, предусмотрительно приготовленный 
нашим штабом, что вызвало одобрительный от- 
зыв со стороны Инспектирующего. Что же ка- 
сается порядка осмотра, то мы тут лее с адмира- 
лом и выработали его, дабы с завтрешнего пол- 
дня начать инспекторский смотр. 

Адмирал Зацаренный приехал один- Старьгй 
холостяк, бессемейный, по натуре очень живой, 
остроумный, общительный, он имел всегда и 
везде кучу знакомых. Где он только не побы- 
вал! До самой старости сохранил молодость ду- 
ха, душевную бодрость и... слабость к хорошень- 
ким женщинам. При встрече с прекрасными 
представительницами слабого пола, он букваль- 
но преображался и превращался в 20-тилетнего 
юношу. А своими рыцарскими манерами и осо- 
бенно деликатным обращением с женщинами 
мог служить примером для молодежи. 

Отпустив меня до понедельника, адмирал 
сказал: «Сегодняшний день посвящу визитам' 
ведь я так давно не был в Севастополе, а знако- 
мых много». Произведя друг на друга благо- 
приятное впечатление, мы расстались. 

Инспекторский смотр — это весьма вансное 
событие в ясизни флота; своего рода экзамен 
всему личному составу, начиная от Ко- 
мандующего флотом адмирала и кончая матро- 



13 — 



сом 2-ой статьи. Очень редко флот бывает пре- 
дупрежден об этом событии, и чаще всего Ин- 
спектирующий появляется, как метеор, в самый 
нео2киданный момент, и тогда — горе тому, кто 
будет застигнут врасплох! В смысле внешней 
чистоты на кораблях беспокоиться не приходи- 
лось, эта традиционная сторона во всех флотах 
мира и, особенно, в русском, была возведена в 
культ. 

Но требовалась и другая чистота. Чистота 
знаний, чистота манеров во время учений или 
стрельбы и многое другое, касающееся техники 
военно-морского искусства, которое в нашем 
ХХ-ом веке разрослось настолько, что представ- 
ляет собой настоящую энциклопедию научных 
знаний. 

Несмотря на свой преклонный возраст и про- 
долгкительное пребывание на берегу в должно- 
сти члена Адмиралтейств-Совета, вице-адмирал 
Василий Максимович Зацаренный непрестанно 
наблюдал за всеми нововведениями во флоте, и 
его пытливый ум необычайно быстро схватывал 
сущность вещей- Он не был из числа тех, кото- 
рым легко можно было втирать очки, надеясь 
на их отсталость и незнание. 

Человек искренний и прямой, он не боялся 
говорить правду. За эти качества его весьма це- 
нили на верхах; вот почему ему и поручили, 
как одному из немногих, столь ва^кную и ответ- 
ственную задачу — инспекцию флота. Все это 
прекрасно учитывали и смотрели на предстоя- 
щий смотр не как на неизбежную проформу 
или отбытие очередного номера, но как на дей- 
ствительно серьезный экзамен. 

Мы слишком жестоко поплатились в свое 
время за свои русские «авось», да «как нибудь», 
и поле памятной Цусимы началось быстрое и 
смелое возрождение родного флота. Все это пре- 
красно сознавал и учитывал и сам адмирал За- 
царенный, который отнесся со всей строгостью 
к исполнению порученной ему обязанности Ин- 
спектирующего. Я не буду описывать подроб- 
ности самого смотра, который протекает в до- 
вольно известной и монотонной обстановке и не 
представляет собой особого интереса, и изложу 
лишь несколько более или менее забавных фак- 
тов, внесших некоторое развлечение и игривые 
краски в общую картину инспекторского смот- 
ра. 

Надо сказать, что у некоторых, немолодых 
уже офицеров сохранилось еще чувство страха 
и трепета перед всяким начальством. Происхо- 
дило ли это в силу натуры или же в силу усло- 
вий и обстоятельств службы, трудно сказать, но 
такие офицеры были, есть и будут везде и всег- 
да. К числу таковых принадлежал и капитан 
1-го ранга П., который в ту пору командовал 
пловучей мастерской транспорта «Кронштадт». 
Когда мы с адмиралом поднялись на шканцы. 
Командир подошел с рапортом: 



«Ва-ва-ва..ше Пре-во-во...» и дальше от вол- 
нения он ничего не мог говорить. Его правая 
рука, поднесенная к фуражке, дрожала как оси- 
новый лист, и язык, видимо, прилип к гортани; 
он был не в силах вымолвить хотя бы одно сло- 
во. Адмирал понял в чем дело, протянул ему 
руку со словами: «Не беспокойтесь, и — здрав- 
ствуйте!». После представления офицеров, ад- 
мирал обратился с приветствием к команде. Ли- 
хо ответили молодые матросы, которые плава- 
ли на «Кронштадте», но громче всех, над са- 
мым ухом адмирала, прокричал голос Команди- 
ра: «Здравия желаем Ваше Превосходительст- 
во!». Тогда адмирал с улыбкой обратился к не- 
му и сказал: «Я, кажется, с Вами уже здоровал- 
ся!?» Близ стоящие офицеры чуть не прыснули 
со смеху. Бедный Михаил Семенович покрас- 
нел как рак... На линейном корабле «Панте- 
леймон», когда вся команда была уже опроше- 
на адмиралом, причем не оказалось ни одной 
претензии, как, между прочим, и на всех других 
кораблях, вдруг из задней шеренги 2-ой вахты 
раздался нерешительный голос: «Так что имею 
претензию!»; все насторожились. Командир и 
старший офицер с недоумением переглянулись- 
Адмирал подошел к матросу и спросил: «В чем 
ясе твоя претензия?» «Так что. Ваше Превосхо- 
дительство, в прошлом году, кажись, фельдфе- 
бель мне морду набил.» «За что же он тебя по- 
бил?» «Так что выпимши был». «А ротный ко- 
мандир наказал?» «Никак нет!». «Ну, так пойди 
к твоему фельдфебелю и скажи спасибо ему за 
то, что не доложил на тебя. Ты теперь сам ви- 
дишь, что я не могу считать твое заявление за 
претензию». «Так точно. Ваше Превосходитель- 
ство!» радостно воскликнул матрос. Все облег- 
ченно вздохнули. 

На партии траления при проверке денежных 
сумм не досчитались ста рублей. Начальник 
партии и Ревизор были в панике. Оба всегда от- 
личались особой щепетильностью, и хозяйство 
на партии траления было всегда в образцовом 
порядке. Уже вечером того же дня ко мне на 
дом явился Ревизор партии траления со всем 
отчетом и денежной кассой. 

Оказалось, что когда при проверке вывер- 
нули из денежной шкатулки ее содержимое, то 
на дне ее прилипла сторублевая кредитка и ни- 
кому в голову не пришло ее там искать. На сле- 
дующее же утро я доложил об этом адмиралу, 
который уже успел забыть об этом инциденте, 
сознавая прекрасно, что произошло недоразу- 
мение при счете денег.-. 

Много веселее были объезды береговых уч- 
реждений Морского Ведомства. Адмирал решил 
в первую голову отделаться от менее интерес- 
ных номеров программы, как то: Черноморский 
экипаж, портовые учрегкдения и т. д. 

Для дальнейших же разъездов в распоря- 
жение адмирала был предоставлен автомобиль 



от штаба Главного Командира и тут адмирал 
решил позволить себе высшую роскошь, — бла- 
го на берегу все возможно. Адмирал пригласил 
с собой одну из самых очаровательных дам Се- 
вастопольского гарнизона. 

Не желая стеснять адмирала, я дипломатич- 
но пересел рядом с шоффером, под предлогом 
указывать ему дорогу, о которой не имел ника- 
кого понятия. Адмирал, видимо, понял мою так- 
тичность и, пока мы ехали за город в поисках 
какого то полузабытого и заброшенного кладби- 
ща, я всю дорогу слышал сзади себя милую вор- 
котню, как будто молодожены совершали свое 
свадебное путешествие. Подобные минуты про- 
летают слишком быстро, и я шепнул шоффе- 
ру, чтобы он не торопился. Шоффер понял, в 
чем дело, и когда, наконец, мы приехали на кла- 
дбище, находившееся в двух верстах от Се- 
вастополя, адмирал выразил удивление, что мы 
так долго ехали. Заметил таки! Не без улыбки 
я ему доложил, что дорога отвратительная и 
можно было сломать рессоры. Прелестная же 
спутница в свою очередь не смолчала и решила 
уколоть своего кавалера — «с Вами так хорошо 
и весело, адмирал, что я даже не заметила, как 
мы доехали». Ну, думаю, попался бедный ста- 
рик, как то он теперь вывернется? Василий 
Максимович понял свою нетактичность и, помо- 
гая своей спутнице вылезти из машины, он ска- 
зал: «Вот именно, я надеялся, что машина поло- 
мается по дороге, и мы тогда сможем на закон- 
ном основании продлить до вечера наш тет-а- 
тет». Тут уже пришлось смутиться мне- В сло- 
вах адмирала звучал прозрачный намек на мою 
недальновидность. Я поторопился извиниться, 
на что адмирал ехидно заметил: «Я думал, что 
Вы — только ревностный, но Вы еще и ревни- 
вый». После этого все мы долго смеялись. 

Чтобы попасть на самое кладбище, нужно 
было спуститься под гору. Адмирал предложил 
мне идти на разведку, а сам со своей спутницей 
удалился в совершенно противоположную сто- 
рону. Я уже давно сидел на кладбище, где около 
часа ожидал нашу парочку. Словом, эта поезд- 
ка заняла почти целый день и мы к вечеру толь- 
ко вернулись в город. 

В пятницу на страстной неделе, когда я ут- 
ром пришел к адмиралу, он меня ознакомил с 
содержанием телеграммы, только что им полу- 
ченной из Петербурга. Адмирала торопили со 
смотром, ибо его присутствие было необходимо 
в столице. 

«Придется нам с Вами, Владимир Владими- 
рович, встречать Пасху в дороге. Сегодня же ве- 
чером необходимо выехать в Баку для инспек- 
ции Каспийского моря». 

«Делать нечего, хозяйка.-.» Я забежал домой 
предупредить жену и помчался на вокзал, что- 
бы заказать купе в вечернем поезде. 

Инспекторский смотр Черноморскому флоту 



был закончен, и таким образом я в этот день 
был свободен. Мы условились с адмиралом 
встретиться в 5 часов вечера уже в самом по- 
езде. 

Помню, было уже без пяти минут пять, когда 
мы с женой подъехали к вокзалу. На дебарка- 
дере — блестящая группа начальствующих лиц 
во главе с Командующим флотом, собравшихся 
проводить Инспектирующего. Адмирал Заца- 
ренный, видимо, очень волновался и все время 
выискивал кого то по сторонам; увидев меня, он 
вскрикнул: «Ну, вот, наконец то и он! а я, ба- 
тенька, уже подумал, что мне придется ехать 
без Вас!» На это адмирал Эбергардт ответил: «Я 
же Вам говорил, что Вы беспокоитесь напрасно; 
лейтенант Скрябин никогда не торопится, но и 
никогда не опаздывает». «Качество редкое и до- 
стойное морского офицера» заметил Зацарен- 
ный. После дружеских рукопожатий, мы с ад- 
миралом поднялись в наш вагон 1-го класса и 
остались один на один... 

До конца моих дней не забуду я эту памят- 
ную поездку с адмиралом Зацаренным, за вре- 
мя которой мы с ним сблизились и подружи- 
лись, как могут подружиться между собой ста- 
рый и младый. Видя мою неопытность и малое 
знакомство с жизнью, он успел и сумел, как 
редкий из педагогов, передать мне за сравни- 
тельно короткое время столько знаний, столько 
интересных мыслей, что и сейчас, на склоне мо- 
их лет, я с благодарностью вспоминаю и дорожку 
его советами. 

В субботу к вечеру мы подъехали к Новорос- 
сийску- Остановка была целых 20 минут и пото- 
му адмирал решил пойти в буфет и выпить го- 
рячего чаю. Через несколько минут к нам подо- 
шел начальник станции и, удостоверившись, 
что перед ним находится адмирал Зацаренный, 
молча протянул ему телеграмму, только что 
полученную из Петербурга. Адмирал про- 
чел телеграмму и тоже молча дал ее мне. 
«Поздравляю с Монаршей влилостью, с произ- 
водством в полные адмиралы. Григорович». 

Я сейчас же встал навытяжку и поздравил 
адмирала, а потом говорю: «Ваше Высокопрево- 
сходительство, как то неловко пить чай за чье 
либо здоровье, разрешите предложить хотя бы 
рюмку водки?» Адмирал рассмеялся и приказал 
подать две большие рюмки водки и буттерброды 
с икрой. 

Убаюканный мерным движением поезда я 
проснулся на следующее утро только в 9 часов. 
Адмирал уже встал и уже успел переменить по- 
гоны на своей тужурке. Новенькая пара с тремя 
орлами была им припасена в дорогу, ибо он, ко- 
нечно, знал о своем производстве на Пасху. По- 
здоровались, похристосовались, и я заказал про- 
воднику чай, который через пять минут был 
нам подан. Достал из моего чемодана сладкий 
пирог и печенья, которые дала мне с собой же- 



— 15 



на. Василий Максимович был в самом благо- 
душном настроении. Он шутил, острил и проха- 
живался на мой счет: «Ну, Владимир Владими- 
рович, если хотите иметь успех у Бакинских 
красавиц, советую снять с руки обручальное 
кольцо». 

По этому поводу я ему рассказал про моего 
курсового офицера в Александровскорл военном 
училище, капитана Курилко, который, когда 
ездил с юнкерами на институтские балы, всегда 
снимал обручальное кольцо и, когда представ- 
лялся хорошенькой барышне, всегда говорил: 
'/Гвардии капитан Курилко» и неизменно при- 
бавлял «холостой». 

В Баку мы были встречены Главным Коман- 
диром порта контр-адмиралом Клюпфелем, Ко- 
мандиром Каспийского экипажа и прочими на- 
чальствующими лицами- Ка квартире Главного 
Командира нас ждал роскошный обед. Хозяйка 
и ее дочери были с нами очаровательно милы и 
угощали нас, как нигде. Вечером начался на- 
плыв гостей, и мы с адмиралом познакомились 
со всей местной знатью. Молодежь танцовала и 
веселилась до упаду. 

На следующий же день адмирал произвел 
смотр всем портовым учреждениям, а во втор- 
ник, после осмотра нескольких небольших су- 
дов Каспийской флотилии, мы с адмиралом пе- 
ребрались на посыльное судно «Араке» и после 
обеда снялись с якоря, чтобы следовать на юж- 
ную оконечность Каспийского моря к Астрабад- 
ской морской станции, где у персидских бере- 
гов русские рыбаки находятся под охраной рус- 
ских военных МОРЯКОВ. 

На «Араксе» за нами ухаживали, как за хо- 
рошенькими барышнями. Командир лез из ко- 
жи, чтобы всем угодить адмиралу. Вечером в 
кают-компании ужин затянулся далеко за пол- 
ночь. В первый, да и в последний, пожалуй, раз 
в жизни я видел такое количество свеж;ей осет- 
ровой икры, которая была подана на стол в 
большой суповой миске, полной до краев. 

Сколько под такую исключительную закус- 
ку было выпито водки, трудно сказать. Помню 
только, что на следующее утро я проснулся в 
отведенной мне каюте, но не на койке, а на па- 
лубе, по которой меня перекатывало с одного 
бока на другой. Жесточайший норд-вест, задув- 
ший ночью, развел такую волну, что идя попут- 
ным ветром, наш маленький «Араке» булты- 
хался с борта на борт, как маятник. Этой кач- 
кой я был вышвырнут из моей ко11ки и так 
крепко спал, что даже и не заметил ничего. Вот, 
что значит осетровая икра и водка! Некоторые 
размахи корабля доходили до 20-30 градусов. 

За обедом много смеялись, ибо совершать 
трапезу при такой качке это целая школа экви- 
либристики Из военных кораблей в Каспийской 
флотилии в то время было 4 или 5 судов. Один 
из самых старых и допотопных, переходной 



эпохи, стоял на мертвых якорях в Астрабадском 
заливе. Морских офицеров, желающих плавать 
в Каспийском море почти не было, и поэтому 
главный контингент состоял из тех, так называ- 
емых неудачников, к которым судьба была не 
очень милостива и пребывание которых в мор- 
ской среде было не весьма желательно. 

Как у нас в армии в свое время была знаме- 
нитая Кушка, где то на границе с Тибетом, куда 
ссылали за всякие неудачные проступки, так и 
во флоте были Каспий или Амурская флотилия 
на Дальнем Востоке. Почти весь личный состр.в 
блокшива, на который мы попали, начиная с 
командира, производил какое то тяжелое и гне- 
тущее впечатление. Командир был определен- 
но ненормальным, и адмирал, учитывая это, не 
проявлял особенной строгости. 

Вся Астрабадская станция представляла со- 
бой небольшую, бедную рыбацкую; деревеньку, 
находившуюся в исключительно неблагоприят- 
ных условиях существования. Голый песчаный 
берег, почти лишенный какой либо раститель- 
ности, расположенный около устья небольшой 
реченки и весь заросший камышом, рассадни- 
ком миллиардов комаров. Ходить просто по бе- 
регу, по земле, невозможно из за необычной 
толщи прибережного песочного слоя. Все доми- 
ки стояли на высоких сваях, вместо улиц про- 
ложены мостики, по которым только и молено 
ходить. Никакого скота, кроме собак, дерлсать 
невозможно. Вечером все жители надевают на 
головы сетки, ибо без них вы будете, буквально, 
заедены комарами. Чего только ни делали, что- 
бы избавиться от них, но все напрасно- В этой 
деревне нам показали одного старика, который 
превратился в настоящего троглодита, разучив- 
шегося говорить и могущего произносить толь- 
ко какие то нечленораздельные звуки, напоми- 
нающие мычание. 

Единственное развлечение для экипажа 
блокшива, это — маленький городок Энзели, 
находящийся в нескольких километрах, и охота 
в горах южнее Энзели. В Энзели мы простояли 
целый день и наслаждались живописными мест- 
ными садами, полными чудных и разнообраз- 
ных роз. Купил для жены маленький персид- 
ский, замечательной ручной работы ковер, а для 
себя не нашел ничего лучше как целый короб 
спичек, за который заплатил исключительные 
гроши. В то время у нас в России коробочка спи- 
чек стоила одну копейку, а здесь за копейку 
мне дали четыре коробки. 

Вернувшись в Баку, адмирал поблагодарил 
Клюпфеля за гостеприимство, и после прощаль- 
ного обеда мы в тот же вечер укатили на се- 
вер. В Новороссийске я расстался с Василием 
Максимовичем Зацаренным. Он поехал поямо 
3 Петербург, а я пересел на поезд, идущих! в 
Севастополь. На прощанье адмирал меня расце- 
ловал и поручил передать Командующему фло- 



— 16 



том его сердечную благодарность за столь бле- 
стящего адъютанта, и пакет в личные руки ад- 
мирала Эбергардта. 

Вернувшись в Севастополь, я поехал на «Ге- 
оргий Победоносец» и передал пакет в руки Ко- 
мандующего. На утро, при подъеме флага, адми- 
рал, здороваясь с нами, остановился против ме- 



ня и сказал: «Я очень рад, что Вы, Владимир 
Владимирович, блестяще оправдали мое дове- 
рие к Вам, что видно из письма адмирала Зада- 
ренного, которое Вы мне доставили. От себя 
лично и от лица службы благодарю Вас!» 

В. В. Скрябин 



«Показать флаг» 



Над проливами, Босфором и Дарданеллами, 
над Принцевыми островами, над Мраморным 
морем, над Стамбулом и Скутари, над градом 
Царьградом, вся в бело-розовом наряде цвету- 
щих садов, праздновала праздник ролодающей- 
ся жизни весна 1915 года- По проливам и бух- 
точкам сновали ялики, каики, тянулись гружен- 
ные фелюги, и гортанная турецкая речь, крики, 
смех и песни, звенели в чистом весеннем возду- 
хе ясно и четко. На Анатолийских берегах Ма- 
лой Азии, цвел миндаль. Легкий ветер уносил 
далеко в море этот тонкий и пьянящий запах. 
На русских миноносцах, шедших в дозоре вдоль 
турецких берегов и дежуривших у входа в Бос- 
фор, в теплые, тихие ночи моряки дышали пол- 
ной грудью. Думали о том, что на родных бере- 
гах тяжелыми, белыми гроздьями скоро зацве- 
тет белая акация и начнется нежная сказка юж- 
но-русской весны. Под килем лениво журчала 
вода, близко, близко подступала громада не- 
приятельского горного берега и напоминала о 
грозной действительности, о войне. 

Этот же ветер, легко и весело из Черного 
Моря пролетел в Босфор, беззаботно проскольз- 
нул в открытые иллюминаторы германского ли- 
нейного крейсера «Гебен» и оказался в салоне 
командующего соединенными германо-турец- 
кими морскими силами германского контр-ад- 
мирала Сушона. Адмиральский салон был об- 
ставлен с изысканной роскошью: кожаная ме- 
бель, ковры. У стола, заваленного депешами, 
донесениями и картами, откинувшись на спин- 
ку удобного, глубокого кресла, задумавшись си- 
дел адмирал Сушон. Радостного было мало. 
Берлин явно недоволен сложившейся обстанов- 
кой на Черном море и требует более решитель- 
ных действий против русского флота и русских 
берегов, но, одновременно, предписывает осто- 
рожность, не рисковать кораблями, которые 
нельзя заменить в случае гибели. Кажется, им, 
Сушеном, делалось и делается все, что возмож- 



но в настоящих условиях и все эти намеки и 
упреки — лишь лишнее доказательство непо- 
нимания слож;ной обстановки этого особого те- 
атра войны. Адмирал быстро просмотрел 
мысленно события последнего времени пе- 
ред началом русско-турецкой войны, свои 
действия в связи с прорывом германских 
кораблей «Гебен» и «Бреслау» в Дарданел- 
лы и свою настойчивость в вопросе выступ- 
ления Турции на стороне Германии. 

4-го Августа 1914 года Англия предъявила 
ультиматум Германии. В это время адмирал Су- 
шон с своими кораблями германской Средизем- 
номорской дивизии находился в Мессине (Ита- 
лия). 5-го Августа начались военные действия. 
Германская эскадра оказалась запертой в Мес- 
синском проливе. Прорыв «Гебена» и «Бреслау» 
через Гибралтарский пролив в Германию не 
обещал успеха из-за неудовлетворительного со- 
стояния котлов на «Гебене»; кроме того у Гиб- 
ралтара их сторожили два английских линей- 
ных крейсера. Берлин сообщил: «Английская 
эскадра в Адриатическом море». 

Перед Сушеном стоял вопрос — выполнить 
ли свое намерение войти в Дарданеллы или 
прорваться в Адриатическое море. Приказа о 
прорыве в Константинополь добился у кайзера 
адмирал Тирпиц, но по настоянию министерства 
иностранных дел и с согласия начальника мор- 
ского генерального штаба приказ был отменен. 
Но он, Сушон, достаточно хорошо понимал по- 
литическое положение и достаточно хорошо 
лично знал турецких политиков и считал впол- 
не возможным вовлечь Турцию в войну на сто- 
роне Германии. Он знал, что лучшие головы в 
Турецком кабинете ясно сознают, что победа 
России и Англии равносильна гибели Турции, 
по крайней мере Европейской Турции. Введя 
свои корабли в Дарданеллы, он поставит ней- 
тралитет Турции под удар. Настойчивость, про- 
вокация и золото сделают свое дело. Адриати- 



— 17 



ческое море — это ловушка, оковы пассивности 
австрийцев. Нет, он ничего не изменил в своем 
приказе о прорыве в восточную часть Среди- 
земного моря и взял всю ответственность на се- 
бя. Он помнит каждое слово своего приказа: 

1- «Сведения о неприятеле неопределен- 
ные. Я считаю, что неприятельские силы на- 
ходятся в Адриатическом море и что оба вы- 
хода из Мессинского пролива охраняются. 

2. «Гебен» выходит в 17 часов, ход 17 уз- 
лов.. «Бреслау» следует за ним в расстоя- 
нии 5 миль. С наступлением темноты — оба 
сближаются. Первоначально я попытаюсь 
произвести впечатление прорыва в Адриа- 
тическое море. Если это удастся, то ночью 
поверну вправо и полным ходом направлюсь 
к мысу Матапан (южная оконечность Гре- 
ции), чтобы достичь выигрьипа во времени и, 
по возможности, освободиться от соприкос- 
новения с неприятельским дозором». 
Дальше следовали указания какими путями 
и в какие пункты следовать угольным транс- 
портам. 

6-го Августа 1914 года «Гебен» вышел из 
Мессинского пролива, за ним последовал «Брес- 
лау». По выходе из пролива они почти немед- 
ленно вошли в соприкосновение с английским до- 
зорным крейсером- Это был легкий крейсер 
«Глостер». Воздух был насыщен оживленными 
английскими радиопереговорами. Очевидно мно- 
го английских кораблей было поблизости. Ан- 
глийский крейсер упорно держался на почти- 
тельном расстоянии, ведя наблюдение. «Брес- 
лау» склонился к северу, «Гебен» наоборот — 
к югу. Таким образом «Бреслау» очутился меж- 
ду двумя кораблями и начал теснить англий- 
ский крейсер, давая возможность «Гебену» про- 
извести намеченный маневр. Англичанин заме- 
тил маневр, круто повернул на «Гебена», но 
«Бреслау» последовал за этим маневром и сохра- 
нил свое положение. Сушон уклонился к восто- 
ку и взял курс на Матапан, «Бреслау» последо- 
вал за ним. «Глостер», оторвавшись, исчез во 
мраке ночи. 

Английский младший флагман контр-адм. 
Трубридж держался с 4 броненосными крейсе- 
рами и эскадреьшыми миноносцами перед От- 
рантским проливом, когда узнал о том, что гер- 
манские корабли вышли из Мессины и взял 
курс на Адриатическое море. Он слишком позд- 
но понял маневр Сушона, попробовал начать 
преследование в южном направлении, но скоро 
отказался от этого намерения, считая, что не 
имеет права покинуть вход в Адриатическое 
море. Действия английского адмирала безуслов- 
но носили странный характер. Германские ко- 
рабли прорвались на восток- 

В 17 часов 10-го Августа 1914 года, «Гебен», 
у мыса Галлес, поднял лоцманский флаг. В от- 
вет турецкий эскадренный миноносец поднял 



сигнал — «следовать за мной». В 17 час. 17 мин., 
дружески встреченные «Гебен» и «Бреслау» во- 
шли в Дарданеллы и в 18 час. 35 мин. стали на 
якорь у Чанака. 

Адмирал Сушон мог гордится достигнутым 
успехом. Какие огромные политические послед- 
ствия повлечет за собой прорыв в Турцию гер- 
манских кораблей — скажет всемирная исто- 
рия. Не появись он, адмирал Сушон, с своими 
кораблями, вряд ли Германии удалось бы во- 
влечь Турцию в войну и привлечь Болгарию на 
свою сторону. Но тут, как всегда, когда адми- 
рал доходил в своих воспоминаниях до действи- 
тельного успеха прорыва, появлялось нехоро- 
шее чувство сомнения, которое он тщательно 
скрывал от всех. Так ли все это? 

Адмирал встал и в волнении заходил по са- 
лону. Мягкий, пышный ковер глушил шаги, бы- 
ло приятно ступать, успокаивались нервы, 
мысль работала спокойно. Да, его успех наде- 
лал много шума в Англии и Франции- Фран- 
цузский адмирал Буэ-де-Лайперер и английский 
младший флагман адмирал Трубридж, бы.ли 
отозваны, и адмирал Трубридж отдан под суд. 
Общественное мнение было возмущено и требо- 
вало строжайшего расследования «скандально- 
го и прискорбного случая». На страницах газет 
«эксперты» заявляли: «чем бы ни кончилась 
война, это событие навсегда останется непонят- 
ным». Парламент потребовал отдать адмирала 
Трубриджа под суд, однако английское прави- 
тельство 30-го Августа 1914 года в парламенте 
заявило, что действия адмирала Мильна, коман- 
дующего морскими силами на Мальте, адми- 
ралтейством тщательно проверены, и лорды 
одобрили принятые меры. Военный суд, засе- 
давший с 5-го по 9-ое Ноября при закрытых 
дверях, полностью оправдал Трубриджа, но 
верхняя палата не успокоилась, и лорд Сель- 
борн высказал свое сомнение по поводу искрен- 
ности правительства и, что самое загадочное, — 
это заявление лорда Керзона, закрывшего деба- 
ты заявлением, что оба адмирала оправданы, 
как выполнявшие приказы адмиралтейства. Не- 
ужели это заявление надо понимать как «анг- 
лийскую политику далекого прицела»? Пони- 
мать так, что адмиралтейство не особенно хо- 
тело мешать прорыву германских кораблей? 
Что не в интересах Англии, к моменту заклю- 
чения мира, было иметь проливы открытыми 
для свободного выхода Русской Империи 
на Ближний Восток? Это так похоже на Анг- 
лию! Если это так, то английское адмиралтейст- 
во неплохо разыграло комедию с «прорывом» 
«Гебена» и «Бреслау». Русских нельзя поздра- 
вить с таким союзником, но от этого ему, Сушо- 
ну, не легче. Впрочем, об этом лучше сейчас не 
думать. Будущее покажет, кто был прав. 

Адмирал снова опустился в свое глубокое, 
привычное кресло и как то сразу успокоился. 



в конце концов, его политический успех несом- 
ненен. Шаг за шагом он устранил все колеба- 
ния Турции, добился от германского правитель- 
ства гарантий, которых требовала Турция и, на- 
конец, бросил на чашу весов последний козырь 
— золото. Турция получила от Германии 2 мил- 
турецких фунтов. На германских кораблях под- 
няли турецкие флаги, германские моряки на- 
дели фески и, после смотра флота султаном, 
Сушон был назначен командуюш;им соединен- 
ными германо-турецкими морскими силами. 

У него был свой план. Неожиданно напасть 
на русские черноморские порты, действуя од- 
новременно всеми боеспособными кораблями 
объединенного германо-турецкого флота и про- 
извести настолько значительные разрушения, 
чтобы ни Россия, ни Турция не могли уже пойти 
на попятную. Под влиянием Энвер-бея, вышел 
приказ подписанный морским министром: 

«Адмирал действует по высочайшему пове- 
лению султана, и флот обязан ему повиновать- 
ся». 

Энвер стремился к той же цели, что видно 
из его секретного приказа от 22 Октября 1914 
года: 

«Турецкий флот должен добиться господ- 
ства на Черном море. Найдите русский флот и 
атакуйте его без объявления войны, где бы его 
ни нашли». 

Теперь руки у него были развязаны. В ночь 
с 28-го на 29-ое Октября 1914 года, по тщательно 
разработанному плану, германо-турецкий флот, 
во главе с германскими кораблями «Гебен», ко- 
торый стал называться «Явуз Султан Селим» и 
«Бреслау», теперь «Мидилли» одновременно 
атаковал Севастополь, Одессу, Феодосию и Но- 
вороссийск. Правда, материальный успех этого 
набега невелик, это адмирал сознает, но добился 
он главной цели. Выступление германо-турец- 
кого флота дало повод русскому правительству 
для объявления войны Турции. Война началась. 

Прошло лишь пять месяцев, и за это время 
многое изменилось. Перед турецким флотом сто- 
яли задачи, которые он старался выполнять с 
наибольшим успехом, это защита Босфора, на- 
беговые операции на русские порты, нападение 
на русские торговые корабли, «показание флага» 
периодически в разных пунктах побережья, 
воодушевление турок и поддержка фланга ар- 
мии. Казалось бы, что аналогичные задачи сто- 
яли и перед русским флотом, однако поведение 
русских раздражало адмирала Сушона. Коман- 
дующий русским Черноморским флотом, адми- 
рал Эбергард, явно проявлял признаки стрем- 
ления к «открытому бою», в то время как он, 
Сушон, должен был избегать даже встречи с 
русскими ,хотя все преимущество тяжелого, ар- 
тиллерийского боя и хода были на его стороне. 
Язык цифр ясен. Флот русский — 22 крупных 
орудия, эскадренньш ход 14 узлов. Германо-ту- 



рецкий флот — 31 крупное орудие, эскадрен- 
ный ход 17 узлов для турецких кораблей и 2872 
узлов для «Гебена». Последний мог сражаться 
с тремя лучшими кораблями и иметь тактиче- 
ское над ними преимущество. 

Что хочет адмирал Эбергард? Его действия 
как то совершенно не согласуются с той общей 
линией, которой пока придерживаются морские 
генеральные штабы воюющих держав. 

Германский флот ждет решительного боя на 
своей Гельголандской позиции. 

Английский — в северной части моря, вбли- 
зи своих баз. 

Балтийский — ждет решительного боя на 
Центральной позиции. 

Черноморский, казалось бы, должен ждать 
решительного боя в районе своих баз. 

Никто не ищет противника и не рвется к бою 
в открытом море- Только этот русский адмирал 
Эбергард с своими старыми, тихоходными ко- 
раблями бродит по Черному морю и ищет про- 
тивника, который от него ускользает. 

Надо признать за русскими кораблями их вы- 
сокое боевое качество, особенно их артиллерий- 
скую стрельбу, кучность их залпов, упорство с 
каким они идут на сближение, стараясь макси- 
мально использовать свой огонь и спокойное, 
уверенное маневрирование. Результаты — «Ге- 
бен заделывает пробоины в бортах, подорвался 
на мине, и его ход упал, правда временно, до 20 
узлов. Ах, эти русские мины! 



Мысли адмирала были прерваны стуком в 
дверь. На приглашение — «войдите», в салон 
вошел германский командир турецкого крейсе- 
ра «Меджидие» корв. кап. Бюксель. 

— Садитесь, Бюксель, вот сюда, на столе 
сигары, курите, да и налейте из этого графина 
нам по бокалу марсалы. Прекрасный напиток, 
благородный, помогает мыслить точно и логич- 
но. Я вас нарочно пригласил прибыть ко мне 
несколько раньше назначенного у меня сегодня 
заседания командиров. Предстоит операция про- 
тив русских берегов, против Одессы. Вы назна- 
чаетесь мною командовать отрядом в этом по- 
ходе. В ваш отряд входят — ваш крейсер «Мед- 
жидие» крейсер «Гамидие» и эск. миноносцы 
«Муавенет», «Ядигар», «Ташос» и «Самсун»- Я 
с «Гебеном» и «Бреслау буду крейсировать у 
Севастополя, как ваше прикрытие. Зная вашу 
исполнительность, умение оправдать выражен- 
ное вам доверие, хранить в тайне то, о чем не ну- 
жно болтать, я вполне полагаюсь на вас. Теперь 
слушайте: Деятельность русских начинает при- 
чинять нам беспокойство и неприятности. На- 
мерение Эбергарда нетрудно понять. Он стре- 
мится лишить нас снабжения углем морем из 
Зунгулдака и Эрегли, блокировать нас в Бос- 



форе и вызвать недовольство и панику среди 
турецкого населения Анатолийского побережья 
и в Константинополе. После последнего обстре- 
ла порта Эрегли, угольные копи сильно постра- 
дали, потоплены пароходы-угольщики, добыча 
угля временно прекращена, мы терпим недо- 
статок в угле. Русские потратили много снаря- 
дов при обстреле Зунгулдака. Население в смя- 
тении и мрачно настроено. Их миноносцы не- 
прерывно крейсируют вдоль берега, от Батума 
до Трапезунда, и обстреливают фланг нашей 
армии. До сих пор Эбергард держался в море и 
не подходил близко к Босфору. Теперь, как вы 
знаете, 28-го Марта они впервые обстреляли 
входные маяки, выпустив 120 снарядов и ущли. 
Наши батареи не отвечали за дальностью рас- 
стояния. Обстреляли они и наши дозоры, мино- 
носцы «Самсун» и «Гайрет». Они непрерывно 
«показывают свой флаг» у наших берегов! На- 
конец, как надо понимать это оригинальное, не- 
зашифрованное радио, отправленное русским ад- 
миралом на свои корабли: «Поздравляю флот с 
историческим днем первого обстрела Босфор- 
ских укреплений. Адмирал Эбергард.»? Это вы- 
зов, Бюксель! Короче говоря, надо дать хоро- 
ший урок русским и поставить их на место. На- 
до им показать, что германо-турецкий флот не 
связан с обороной Дарданелл, что он свободно 
оперирует в Черном Море и что «Гебен» и «Брес- 
лау» вполне боеспособны. Одессе, в частности, 
надо дать почувствовать, что безопасное плава- 
ние торговых судов исключается при наличии 
деятельности нашего флота. Нужно причинать 
максимум разрушений в Одесскому порту, по- 
топить стоящие там суда и терроризировать на- 
селение города. Пока ваши крейсера будут раз- 
рушать порт, миноносцы должны открыть же- 
стокий огонь по городу. Больше пож:аров, боль- 
ше ж;ертв, больше паники. Наш верный союз- 
ник, русское левое общественное мнение, исте- 
рически завопит о бездействии русского флота, 
о неспособности Эбергарда, о саботаже, преда- 
тельстве. Все это только нам на руку. Кроме то- 
го, надо принять во внимание, что у русских в 
день нашего нападения большой праздник — 
Пасха. В это время их бдительность падает, они 
много веселятся и забывают о существующей 
действительности. В этом наше преимущество- 
Вот то главное, что я вам хотел сказать без при- 
сутствия участников совещания. Не жалейте сна- 
рядов, Бюксель. Пусть ваша совесть будет спо- 
койна. Все должно быть сделано для блага Гер- 
мании. 

Чистый, мелодичый звон встретившихся 
хрустальных бокалов. Адмирал и его лучший 
командир пожали друг другу руки. 

Через несколько минут началось совещание 
и выяснение деталей похода. 

— О — 



1-го Апреля 1915 года, корабли, предназна- 
ченные для выполнения намеченной операции, 
вышли из Босфора. Было пасмурно, тепло, мо- 
ре тихое. Во главе отряда шел крейсер «Меджи- 
дие» под брейд-вымпелом Бюкселя. Предполага- 
лось 3-го Апреля появиться перед Одессой. Пер- 
вое условие — неож:иданность. Приходилось 
считаться с серьезной минной опасностью- Поз- 
же Бюксель доносил: 

«Я не знал, где поставлены русские мины. 
Возможность на них нарваться везде одинако- 
ва, за исключением, может быть, узкого фарва- 
тера под самым берегом. К Осту должны нахо- 
диться германские мины. О месте германских 
мин также не имелось точных данных. Наибо- 
лее благоприятные перспективы представлял 
подход по возможности перпендикулярно к 
предполагавшемуся минному полю. Избранный 
курс был рассчитан так, чтобы с самого же на- 
чала обстрела иметь возмол^ность стрелять из 
всех орудий». 

Чтобы преждевременно не обнаружить от- 
ряд, курс проложили не на Змеиный остров 
(Федониси), как обычно, а решили держаться от 
него ми,ль на 25 к Осту. Погода прояснилась, и 
удалось получить точное место отряда из аст- 
рономических наблюдений, а кроме того 2-го 
Апреля, около 18 час. 30 мин., на фоне вечернего 
неба, обрисовался в расстоянии 25 миль и сам 
остров Фидониси. 

Бюксель отдал следуюпцгё приказ: 

«С 23 часов 2-го Апреля идти за тралами. По 
приходе на истинный пеленг Вест мыса Фонтан 
(южнее Одессы) с расстояния от него в 7 миль 
— ложиться на боевой курс». 

Настала ночь со 2-го на 3-е Апреля, тихая, 
ясная, лунная. Кругом все было спокойно, лишь 
где то далеко был виден свет прожектора- Моло- 
дой лейтенант Курт фон-Мюллер спустился с 
вахты в кают-компанию. Приказал подать себе 
горячий кофе и присел к столу. Против него 
на диване сидел пожилой капитан германского 
торгового флота Берке. Командующий отрядом 
был плохо знаком с этим водным районом и ему 
в помощь был командирован Берке, очень часто 
бывавший в Одессе и других портах этих мест, 
хорошо знавший все подходы, выходы и осо- 
бенности местной навигации. Берке был недо- 
волен своим участием в операции. Он часто бы- 
вал в Одессе, имел там много знакомых и дру- 
зей и невольное участие в разгроме города было 
ему неприятно. Но... он немец прежде всего. 

Лейтенант, наоборот, был весел и возбуж- 
ден. Поход и операция увлекали его. 

— Почему вы не спите, капитан?, обратился 
он к Берке. Все идет прекрасно- Я думаю часок 
отдохнуть, а с рассветом начнется интересное 
зрелище. Вы часто бывали в Одессе, капитан? 

— Да, бывал много раз. 

— Значит вы знаете московитов. Скажите, 



20 — 



это правда, что они как то особенно празднуют 
праздник Пасхи и еще до сих пор не отказались 
от своих древних, варварских обычаев? 
Капитан поморщился. 

— Нет, протянул он. Это не совсем так. У 
них, конечно, просто другой склад души, чем у 
нас, людей запада. Они как то по детски раду- 
ются этому празднику. В эту ночь освещают 
улицы, дома, жгут фейерверки, идут все в хра- 
мы, там стоят с горящими свечами, потом по- 
здравляют друг друга, дома пьют, едят, весе- 
лятся. Так продолжается не один день. 

— Правда, что они все целуются, знакомые 
и незнакомые? 

— Да, это верно, поздравляя друг друга они 
три раза целуются. 

Лейтенант весело рассмеялся. 

— Ну, сегодня и мы примем участие в их ве- 
селье. Будут у них и фейерверк и прекрасная 
иллюминация. Только не будет времени для 
объятий и поцелуев! Советую вам последовать 
моему примеру и отдохнуть. 

Капитан остался один с своими невеселыми 
мыслями. 

В 23 часа эскадренные миноносцы поставили 
тралы, и крейсера последовали за ними. В это 
время на затемненных улицах Одессы началось 
движение. Была ясная ночь. Молчаливо, тихо, 
сосредоточенно шли люди в храмы. За закры- 
тыми дверями церквей — море огня от зажжен- 
ных свечей. Готовились к крестному ходу, жда- 
ли радостную весть о том, что смерть побежде- 
на, что жизнь вечна, и что ВОСКРЕС ХРИСТОС. 

— О — 

В 3 часа 50 мин. передняя пара тральщиков 
«Ташос» и «Самсун», внезапно повернули влево 
и донесли, что видна земля. С «Меджидие» ни- 
чего не было видно и миноносцам было прика- 
зано двигаться дальше. Объяснили миражем. В 
4 часа 45 мин. эскадренные миноносцы снова 
увидели впереди берег. Вода приняла грязно- 
желтую окраску, и лот показал среднюю глуби- 
ну около 30 фут. Глубина быстро уменьшалась и 
на 22 футах тральщики выбрали тралы. В 5 час. 
10 мин. стал отчетливо виден берег. Он тянулся 
влево, а справа были видны низкие острова. На 
мостике «Меджидие» были в недоумении. Выш- 
ли не туда, куда надо. 

-г- Где мы, Берке? спросил Бюксель. Где 
Одесса? 

Берке не вел отряд, не отвечал за ошибки в 
навигации и был теперь благодарен судьбе, из- 
бавившей его от весьма серьезной ответствен- 
ности. Он напряженно всматривался в линию 
берега и наконец сообразил. 

— Мы у Одесской банки (отмели). А там, ви- 
дите, створ? Это вход на фарватер, к Николаеву. 

— Но как мы сюда попали? 



Берке пожал плечами. 

— Это значит, что отряд снесло, по крайней 
мере, на 15 миль к Осту, задумчиво проговорил 
он. Одесса там, прямо на Вест. 

Рассчеты Бюкселя путались. Время шло. От- 
ряд изменил курс на Запад т. е. на Одессу. Го- 
ловными шли миноносцы, за ними «Меджидие» 
и в 4 кабельтовых — «Гамидие». 

«От Босфора до Одессы всего около 350 
миль», про себя разсуждал Берке. «У острова 
Фидониси мы имели совершенно точное опреде- 
ление нашего места. От Фидониси до Одессы 
всего около 90 миль. Пустяковое расстояние. Я 
десятки раз проходил здесь с моими пароходами 
без всяких недоразумений. Все в полной исправ- 
ности, погода прекрасная, в знаниях офицеров 
германского флота смешно сомневаться, однако 
факт остается фактом. Расстояние 90 миль 
— ошибка 15 миль. Снесло течением? Откуда 
появилось такое течение? Какая сила вмеша- 
лась в нашу судьбу?»... 

Точно отвечая мыслям старого капитана, 
сильный порыв ветра разорвал пелену утрен- 
него тумана. В 6 часов утра, ярко освещенная 
утренним солнцем, празднично прекрасная, по- 
явилась жемчужина Черного Моря — Одесса. 

Отряд шел вперед. Курс на «Вест» благопри- 
ятствовал намеченному обстрелу. На всех су- 
дах орудия заряжены, все застыло в ожидании. 
Бюксель выигрывал расстояние. Время тяну- 
лось мучительно медленно. 

В 6 часов 40 минут «Меджидие» вдруг 
вздрогнул. Как пораженный сердечным ударом 
человек хватается за сердце, так и он рванулся 
весь на левый борт. А потом грохнул глухой 
взрыв. Вода ворвалась в носовую кочегарку. На 
крейсере застопорили машины. С рулем, поло- 
женным право на борт, имея некоторую инер- 
цию, корабль выбросился на мелководье и вско- 
ре ста.п на мель, имея сильнейший крен на левый 
борт. Операция сорвана, крейсер погиб, остава- 
лось спасать личный состав. Эскадренные ми- 
ноносцы сняли команду крейсера, и в 7 ч. 20 м. 
миноносец «Ядыгар» выпустил торпеду для 
окончательного уничтожения корабля. «Гами- 
дие», приняв большую часть спасенной коман- 
ды, отошел прежним курсом назад, пока не счел 
себя вне минного поля. 

Узнав о взрыве «Меджидие», Сушон прика- 
зал полным ходом отходить к Босфору. Как ра- 
зорванная стая перелетных птиц, уходил не- 
приятель от русских берегов. Гебен» и «Брес- 
лау» легли прямо на Босфор. ««Гамидие» пошел 
к Змеиному острову и от него бросился к Босфо- 
ру- Под Румынским и Болгарским берегами, 
форсируя котлы, уходили миноносцы. В возду- 
хе слышались оживленные переговоры рус- 
ских. По тону радиостанции немцы знали — до- 
несения передавал русский крейсер «Кагул». Он 
открыл неприятеля и шел за ним. С линейными 



кораблями адмирал Эбергард вышел из Се- 
вастополя, лелея заветную мечту «открытого 
боя». 



Точно лебеди в пене вод морских шли «Свя- 
тители Черного Моря»: линейные корабли «Ио- 
анн Златоуст», «Евстафий», «Пантелеймон», 
«Ростислав» и «Три Святителя». Рассыпались 
веером крейсера — «Кагул», «Память Мерку- 
рия», «Алмаз». Кругом, по горизонту, — мино- 
носцы. Широкая, мощная зыбь. Старики мед- 
ленно, тяжело всходили на гребень волн, в раз- 
думьи задерживались на мгновенье и, вздохнув, 
шли вниз, стальной грудью очищая себе дорогу. 



выжимая непокорную воду в жемчужную, ши- 
пящую пену. Вечерело. С гафелей медленно по- 
шли вниз кормовые флаги. Цепко держась но- 
гами за уходящую палубу стояли вахты выстро- 
енной команды- Молчаливая прислуга у ору- 
дий в башнях, казематах, батарейных палубах. 
В ярко освещенных кочегарках и машинном от- 
делении люди молчаливо делали свое тяжело? 
дело. На мостиках темнели силуэты офицеров, 
сигнальщиков, рулевых. Ветер играл седыми 
волосами старого священника, гудел в снастях, 
кропил солеными брызгами суровые лица мат- 
росов. 

Черное море и на этот раз осталось за Анд- 
реевским флагом. 

Леонид Павлов 



Мирная и боевая служба отряда 
минных заградителей Балтийского моря 



(Период 1Э11-1918 гг.) 




Вся моя служба, с про- 
изводства в мичманы по окон- 
чании Морского Корпуса в 
1911 году, прошла на Отря- 
де Минных заградителей 
Балтийского моря на раз- 
личных должностях начи- 
ная с субалтерн - офице- 
ра в Отряде новобранцев 
1-ой Минной дивизии, одновременно вахтен- 
ным офицером на Минном заградителе «Амур» 
(под командой Флигель-Адътанта Капитана 2 
ранга М. М. Веселкина), далее — ревизора (ин- 
тенданта), ротного командира и вахтенного на- 
чальника на Минном заградителе «Нарова», 
позже — Флаг-офицера Штаба Начальника 
Отряда, старшего штурманского офицера мин- 
ного заградителя «Лена» и наконец флагманско- 
го штурманского офицера Штаба Отряда Мин- 
ных заградителей. 

Вся эта служба, как в мирное время, так и в 
1-ую Всемирную войну и революцию в 1917 го- 
ду в Гельсингфорсе, дает мне право называться 
«аборигеном» славного Отряда Минных Загра- 
дителей Балтийского моря. 

Мирное время 

В 1907 году Морским Генеральным штабом 
был создан план защиты Финского залива и 
подходов к крепости военно-морской базы ост- 
рова Кронштадт и столицы Санкт-Петербурга 
постановками минных заграждений. 



В то время имелся только один небольшой 
минный заградитель «Волга» в 1.710 тонн водо- 
измещения, спущенный на воду в 1905 году. В 
1907 году были спущены на воду 2 однотипных 
минных заградителя: «Амур» и «Енисей», по- 
строенные на Балтийском заводе в С. Петербур- 
ге, в 3.200 тонн, сранительно по тому времени 
быстроходные в 17 узлов и артиллерией в 5-120 
мм- и 2-75 мм. орудия и 8 пулеметов. 

Позже были переделаны в минные загради- 
тели бывшие старые крейсера: «Минин», «Гене- 
рал-Адмирал» и «Герцог Эдинбургский». 

Таким образом, в 1912 году Отряд минных 
заградителей Балтийского моря, под командой 
Контр-Адмирала М. М. Шульца, состоял из: 
мин .3. «Амур» — 3.200 тонн, 225 мин, 

мин. 3. «Енисей» 3.200 тонн, 225 мин 

мин- 3. «Волга» 1.700 тонн, 225 мин, 

мин. 3. «Ладога» б. «Минин» 6.100 тонн, 600 мин, 
мин. 3. «Нарова» б. «Генерал-Адмирал» 

4.480 тонн 600 мин, 
мин. 3. «Онега» б. «Герцог Эдинбургский» 

4.525 тонн, 600 мин, 
(Минный заградитель «Онега» за негодностью 
довольно скоро вышел из строя). 

Летом, с началом кампании Отряда Минных 
заградителей, начались учебные занятия по по- 
становке мин заграждения и обучению кадров 
минеров-заградителей- Отряд для этой цели вы- 
ходил в Финляндские шхеры, Биоркезунд 
(вблизи Кронштадта), где ежедневно произво- 
дились практические занятия. По окончаниии 
кампании состоялись призовые постановки мин. 



22 



в смысле рекордного времени, точности поста- 
новки и численности всплывших или утонувших 
мин, на переходную призовую серебрянную ча- 
шу, которая в мое время большей частью выиг- 
рывалась моим кораблем м. з. «Наровой» и сто- 
яла на видном месте в офицерской кают-компа- 
нии. 

В зимнее время шло обучение новобранцев: 
в Кронштадте, Либаве и С. Петербурге. Я нахо- 
дился в Отряде новобранцев 1-ой Минной диви- 
зии в Либаве (Порт Императора Александра 
3-го), под командой Флигель-Адъютанта Капи- 
тана 2 ранга Фабрицкого, и одновременно был 
зачислен на должность Вахтенного офицера на 
м. 3. «Амур», под командой Флигель-Адъютан- 
та М. М. Веселкина. 

В апреле месяце 1912 года Отряд новобран- 
цев выезжал эшелоном из Либавы в Царское 
Село на Царский смотр, с остановками в гг. Ри- 
ге и Пскове, где представители местных гарни- 
зонов встречали отряд с полковым оркестром, и 
мы шли строем в казармы, , предназначенные 
для обеда. По пути с вокзала население востор- 
женно приветствовало моряков. 

Наконец прибыли в Царское Село, где отряд 
был расквартирован, если не ошибаюсь, по ка- 
зармам Лейб-Гвардии Гусарского полка. На сле- 
дующий день утром состоялся смотр Государем 
Императором в присутствии Наследника Цеса- 
ревича, причем, оба были в морской форме. 

Несмотря на дождливую погоду, отряд пред- 
ставился в блестящем виде, заслужив Высочай- 
шую похвалу. Этот день в моей жизни будет 
памятен до смерти. 

В 1912 году, с 4 по 23 сентября состоялись 
большие маневры всего Действующего флота в 
Балтийском море с участием миных заградите- 
лей «Амур» и «Енисей» в роли легких крейсе- 
ров-разведчиков. Для усиления офицерского 
состава, я был командирован на «Енисей». Ко- 
мандующим Балтийским Флотом в то время 
был Вице-Адмирал Н. О. фон-Эссен (герой 
Порт-Артура, командир знаменитого э. м. «Но- 
вик»). 

Появление в 1912 году возроясденного Рос- 
сийского Императорского Флота в Балтийском 
море имело громадное международное значение, 
с военной политической точки зрения. 

Боевая страда 

Но вот наступило лето 1914 года. Мировые 
события того времени развертывались с необы- 
чайной быстротой- Все ожидали войны. 

14 июля была объявлена мобилизация. Бал- 
тийский и Черноморский флоты были готовы 
выйти в море. 

Первая боевая задача ложилась на Отряд 
Минных заградителей Балтийского моря, кото- 
рый еще до официального объявления войны, 



17 июля, по приказанию Командующего Балтий- 
ским флотом адмирала фон-Эссена, вышел на 
постановку минного заграждения громадной 
«Центральной позиции», по линии остров Нар- 
ген (около г. Ревеля) и Поркалауд (Финские шхе- 
ры). Постановка охранялась почти всем Дейст- 
вующим флотом, вышедшим в море. 

Отряд Заградителей: «Ладога», «Нарова», 
«Амур», «Енисей» и «Волга», под командой 
Контр- Адмирала В. А. Канина, блестяще выпол- 
нил свою задачу, сбросив около 2.200 мин с се- 
кундомерной точностью, с незначительным ко- 
личеством взорвавшихся под кормой мин, всего 
около 10 штук. При одном таком взрыве корму 
старушки «Наровы» приподняло вверх и она тя- 
жело задрожала всем корпусом, но все же вы- 
держала сотрясение и легла на свое место, про- 
должая постановку. Этот момент никак не ото- 
звался на моральном состоянии судового лично- 
го состава корабля, а наоборот, усилил желание 
выполнить свой долг перед родиной и Флотом. 
Постановкой этого минного заграждения поло- 
жение Балтийского флота значительно укрепи- 
лось. Флот как бы вздохнул после закрытия во- 
рот в Финский залив. Командный состав, офи- 
церы и матросы были награждены боевыми ор- 
денами- 

Я помню то время, когда перед выходом От- 
ряда заградителей на постановку минного за- 
граждения из Поркалаудда, Командующий 
Флотом Вице-Адмирал фон-Эссен, придя на 
эскадренном миноносце «Пограничник», посе- 
тил все суда отряда и перед фронтом экипажей 
обратился со словами, в которых он указал, что 
«с этого дня каждый из нас долж;ен забыть все 
свои личные дела и обратить все силы и помыс- 
лы к одной цели — заш;иты Родины от посяга- 
тельств врага». Лично на меня, молодого офице- 
ра, эти слова произвели волнующее и одновре- 
менно восторженное впечатление. Сердце как 
то ёкнуло. 

Тучи сгущались над Европой, и наконец гря- 
нул гром. 19 июля Государем Императором была 
объявлена война Германии. Приказом по Флоту 
Государь поздравлял с Великим днем объявле- 
ния войны с надеждой, что Флот до конца вы- 
полнит свой долг перед Родиной. Приказ был 
воодушевленно принят всем личным составом 
Флота. 

Тотчас же началась планомерная постановка 
минных заграждений в различных местах Фин- 
ского залива и в неприятельских водах. Немцы 
в свою очередь начали те-же операции. 

4 августа немцами было поставлено минное 
заграждение на линии Руссаре (Финские шхе- 
ры и Оденсхольм) — восточный берег входа в 
Рижский залив. На месте постановки этого за- 
граждения плавало масса всплывших мин, а по- 
тому оно не причинило нам особого вреда, если 
не считать взорвавшихся тральщиков «Провод- 



— 23 — 



ник» и «№ 8», работавших по определению гра- 
ниц заграждения. 

В начале войны были реквизированы не- 
мецкие транспорты, находившиеся в русских 
портах Финского залива, из которых пять бы- 
ли переделаны в минные заградители. То были: 

минный заградитель «Лена», принимавши!! 
370 мин заграждения, 

минный заградитель «Урал», принимавший 
360 мин заграждения, 

минный заградитель «Свирь», принимавший 
380 мин заграждения, 

минный заградитель «Ильмень» принимав- 
ший 360 мин заграждения и 

минный заградитель «Мета, принимавший 
300 мин заграждения. 

Помимо постановок минных заграждений 
минными заградителями, начались отдельные 
постановки с меньшим количеством мин пр'л- 
способленными для этой цели миноносцами, 
крейсерами и подводными лодками- Подводная 
лодка «Акула» в 370 тонн погибла, не вернув- 
шись с похода. 

В начале войны на все эти суда обыкновен- 
но командировались минные офицеры Отряда 
Заградителей, впоследствии же все суда Дейст- 
вующего Флота производили постановки свои- 
ми минными офицерами. 

Как пример постановки в неприятельских 
водах, укажу на постановку «Новиком» у Дан- 
цига и Мемеля, крейсером «Россия» у острова 
Рюген. Я не буду касаться множества отдель- 
ных постановок, удачно, хотя и с большим рис- 
ком, выполненных в неприятельских водах бы- 
строходными судами, в которых участвовал и 
заградитель «Амур». 

В то же время был создан отряд мелко си- 
дящих сетевых заградителей «Шексна», «При- 
пять» и «Ловать», назначением которых была 
постановка сетей с взрывающимися патронами 
против подводных лодок. Они показали себя и 
отличными минными заградителями в Рижском 
заливе. Из них «Шексна», осадкой всего 4 фз^та, 
была командирована в мое распоряжение для 
постановки мин на северной оконечности уже 
поставленной «Центральной позиции», но толь- 
ко на меньшей глубине. Погода была штилевая, 
а потому нам изредка простым глазом были вид- 
ны ранее поставленные мины. Для всех понят- 
но, что работа была опасная, и самочувствие — 
не из приятных, но задание было выполнено, и 
с облегченным сердцем мы вышли на чистую 
воду. 

^22 мая 1915 года минный заградитель «Ени- 
сей», на переходе из Ревеля в Рижский залив, 
был потоплен немецкой подводной лодкой «У 
26». «Енисей» погиб геройски. При погружении 
корабля . в воду команда пела национальный 
гимн «Боже, Царя храни!». Командир, Капитан 
1 ранга Прохоров и вахтенный начальник не 



желали покидать корабля и пошли ко дну со 
своим кораблем. Поблизости никого из других 
кораблей не было, вода еще была холодная и из 
220 человек офицеров и команды спаслись 
только один офицер, старший инженер-меха- 
ник и 10 матросов- 

1 августа 1915 года минный заградитель «Ла- 
дога», по окончании постановки 800 мин за- 
граждения в районе Утэ (Оландскйе шхеры), 
возврашаясь в шхеры, наткнулся на неприя- 
тельскую мину и через 3 часа затонул. Весь 
экипаж был спасен миноносцами, и только 5 че- 
ловек в момент взрыва выбросились за борт и 
утонули. 

к чести минного заградителя «Амур» надо 
сказать что он отличился множеством минных 
постановок в боевую страду Рижского залива. 

Я считаю долгом упомянуть, в связи с герой- 
ской защитой Рижского залива, два случая 
чрезвычайно рискованных постановок миных 
заграждений под неприятельским берегом, в ра- 
йоне ранее поставленных мин, на виду немец- 
ких береговых батарей: 1) Отрядом плоскодон- 
ных тральщиков с 9-ти футовой осадкой, под 
командой Начальника 4-го дивизиона минонос- 
цев Капитана 1 ранга П. В. Вилькен, когда его 
отряд был обнаружен неприятельской батареей, 
но в то время отряд уже выполнил свою задачу 
и благополучно возвращался в Рижский залив. 
2) — Второй случай постановки минного за- 
граждения под обстрелом неприятельской бата- 
реи в районе маяков Люзерорт и Михайловского 
с сетевого заградителя «Припять», 6-ти футовой 
осадки, под командой Старшего Лейтенанта Ге- 
оргия Алексеева и тральщиков типа «Капсюль». 

В 1916 роду выяснилась возможность пере- 
хода Швеции на сторону воюющей Германии, а 
потому Командующим Балтийским Флотом Ви- 
це-Адмиралом В. А. Каниным (принявшим 
Флот после смерти Адмирала фон-Эссен) было 
решено немедленно заминировать пролив глеж- 
ду Швецией и Оландом. На эту операцию был 
назначен минный заградитель «Лена», под ко- 
мандой Капитана 2 ранга Н. В. Третьякова. 
Старшим штурманским офицером на нем был 
Лейтенант Б. А. Арский 2-й и минным — Лейте- 
нант В. В. Биттенбиндер. Ввиду исключительно 
важной задачи этой операции наблюдателем 
присутствовал Флагманский Штурман Штаба 
Командующего Балтийским Флотом Капитан 2 
ранга Н. Н. Крыжановский. 

Минный заградитель «Лена» вышел из Ма- 
риенгама (Оланд) с расчетом ночью 15 августа 
поставить мины поперек пролива и тем самым 
закрыть вход неприятельским силам в Ботни- 
ческий залив и прекратить торговое сообщение 
Швеции с Германией, которое до тех пор нахо- 
дилось под наблюдением наших подводных ло- 
док, забравших немало немецких транспортов с 
военным материалом и отводивших их в наши 



— 24 - 



порта или же, в случае сопротивления, взры- 
вавших их. Придя ночью к месту начала поста- 
новки в полнейшей темноте и при свежей пого- 
де, заметили вдали шведские дозорные мино- 
носцы, идущие полным ходом и при полном 
освещении. Видимо мы не были ими замечены, 
так как на «Лене» царила непроницаемая темно- 
та. В назначенное время и в точно определенном 
месте начали постановку мин, и сразу же с пер- 
вой брошенной миной произошел сильный вз- 
рыв ее за кормой и «Леночку» подняло кормой 
кверху, она зарылась носом в воду, но грациоз- 
но вынырнула из шипящей волны и, как лебедь, 
стряхнула с себя брызги воды, легла на ровньп'^ 
киль, и, как ни в чем не бывало, продолжала 
бросать свои гостинцы. С началом взрыва ко- 
манда, кроме минеров-заграждателей, выскочи- 
ла из внутренних помещений корабля но быстро 
пришла в себя и вернулась к своим местам. То 
была трепетная ночь! 

Закончив постановку, с рассветом мы вер- 
нулись в Мариенгам, а в дальнейшем прошли 
по шхерам, по «стратегическому фарватеру», 
специально протравленному до глубины 38 фут 
и обставленному судами Экспедиции обзора 



Финляндских шхер под начальством Полков- 
ника Корпуса гидрографов А. Н. Арского для 
прохода по нему крейсеров и даже линейных 
кораблей- Зашли в Або и Гангэ и вернз'лись в 
Гельсингфорс. Впоследствии я был назначен 
Флагманским Штурманом Штаба Отряда Мин- 
ных заградителей и вернулся во время револю- 
ции на свою старушку «Нарову». 

Но волею судьбы пришлось еще ставить ми- 
ны и после революционного переворота в Бал- 
тийском флоте. За недостатком штурманов при- 
шлось самому руководить, на разных загради- 
телях, постановкой мин заграждения в ближай- 
ших бухтах около Ревеля и Балтийском порту, 
ввиду ожидаемой высадки немецких войск. По- 
ходы и постановки происходили в ужасных ус- 
ловиях подозрительности судовых комитетов, 
которые, абсолютно ничего не смысля в кораб- 
левождении, во всем видели «контр-револю- 
цию» и вытаращенными глазами смотрели на 
карту, ничего не говорящую им по их неведе- 
нию. 

В начале октября 1917 года я покинул Бал- 
тийский флот и пробрался на Север России. 

Борис Арскпй 



Картины с натуры 



Воскресенье в море... Полный штиль. Отряд 
судов Морского Корпуса получил предписание 
целую неделю ходить под парусами, не прибе- 
гая к машинам и вот теперь, лишенный двига- 
тельной силы ветра, не может войти в Свеаборг. 

Полуброненосный фрегат «Князь Пожар- 
ский», один из первенцев стального судострое- 
ния (постройки 1863 года), объят тишиной и 
скукой. Воскресенье и полный мертвый штиль 
— ни учений, ни занятий. Потерянный воскрес- 
ный съезд на берег! Тоска! 

На верхней палубе кадет, несущий вахту 
шканечного унтер-офицера, стоит у люка, веду- 
щего в кадетское помещение и с удовольствием 
прислушивается к словам несущейся снизу пес- 
ни- Временами сам начинает вполголоса подпе- 
вать. 

У этой песни два варианта: первый — для 
«внутреннего употребления» — -полон юмора, об- 
ладает неограниченными правами по части сло- 
весной благопристойности. Вторая — • для «вне- 
пгнего употребления», отнюдь не грешит нару- 
шениями цензурных ограничений, но много те- 
ряет в смысле выразительности. Этот второй 
вариант начинается так: 



«Афродита в конце лета 
Душной ночью шла гулять. 
Морского повстречав кадета, 
Начала с ним флиртовать!» 

Не трудно заключить, что из кадетской па- 
лубы на мотив «Три богини спорить стали в ве- 
черний час» — доносились на палубу слова пер- 
вого варианта песни. 

Стоявший на шканцах вахтенный кадет у 
себя за спиной вдруг услышал: «Мерзость! па- 
кость! непристойность!»; слушая песню, он не 
заметил, как к люку подошел командир. 

Вечером, перед раздачей коек, мы выслуша- 
ли длинное, формальное внушение начальства. 
Наш командир, один из могикан чисто парусно- 
го периода, считался одним из блестящих па- 
русников и наряду с этим имел репутацию са- 
мого знаменитого ругателя во флоте. Лексикон 
старших боцманов, проведших всю свою жизнь 
на море и видавших виды, казался вялым и не- 
выразительным по сравнению с виртуозным 
словарем командирских ругательств. 

В первый раз мне привелось услышать длин- 
ную тираду при следующих обстоятельствах: 
корабль находился в море; после ночного крат- 



ковременного шторма наступила яркая и спо- 
койная погода. На поручни мостика внезапно 
села небольшая птичка, вероятно отнесенная 
ночью сильным ветром от берега. Ка лице ко- 
мандира засияла приветливая улыбка, и он лас- 
ково произнес: «Какая милая пичуга! устала, 
наверно, бедная? ну посиди, отдохни! мы тебе 
зла не сделаем!» Но в этот момент «милая пи- 
чуга» сделала оплошность — она подняла хво- 
стик и на поручне появилось белое пятнышко! 

«Уберите эту мерзкую птицу! гоните ее к.-.!» 
и затем, как горох из мешка посыпались отбор- 
ные ругательства. 

На парусных учениях мы, кадеты, обслужи- 
вали бизань-мачту под строгим наблюдением 
офицеров. Не помню сейчас, по какой причине 
кадет, стоявший на стопорном кнехте марса-фа- 
ла, вместо того, чтобы остановить в нужный 
момент движение марса-реи, отпустил стопор. 
Возможно, что он или просто зазевался, или же 
хотел идиотски подшутить над марсовыми, ле- 
жавшими животами на марсе-рее!?! Но подоб- 
ная оплошность могла иметь тяжелые послед- 
ствия. Один из офицеров корабля, видя, что 
марса-рея не застопорена, быстрым рефлексив- 
ным движением наложил стопор и обругал ви- 
новного кадета в форме, которую применил бы 
всякий боцман по отношению к провинившему- 
ся матросу. 

По окончании ученья произошел целый 
скандал; возмущенные кадеты сочли себя 
оскорбленными во всей своей массе, и дело мог- 
ло принять неприятный оборот. Старший кор- 
пусной офицер отправился к командиру и доло- 
жил ему о настроении кадет. «Хорошо! вызвать 
кадет во фронт!», распорядился командир. Ког- 
да мы выстроились на палубе, командир вышел 
наверх, не торопясь подошел к фронту со спо- 
койным выражением лица и начал речь тоном 
человека, желающего убедить собеседника: 

«Я слышал, что вы обиделись на слова одно- 
го из моих офицеров. Но вы это напрасно! Ни- 
чего обидного для личного достоинства в этом 
нет... Когда вы как следует поплаваете и озна- 
комитесь с корабельной жизнью. Вы это пойме- 
те! Ведь что такое это изречение, которое вам 
не понравилось? всего лишь оборот, игривый 
произвол речи! так сказать — присловие, уста- 
новившаяся поговорка... вроде, как припев к 
песне. И не ищите в этом обидного смысла! Для 
штатского человека это не ясно (а я вас пока 
считаю штатскими), и для него совершенно все 
равно, если он увидит где-нибудь валяющуюся 
каболку или пятно смолы на выдраенной до бе- 
лизны палубе! А для морского глаза это крайне, 
крайне неприятно! И как не пустить это самое 
присловие, если увидишь подобный беспорядок 
на палубе? Выскажешься и душу отведешь!.. 
Ведь не каболку же ругаешь!?! Надо только 
привыкнуть к этим оборотам речи!.. Когда я был 



мичманом, командир не раз пускал меня «по 
матушке, по Волге»... И всегда только за дело! 
И ничего!!! Потом на берегу вместе мадеру пили 
и никакого недружелюбия друг против друга не 
питали- И не крылось в этом словесном обороте 
ни малейшего желания нанести оскорбление, ни 
умалить достоинство. Вы все, конечно, читали 
Станюковича? вспомните его рассказ «Смотр». 
А вот вам истинный факт: адмирал Грейг после 
Гогландского сражения делал доклад Государы- 
не Императрице Екатерине. Сначала все шло 
хорошо и гладко, а потом старик увлекся и стал 
пересыпать свой разговор разными такими сло- 
вечками и, потом, вдруг опомнился, что он не 
на корабле, схватился за голову и замолчал... 
А Государыня ему — «Продолжайте, адмирал, 
ведь я в морских терминах ничего не понимаю!». 
А вот сами сообразите, почему город Кемь, осно- 
ванный творцом нашего флота. Великим Пет- 
ром, носил сперва другое название и лишь позд- 
нее стал зваться Кемью? Когда разбиралось де- 
ло какого нибудь провинившегося чинодрала 
или стряпчего, то Государь при наличии вины 
клал резолюцию: «отправить к (точка) е (точка) 
м (точка)». Поэтому новый город, населявшийся 
приговоренными к ссылке, и получил свое но- 
вое название, оставшееся доныне. 

А вот что было с моим покойным родителем. 
Командовал он линейным кораблем в царство- 
вание Государя Николая Павловича. После Вы- 
сочайшего смотра корабля. Государь подозвал 
моего родителя и говорит — «что это у тебя, бра- 
тец, на корабле только и слышится — мать да 
мать?» Родитель мой подтянулся и доложил: 
«Верьте совести. Ваше Императорское Величе- 
ство, я их за эту самую мать и так и эдак.-., и все 
никак пробрать не могу!» 

Кадетам, разойтись!» 

Кадеты разошлись держась за животы от 
смеха. Инцидент был исчерпан! 

На этом корабле, в начале нашего плавания, 
машина не давала заднего хода. Это длилось 
уже не первьп! год и командир подводил свой 
корабль к месту якорной стоянки самым малым 
передним ходом, но всегда перед этим отдавал 
тщетное приказание в машину — • «задний ход!». 
Во время зимних стоянок в Кронштадте техни- 
ческие силы порта никак не могли устранить 
указанный выше серьезный недостаток. 

Но вот один раз, когда по привычке коман- 
дир отдал приказание «Задний ход!», корабль 
двинулся назад. Чудо!?! Командир запросил в 
машину «что такое случилось?» «починили», по- 
следовал спокойный ответ. 

Первым намерением командира было «обло- 
2кить» кого следует за то, что о починке не бы- 
ло доложено раньше. Но он только бурно чер- 
тыхался, вызвал на мостик старшего механика. 
Из объяснений последнего выяснилось, что не- 
давно назначенный, прямо со школьной скамьи. 



на «Пожарский» младший судовой механик (П. 
А. Федоров, Георгиевский кавалер, деятельный 
член Совета Старшин Морского Собрания в Па- 
риже. Скончался в чине генерал-лейтенанта в 
Париже, эмигрантом), осмотрев золотниковый 
привод, не нашел в нем никакого изъяна но об- 
наружил что кулисса для перевода парораспре- 
деления на задний ход присоединена «вверх но- 
гами». Не говоря ни слова своему шефу, он на 
последней якорной стоянке при участии старше- 
го машинного квартирмейстера (кондуктора) по- 



правил ошибку, о чем тогда же доложил стар- 
пгему механику, но последний, глубокий старик, 
носивший у кадет прозвище «дух», позабыл или 
не счел нужным осведомить командира о сде- 
ланном исправлении- То, что не удавалось сде- 
лать техническим силам Кронштадтского порта 
за время двух длинных зимних стоянок кораб- 
ля, было осуществлено в одни сутки судовыми 
средствами. 

В. Н. Бундас 



Снова о Чесме 



в «ВОЕННОЙ БЫЛИ» № 69, посвященном 
Российскому Императорскому Флоту, была по- 
мещена статья А. М. Чернушевича — «Чесма». 
Имея в виду интерес, вызванный этим номером, 
и внимание редакции, оказанное нашему Фло- 
ту выпуском специально посвященного ему но- 
мера, я считаю своим долгом внести некоторые 
поправки в данную статью. Поправки основаны 
на исторических данных, извлеченных мною из 
Центрального Архива Военно-Морского Флота 
в Москве. 

А. М. Чернушевич пишет о Чесменском сра- 
ж;ении на основании статьи американского про- 
фессора Морской Академии К. 'V7. Ва11у. Нужно 
радоваться что, наконец, заграницей появляют- 
ся не односторонние, а справедливые оценки со- 
бытий в истории Российского Императорского 
Флота. «Выводы, сделанные профессором, — 
пишет А. М. Чернушевич, — очень интересны — 
по его мнению это сражение надо считать более 
значительным, чем Абукирское... оно не усту- 
пает Трафальгарскому... и является классиче- 
ским примером правильного применения прин- 
ципов тактики». Об английском флотоводце 
Нельсоне тут упомянуто, а о русском адмирале, 
который, подлинно, безошибочно, с непоколеби- 
мой волей победить, правильно оценил обста- 
новку и которому, по всей справедливости, дол- 
жен был бы принадлежат!, титул «Чесменского» 
— о Григорие Андреевиче Спиридове — ни сло- 
ва. 

От статьи А. М- Чернушевича остается впе- 
чатление, что вся честь славной победы Русско- 
го флота принадлежит никогда во флоте не слу- 
жившему, никогда не учившемуся в Морском 
корпусе, временщику, участнику дворцовых пе- 
реворотов графу Алексею Орлову, Главнокоман- 
дующему. 

Успеху 1-й Архипелагской экспедиции в Сре- 
диземное море надо признать, содействовало то 
что граф А. Г. Орлов слушал и соглашался с со- 
ветами адмирала Г. А. Спиридова. 



Неправильно в своем заключении А. М. Чер- 
нушевич называет Спиридова «моряком Пет- 
ровской Школы»; вернее было бы сказать, что 
Спиридов, критически, сознательно, в период 
упадка флота глубоко продумал заветы Петра. 
Спиридов десятилетним мальчиком в 1723 году 
поступил добровольцем в Балтийский флот на 
ЛИН. корабль «Святой Александр». В том-же го- 
ду, при возвращении с моря на рейд между 
Кроншлотом и Котлином, он стал участником 
торнсества — встречи ботика «Дедушки Русско- 
го Флота», устроенной Петром Великим в нази- 
дание и завещание грядущим поколениям. За- 
тем, он был свидетелем закладки новой крепо- 
сти и превращения Кроншлота в Кронштадт. В 
первый зке год своей службы он застал мощ- 
ный флот, четкую организацию, в основе кото- 
рой было полоясено правило Морского Устава: 
«Всякий человек, когда ни спросят, должен 
знать свою должность и место». 

Петр Великий умер, не назначив себе преем- 
ника. С тех пор, в течение 37 лет. Верховная 
Власть находилась в руках лиц, ищущих боль- 
ше личных и сословных интересов, чем защиты 
государственных. Император Петр всю свою 
лсизнь посвятил служению своему Отечеству — 
России. Его сотрудники были только слуги Пет- 
ра. Идея Отечества была для них слишкорд вы- 
сока — не по их гражданскому росту. «Недостро- 
енная храмина», как называл Меньшиков Пет- 
ровскую Россию, после Петра достраивалась не 
по его плану. 

Флот очутился в загоне, упала дисциплина, 
многие моряки стали покидать флот, т. к- сред- 
ства, положенные флоту, не отпускались по го- 
ду и больше. Корпуса кораблей пропуска.ли во- 
ду, команды комплектовались из солдат, не 
знавших морского дела. Зачастую они бы.ли так 
слабосильны, что не могли выбрать якоря. Для 
того, чтобы вступить под паруса, приходилось 
топорами рубить канаты. Это Г. А. Спиридов на- 
блюдал на Балтике, на Волге, в Каспии и на 



27 — 



Азовском море. Так обстояло дело до конца 1741 
года. 

Спиридов, как и другие патриоты — моряки, 
слуясили несмотря на такие тяжелые условия, 
так как они понимали необходимость сильного, 
боеспособного Флота для развития нашего Оте- 
чества. Но нужно было бороться с рутиной, с 
равнодушием, с лицами, отрицавшими самую 
необходимость для России иметь флот. 

Лишь дворцовый переворот и возведение на 
Престол дочери Петра — Елисаветы помог моря- 
кам-патриотам сберечь флот и Морскую Акаде- 
мию, в то время — единственную школу для 
морских кадров, от верной гибели. 

15 декабря 1752 года указом Императрицы 
Елизаветы для «государственной пользы» Мор- 
ская Академия была преобразована и переиме- 
нована в Морской Шляхетный кадетский кор- 
пус, по образцу уже существовавшего тогда 
единственного Сухопутного Шляхетного кадет- 
ского корпуса. Отпуск денег на его содержание 
был увеличен почти вдвое- 

Эти годы, годы важнейших событий русской 
флотской жизни, Спиридов провел в актив- 
нейшей деятельности, как на кораблях, так и в 
Морском Корпусе. В течение 20 лет он прошел 
все ступени флотской службы, от лейтенанта до 
контр-адмирала. Уже в эти времена Спиридов 
был известен на флоте как искусный морепла- 
ватель, верный лучшим традициям флота, как 
новатор, критически осмысливший все, что 
представляло собою тогда военно-морское искус- 
ство. Неудивительно поэтому, что в 1755 году, 
когда началась подготовка флота к войне с 
Пруссией, Адмиралтейств-Коллерия назначила 
Спиридова членом комиссии по рассмотрению 
регламента для флота. Под председательством 
капитан-командора С. И. Мордвинова эта комис- 
сия разработала новую систему сигналов, соста- 
вила новые сигнальные книги и внесла, вообще, 
немало изменений в управление кораблями в 
совместном плавании, в боевой обстановке и 
т. п.. 

Это было необходимо, так как старики, 
члены Коллегии Петровской эпохи, не счита- 
лись с прогрессом. Для них Морской Устав, дан- 
ный Петром, был непогрешимой истиной. Сами 
не получив никакого специального морского об- 
разования, они приучились к «конзилиумам», 
на которых Петр их выслушивал, но решение 
выносил СЕМ, единолично. Теперь Петра не бы- 
ло, нужно было руководить жизнью флота. Не 
уверенные в своих флотских познаниях, они 
«конзилиум» превратили в «святое святых». 

Они требовали «конзилиумы» и на флоте, без 
которых ни командир корабля, ни флагман не 
смели ничего предприьшмать, как в боевой об- 
становке, так и в мирной жизни. Любой маневр 
требовал утверждения «конзилиумом», состо- 
явшим из всех начальствующих лиц отряда ко- 



раблей. В боевой обстановке это приводило к 
полной нелепице. В море иногда на глазах про- 
тивника, флагман вынужден был отдавать при- 
казание «лечь в дрейф», созывать командиров и 
только после составления и подписания (особен- 
но требовалась подпись) всеми присутствовав- 
шими акта о маневре, предпринимать дальней- 
шие действия. Не только флагман, но и Коман- 
дующий флотом не имел права прибегать к нов- 
шествам, если не было разрешения Адмирал- 
тейств-Коллегий. 

Каждый выпуск из Морского Шляхетного 
кадетского корпуса офицеров, воспитанных На- 
гаевым, Лаптевым, Спиридовым и другими мо- 
ряками новой школы, представлял собою све- 
жую струю, вливавшуюся в одряхлевший орга- 
низм флота. Новые моряки мыслили по новому, 
не так как те, кто привык к мелочной регла- 
ментации, к нерешительности в бою, к обяза- 
тельной осторожности и пассивности, вместо ра- 
зумной инициативы и смелости. 

Несмотря на успешные операции флота в 
последний период семилетней войны, качество 
кораблей и их вооружение по-прежнему были 
не на высоте. Активное участие моряков в оса- 
де Мемеля и Кольберга, крейсерство в Балтий- 
ском море, конвоирование транспортных судов 
с войсками и припасами в Пруссию, все это и 
после заключения мира не могло заставить Ад- 
миралтейств-Коллегию понять, что Россия — 
мерекая держава и что дальнейшее развитие 
страны связано с наличием боеспособного фло- 
та, вооруженного и оснащенного должным об- 
разом и готового в любой момент выполнить 
порученные ему задания. 

Так продолжалось до 1763 года, когда взошла 
на престол Императрица Екатерина П. Прове- 
деннные в ее присутствии летние маневры Бал- 
тийского флота вызвали ее замечание: «у нас в 
излишестве кораблей и людей, но нет ни моря- 
ков, ни флота...» 

И вот, первая Архипелагская экспедиция 
1769-1770 гг. показала, что и при наличии далеко 
неисправных, устарелых и тихоходных кораб- 
лей, на них исполняли свой долг перед Родиной 
моряки, преисполненные храбрости, опытные 
мореплаватели, достигшие столь блестящих ре- 
зультатов, благодаря их начальнику, применив- 
шему свои глубоко продуманные тактические 
приемы, адмиралу Григорию Ивановичу Спи- 
ридову. 

В Чесменском бою русские моряки доказали, 
что не случай, а только точный расчет, в соче- 
тании с инициативой и смелостью, был непремен- 
ным условием для победы. Именно это и позво- 
лило адмиралу Спиридову сказать, после Чес- 
менского боя: «...легко мне было предвидеть, по 
знанию моему морского искусства, что сие их 
убежище будет и гроб их..» 

Г. фон-Гельмерсен 



Русские корабли на Афоне 



Среди рукописей шкафа № 5, в библиоте- 
ке Пантелеймоновского монастыря на Афоне, 
находится, составленный кем-то из монахов, по 
монастырским записям, следующий список: 

«Русские военные пароходы, посетившие 
монастырь Святого Пантелеймона с 1886 года». 

1886 г. июня 23 — крейсер 1 ранга «Дмитрий 
Донской» — вице -адмирал Казнаков. 

1887 г. июля 21 — Посольское судно «Тамань» — 
командир кап. 2 р. Петр Аврамович Ефре- 
мов. 

1888 г. июля 19 — канон, лодка «Забияка» 
(крейсер. Ред.) 

1890 г. февраля 24 — канон, лодка «Черномо- 
рец». 

1890 г. марта 27 — полуброненосец «Владимир 
Мономах» (крейсер 1 ранга. Ред.) — коман- 
дир кап. 1 р. Дубасов. 

1890 г. сент. 16 — • канон, лодка «Запорожец» — 
командир Александр Васильев. 

1892 г. сентября 16 — Посольская яхта «Кол- 
хида». 

1894 г. марта 4 — Военная эскадра: бронено- 
сец «Николай I», крейсер «Память Азова» и 
канон, лодка «Терец». Командир адмирал 
Авелан (под флагом. Ред.). 

1895 г. мая 13 — Канон, лодка «Кубанец» — ко- 
мандир Федор Диодорович Вишневецкий. 

1895 г. ноября 11 — Крейсер 2. р. «Рында» — ко- 
мандир Римский-Корсаков. 

1895 г. декабря 15 — канон, лодка «Черноморец» 

— командир Владимир Яковлевич фон- 
Вэль. 

1896 г. июня 19 — посольская яхта «Колхида» — 
командир Сарнавский. 

1896 г. октября 1 — канон, лодка «Запорозкец» — 
командир Александр Данилевский. 

1898 г. марта 31 — крейсер 2 р. «Вестник» — ко- 
мандир Константин Борисович Михеев. 

1897 г. апреля 19 — канон, лодка «Донец» — 
Петр Иванович Федосиев. 

1897 г. мая 5 — она-же. 

1897 г. августа 22 — ■ канон, лодка «Грозящий» — 
Александр Трофимович Тарасов. 

1889 г. марта 22 — Посольская яхта «Колхида» 

— Иван Федорович Бострем. 

1899 г. мая 29 — канон, лодка «Донец» — Афа- 
насьев. 

1899 г. июля 31 — броненосец «Александр II» — 
Скрыдлов. 

1900 г. июля 14 — Посольская яхта «Колхида» 
и канон, .яодка «Черноморец». 

1900 г. июня 15 — эскадра: броненосец «Але- 
ксандр II, крейсер (канон, лодка. Ред.) «За- 



порожец», миноноска (миноносец. Ред.) «№ 
120» — адмирал Алексей Алексеевич Бири- 
лев. 
1901 г. августа 8 — канон, лодка «Черноморец» 

— Иван Федорович Бострем. 

1901 г. ноября 22 — • эскадра: броненосец «Нико- 
колай I», канон, лодки «Терец» и «Храбрый» 
— ■ Михаил Андреевич Ниванский, адмирал 
Кригер. 

1902 г. мая 23 — канон, лодка «Терец» — Иван 
Абрамов-Салрой (? Ред.). 

1902 г. июля 1 — миноносный (минный. Ред.) 
крейсер «Абрек» — Алекс. Алекс. Хомутов. 

1903 г. июля 8 — канон, лодка «Черноморец» — 
Александр Иванович Мязговский. 

1903 г. ноября 4 — Посольская яхта «Колхида» 

— Иван Петрович Лаптев. 

1904 г. мая 10 — кан. лодка «Кубанец» — Нико- 
лай Ефимович Матюхин. 

1906 г. марта 24 — канон, лодка «Кубанец» — 
Владимир Константинович Ревелиотти. 

1905 г. августа 11 — миноноска русская «Номер 
213» (миноносец. Ред.) — Михаил Иосифо- 
вич Федорович. 

1905 г. ноября 23 — канон, лодка «Донец» — Ан- 
дрей Николаевич Федоров. 

1908 г. июня 13 — Посольская яхта в Константи- 
нополе «Колхида» — Аполинарий Иванович 
Сергеев. 

1909 г. июня 3 — канон, лодка «Уралец» — Иван 
Сергеевич Кузнецов 1. 

1910 г. марта 16 — канон, лодка «Хивинец» — 
Дмитрий Алексеевич Степанов. 

1910 г. июля 26 — канон, лодка «Донец» — М. И. 
Каськов. 

1911г. февраля 23 — канон, лодка «Черноморец» 

— командир Иван Сергеевич Кузнецов 1. 

1911 г. апреля 7 — канон, лодка «Донец» — 
Митрофан Иванович Каськов. 

1913 г. февраля 21 — канон, лодка «Уралец» — 
Сергей Андреевич Верх. 

1913 г. июня 5 — канон, лодка «Донец» — Заха- 
рий Александрович Шипулинский. 

1913 г. июля 2 — пароход Добровольного Флота 
«Херсон». 

1915 г. июля 27 — крейсер 1 ранга«Аскольд» — 
Сергей Александрович Иванов. 
Там-же имеются в рукописях списки: 

эскадрен. броненосец «Николай I»: адмирал 
Кригер, командир Н. А. Ниванский, мичман 
Драшусов и др. и списки офицеров кан. ло- 
док «Терец» и «Храбрый». 

сообщил Ф. г. Спасский 



29 



ШХЕРНОЕ ПЛАВАНИЕ 1907 Г. 




(Из рукописи ''Четыре года на 
«Штандарте») 



Назначенный для плавания на император- 
ской яхте «ШТАНДАРТ» на кампанию 1907 го- 
да и прибыв на нее в Кронштадте, я застал там 
полный разгар приготовлений к продолжитель- 
ному плаванию. Шла погрузка угля, прием все- 
возможных материалов и запасов по всем ча- 
стям судового хозяйства и т. д. Появились уже 
разные личности в придворной лакейской фор- 
ме, которые осматривали свои помещения и вы- 
ясняли разные вопросы, связанные с приемкой 
и размещением Царских вещей. Накануне-же 
ухода, прямо из Петергофа (яхта стояла на Ма- 
лом Кронштадском рейде) прибыло несколько 
больших барказов с баржами на буксире, до- 
верху нагруженных ящиками, сундуками и 
разными тюками, составлявшими личное иму- 
щество Царской семьи и свиты, а так?ке кухон- 
ное хозяйство (столовое серебро; посуда и белье 
имелось на яхте свое). Целый день ушел на раз- 
борку и раскладку всех этих вещей и приведе- 
ние помещений в окончательный дсилой вид- 
везде были разостланы ковры, расставлены 
цветы и фотографии, выложены на столы пись- 
менные принадлежности и прочие мелочи, сра- 
зу придавшие до тех пор неприветливым и пу- 
стоватым комнатам-каютам вид уютной и кра- 
сивой дачи. 

Как «гастролеру», мне не было дано каких 
либо спещ1альных обязанностей по заведыва- 
нию частями яхты (кроме общих обязанностей 
— старшего бакового лейтенанта), и я мог без 
помехи, в качесте зрителя, наблюдать картину 
«оживления» или вернее «одухотворения» ях- 
ты. 

Наконец, к утру перед приездом Царской 
семьи все было закончено, и все помещения (в 
особенности верхняя палуба) были вымыты и 
вычищены «по смотровому». Подобной умопо- 
мрачительной чистоты и блеска (все металли- 
ческие части на яхте были никелированные), ко- 



нечно, ни на одном боевом корабле видеть не 
приходилось. Общая приподнятость настроения, 
радостные, почти сияющие лица матросов не до- 
пускали никаких сомнений в искренности 
чувств офицеров и команды, уже плававших на 
яхте и беззаветно обожавших Царскую семью..- 
В этом «обожании», которое чрезвычайно быст- 
ро передавалось и молодежи, то-есть вновь на- 
значенным на яхту, и заключался главный сек- 
рет, почему во время этих плаваний, при пол- 
ной физической близости Царя к матросам и 
почти при отсутствии фактической охраны, не 
было никогда даже намека на какое либо ре- 
волюционное или антимонархическое выступле- 
ние: нет никаких сомнений, что атмосфера, ца- 
рившая на яхте, способна была обезоружить са- 
мого заядлого революционера. Впоследствии, у 
меня будут случаи подтвердить это примерами. 
Наконец прибыли и «Хозяева». Из Петерго- 
фа вся Царская семья и лица ближайшей свиты 
были доставлены на яхте «АЛЕКСАНДРИЯ», 
которая стала на якорь поблизости от нас; по- 
чти немедленно после этого все переехали к нам 
на катере «ПЕТЕРГОФ» (которым в мое отсут- 
ствие заведывал лейтенант Рейер). Кажется в 
тот же день уходила в Копенгаген Императрица 
Мария Федоровна на своей яхте «ПОЛЯРНАЯ 
ЗВЕЗДА». Накануне вечером она прибыла на 
свою яхту, затем, тотчас же по прибытии Госу- 
даря, завтракала у нас, распростилась с семьей 
и вышла в море немного раньше нас. Обе яхты 
стояли очень близко друг от друга, и все утро на 
рейде царствовало небывалое оживление: бега- 
ли царские и охранные катера, играла музыка, 
приезжали являться кронштадские начальству- 
ющие лица и т. д. 

Наконец, после ухода «ПОЛЯРНОЙ ЗВЕЗ- 
ДЫ» и обмена с ней прощальными сигналами с 
пожеланием счастливого плавания, снялись с 
бочки и мы. Нам сопутствовал цельи! эскорт: 



— 30 ~ 



четыре конвоирующих больших миноносца, ях- 
та «АЛЕКСАНДРИЯ», охранные суда «ДОЗОР- 
НЫЙ» и «РАЗВЕДЧИК» и разные портовые 
суда с кронштадтским начальством- Лишь толь- 
ко кончился «аврал» — суматоха связанная со 
съемкой с бочки и разворачиванием яхты в узо- 
сти Малого рейда, как все затихло, успокоилось 
и вошло в обычную колею. 

Государь, который, как всегда на яхте, был в 
прекрасном расположении духа, не сходил с 
верхней палубы, беседуя с командиром и офице- 
рами; Императрица, лишь вступивши на палубу 
яхты, сразу потеряла свой обычный замкнутый 
и суровый вид и устроилась на своем любимом 
месте — в кормовой части у Царской столовой 
— где занялась каким то шитьем, ласково разго- 
варивая со старыми офицерами яхты. Глядя на 
ее оживленное лицо и сияюгцие добротой чуд- 
ные глаза, — трудно было поверить, что даже 
при Дворе она приобрела прочную (хотя и не 
вполне заслуженную) репутацию ледяной не- 
приступности и высокомерия... Дети же (в то 
время старшей Великой Княжне Ольге было 12 
лет, Татьяне — 10^/2, Марии — 9, Анастасии — 
7^/2, а Наследнику было 3 года) чувствовали и ве- 
ли себя как птички, вьшуш,енные на волю из 
клетки: они совершенно обезумели от восторга 
и носились по яхте из конца в конец, возобнов- 
ляя свое знакомство с разными любимыми угол- 
ками и теребя за рукав всех встречных офице- 
ров, с которыми они еще в прошлом году за- 
ключили тесный дружеский союз. Их веселые 
детские личики и мелькавшие светлые платьица 
сразу придали яхте особенно теплый и домаш- 
ний колорит. Трехлетний Наследник только не- 
давно оправился от своей фатальной наследст- 
венной болезни — ■ гемофилии, одна его нога бы- 
ла еще забинтована, его носил на руках матрос 
Деревенько, приставленный к нему нянькой. 
Этот матрос совершенно случайно, главным об- 
разом за приличную внешность и хорошее пове- 
дение, попал в позапрошлом году во «времен- 
ные» (т. е. на время плавания) няньки к На- 
следнику и так ему понравился, что был остав- 
лен на постоянную служ;бу. Простой, полугра- 
мотный крестьянин одной из центральных гу- 
берний (кажется — ■ Воронежской), он искренно 
привязался к Наследнику и опекал своего пи- 
томца не хуже всякой няньки; веселый и жизне- 
радостный, с подкупающей наружностью, он, с 
удивительным тактом и простотой, избегая вся- 
ких интриг, сумел завоевать себе прочное поло- 
жение при Дворе и оставался при Наследнике 
на неопределенном положении няньки-камерди- 
нера до самой революции; только тут, увы, он 
не выдержал и, испугавшись «мести народной» 
за свою близость к Царской семье, бросил На- 
следника и отправился на родину-.. 

Все Царские дети были привлекательны, но 
лучше всех был Наследник, который обещал 



стать совершенным красавцем. Старшие Вели- 
кие Княжны — Ольга и Татьяйа — считали себя 
уже «взрослыми» и, заметно важничая перед 
младшими, держали себя несколько особняком. 
Они почти все время проводили с офицерами 
яхты. Старшая — Ольга — была очень застен- 
чива, но прямодушна и проста; своей наружно- 
стью и характером она больше всех сестер напо- 
минала отца. Вторая — Татьяна, — наоборот, 
очень походила на мать: очень сдержанная и 
обстоятельная, она любила играть роль гувер- 
нантки по отношению младших сестер. Мария 
была прелестным, немного неуклюжим ребенком 
с огромными синий глазами; она отличалась 
безграничным добродушием и некоторой рассе- 
янностью, служившей предметом легкого под- 
трунивания со стороны сестер. Анастасия, не- 
смотря на свои семь лет, всех развлекала своей 
веселостью и остроумными каверзами, которые, 
однако, никого не обижали. Младшие девочки 
были в восторге, что им дали нянек из матро- 
сов (раньше им не давали таковых, потому что 
они считались «маленькими») и, пока что, впол- 
не удовлетворялись их обществом. Все дети обо- 
жали своих родителей и безпрекословно их слу- 
шались, хотя, невидимому, не особенно боялись. 

При детях в то время состояла Свитная 
Фрейлина Тютчева, которая, однако, не пользо- 
валась их особенными симпатиями. По своему 
развитию и «манерам». Великие Княжны мало 
чем отличались от детей тогдашнего высшего 
буржуазного круга, но что их резко выделяло — 
это отсутствие многих недостатков, весьма свой- 
ственных большинству детей: прежде всего — 
они совершенно не были склонны ко лжи, хва- 
стовству и чувству зависти; затем в них вовсе не 
замечалось высокомерного и презрительного от- 
ношения к низшим. Они всегда были правдивы, 
искренни и просты, а в отношении к окруж;аю- 
щим проявляли деликатность и такт, вообще 
редкие в их возрасте.Эти качества можно было 
объяснить прежде всего их прекрасной натурой, 
а, во вторих, влиянием родителей, которые все- 
гда были с ними. Царская семья жила чрезвы- 
чайно замкнуто, и дети не имели, да и не нуж- 
дались в постороннем обществе. Внешние причи- 
ны заставили их Царственных родителей огра- 
ничить свою личную жизнь исключительно тес- 
ным семейным кругом, где только они и могли 
находить отдых и утешение. Подобная близость 
имела прекрасное воспитательное значение: де- 
ти невольно делались отражением всех тех хо- 
роших качеств, которыми с избытком были на- 
делены Государь и Императрица. 

Между собой все девочки были очень друж- 
ны, — - я никогда не видел, чтобы они ссорились; 
отношение их к наследнику носило характер 
особенной нежности, граничившей с обожанием. 
В то время ни одна из Великих Княжен не уме- 
ла говорить ни на каком языке, кроме русского: 



31 



две старшие только еще начинали учиться анг- 
лийскому и французскому языкам. Императри- 
ца всегда говорила с ними по русски, причем 
владела этим языком почти безукоризненно. 

Гораздо большим, чем Тютчева, расположе- 
нием детей пользовалась бывшая фрейлина А. 
А. Вырубова, плававшая также всегда на яхте. 
Она сумела найти путь к их сердцу, и те обожа- 
ли ее почти так же, как мать. Анна Александ- 
ровна Вырубова, урожденная Танеева, состояла 
раньше Свитной Фрейлиной; выйдя затем за- 
муж, она сохранила близость к Императрице, 
которая в то время считала ее своим «единствен- 
ным» другом (кроме Государя, конечно): Импе- 
ратрица относилась к ней с исключительным 
вниманием и редко с ней расставалась; на яхте 
Вырубова занимала положение среднее между 
флейлиной и гостьей. Замужество Вырубовой, 
в котором Императрица принимала близкое 
участие, было неудачное, хотя в то лето ее муж, 
флотский офицер, плавал также с нами на ях- 
те, занимая должность Младшего Флаг-Офице- 
ра при Флаг-Капитане. Через год они разве- 
лись, что сопровождалось некоторым шумом в 
придворных и светских кругах. Как обыкновен- 
но бывает в подобных случаях, общественное 
мнение осудило мужа, и процедура развода не 
только не повредила Вырубовой в глазах Импе- 
ратрицы, но, наоборот, — скорее возвысила, ок- 
ружив ее ореолом «несчастья». 

Дружеские чувства Императрицы к Выру- 
бовой для многих были загадкой, так как с вне- 
шней стороны для этого как будто не было ни- 
каких данных- Императрица, уже немолодая в 
то время женщина, обладала властным, настой- 
чивым характером и твердыми правилами. Не- 
доброжелательное отношение к ней большин- 
ства новых (по мужу) родственников, которым 
она не сумела понравиться с самого начала 
вследствие свое11 природной застенчивости, за- 
ставило ее замкнуться, уйти внутрь себя, тес- 
но ограничив свои интересы семьей; этому спо- 
собствовали и вечные тревоги за мужа, которо- 
му она всегда старалась помогать в государст- 
венных делах, и, в особенности, боязнь за сына, 
в болезни которого она себя чувствовала «без 
вины виноватой». Потребность в какой либо 
поддержке извне развила в Императрице осо- 
бенный, чисто православный религиозный ми- 
стицизм, который, при ее вечно сдерживаемой 
восторженности и крайней нервности (Императ- 
рица страдала сильным нервозом сердца), ино- 
гда принимал характер настоящего психоза. Эти 
природные и благоприобретенные свойства на- 
туры заставляли Императрицу особенно осто- 
рожно относиться к «посторонним», т. е. к лицам 
не принадлежавшим к составу Семьи, и быть 
крархне разборчивой и требовательной по отно- 
шению «друзей». За то уже раз Она удостаива- 
ла кого либо своим вниманием и дружбой, то 



отдавалась чувству целиком, — со всем пылом 
искренней и прямой натуры, требуя, однако, 
взамен того-же. Большинство 5ке лиц, из кото- 
рых Императрице приходилось выбирать своих 
«друзей», мало удовлетворяли последнему тре- 
бованию: при всех своих внешних достоинствах 
и качествах ума, они страдали общим для при- 
дворной и светской среды недостатком — от- 
сутствием искренности и сердечности и, наобо- 
рот, были с избытком наделены честолюбием и 
стремлением к использованию своей «дружбы» 
для эгоистичных, карьерных целей. Все это для 
Императр1щы, обладавшей болезненной чутко- 
стью, очень скоро становилось ясным, — и дру- 
жбе наступал конец. Насколько мне известно, 
до встречи с Вырубовой у Императрицы не об- 
разовалось ни одной мало мальски продолжи- 
тельной дружеской привязанности, которая бы 
могла выдержать все испытания. 

Какими же особенными качествами облада- 
ла Вырубова, чтобы побороть все эти препят- 
ствия и сделаться интимнейшим другом Импе- 
ратрицы на многие годы? На этот вопрос в то 
время удовлетворительного ответа не находили. 
По общему мнению, Вырубова в момент появ- 
ления своего при дворе была заурядной «барыш- 
ней» светского круга, довольно бесцветной по 
своему уму, не особенно образованной и разви- 
той и не блиставшей ни наружностью, ни ка- 
кими либо талантами. Единственно, что ее, по- 
жалуй, выделяло из общей среды, это — мягкая 
вкрадчивость ее манер, которая, в связи с внеш- 
ней простотой и даже распущенностью, произво- 
дила впечатление искренности. 

Мое личное мнение, которое явилось резуль- 
татом наблюдений за этой дружбой в течении 
почти четырех лет, клонилось к тому, что с го- 
дами Императрица стала значительно снисхо- 
дительнее к лицам и перестала замечать многие 
их недостатки: потребность в «дружбе» застав- 
ляла ее видеть людей не такими, какими они 
были на самом деле, а такими, какими ей хоте- 
лось, чтобы они были; Вырубова же, обладав- 
шая, несомненнно, большой гибкостью натуры 
и инстинктивной чуткостью, умела лучше дру- 
гих поддерживать эти иллюзии. Первые шаги 
к сердцу Императрицы были сделаны при по- 
мощи восторженного обожания и преклонения 
перед ее достоинствами, которые Вырубова вы- 
казывала при всяком удобном случае: она поч- 
ти молитвенно смотрела ей в глаза и принима- 
ла каждое слово Императрицы, как откровение, 
никогда ей не противореча. 

Затем очень быстро Вырубова «прониклась» 
тем же религиозным мистицизмом, которым 
страдала Императрица. Этого было достаточно 
для начала, потом же вошла в свои права все- 
сильная привычка. 

Впоследствии, почувствовав, по всей вероят- 
ности ослабление «личных чувств», Вырубова 



— 32 — 



стала играть на других струнах сердца Импе- 
ратрицы: на Детях, которых она сумела к себе 
привязать, и на рабском обожании Особы Госу- 
даря. Нельзя отказать Вырубовой в большой 
смелости в выборе средств для упрочения 
дружеских чувств Императрицы; в этом отно- 
шении она очень часто шла совершенно напере- 
кор общепринятым при дворе обычаям. Так, без 
труда подметив, что Императрица не всегда 
удовлетворяется ее обществом, она составила 
маленький круж;ок из лиц, которые, по ее мне- 
нию, могли быть приятны и интересны Импе- 
ратрице; эти лица «случайно» оказывались у 
нее в гостях во время довольно частых посеще- 
ний Императрицей ее дома*). 

В состав кружка входили кое кто из Свиты, 
несколько ее родственников и «избранные» 
офицеры яхты «Штандарт». Императрице по- 
нравились эти «неожиданные» встречи и, не- 
сомненно. Она оценила догадливость Вырубо- 
вой; таким образом положение последней опять 
упрочилось. 

Из приведенной мною краткой характери- 
стики Вырубовой и описания ее отношений к 
Императрице можно, погкалуй, сделать вывод, 
что первая не питала к своему высокому Другу 
никаких искренних чувств, а действовала иск- 
лючительно из честолюбия или вообще холод- 
ного расчета. Однако подобный вывод навряд-ли 
был бы справедлив: в таком случае ей, по мое- 
му, все таки не удалось бы завоевать располо- 
жение Императрицы, которая, при всем своем 
утомлении жизнью, сохранила, как я уже гово- 
рил, большое чутье. Искренние чувства, а мо- 
жет быть даже любовь, — несомненно сущест- 
вовали, но они были так перемешаны с фальши- 
вой восторженностью, ханжеством и грубой 
лестью, что почти невозможно было установить, 
где кончалось одно, и начиналось другое. 

С самого начала я останавливаюсь довольно 
подробно на личности А. А. Вырубовой, так как 
впоследствии ее имя приобрело громкую, хотя 
и не очень лестную известность в связи с дея- 
тельностью пресловутого Распутина.**) 

Однако, возвращаюсь к нити рассказа, от ко- 
торой я невольно уклонился. Кроме упомяну- 
тых уже Тютчевой и Вырубовой, на яхте нахо- 
дились еще две дамы, принадлежавшие к со- 
ставу Свиты: Свитная Фрейлина княж;на Обо- 
ленская и Гоф-Лектриса Шнейдер. 

Первая из них — типичная фрейлина старой 
школы — держала себя очень корректно и ко 
всем доброжелательно; она была хранительни- 
цей старых дворянских традиций, но без 
всякой утрировки. Оболенская пользовалась об- 
ш;им уважением, но не имела никакого влияния 
на Императрицу. 

Гоф-Лектрису Шнейдер соединяли с Импе- 
ратрицей воспоминания о юности этой послед- 
ней: когда Принцесса Алиса Гессенская (впо- 



следствии Императрица Александра Федоров- 
на) была намечена в качестве невесты для На- 
следника Русского Престола, — Шнейдер была 
приставлена к ней в качестве преподавательни- 
цы русского языка; с тех пор они не расстава- 
лись. Тихая и скромная, по немецки аккуратная 
и педантичная, она никогда не играла при дворе 
и около Императрицы особой роли, но пользо- 
валась неизменным вниманием со стороны сво- 
ей бывшей ученицы. 

Во время шхерных плаваний она занималась 
с Детьми Русским языком, историей и геогра- 
фией; однако Дети ее не особенно любили: при 
всех своих достоинствах, она оставалась типич- 
ной старой девой, — внешне суховатой и без ме- 
ры строгой. Шнейдер до конца оставалась с Им- 
ператрицей и разделила Ее трагическую участь. 

Коренной состав мужской Свиты, в общем 
очень немногочисленный, за три года шхерных 
плаваний почти не менялся. Из «стариков» не- 
изменно с нами плавали: Фредерике, Бенкен- 
дорф и Нилов; к более молодым следовало при- 
числить нашего Командира И. И. Чагина*""') и 
флигель-адъютантов Нарышкина и Дрентельна, 
исполнявших при Государе секретарские обя- 
занности. Несколько особняком держался лейб- 
медик доктор Е. С. Боткин. 

Фредерике (Министр Двора) и Бенкендорф 
(Обер-Гофмаршал) всю свою жизнь прослужив- 
шие при Дворе, принадлежали еще к старой 
придворной школе, характерной особенностью 
которой являлась безусловная преданность Ди- 
настии; оба они были образцом корректности и 
благовоспитанности. Государь относился к ним 
обоим с большим уважением, но я не думаю, 
чтобы они могли иметь какое-либо влияние на 
государственные дела: первый, Фредерике, был 
уже очень стар и начинал впадать в некоторую 
рамольность; Бенкендорф же — типичный кор- 
ректнейший немец — не любил, вообще, ме- 
шаться не в свое дело и держался всегда в сто- 
роне от событий. 

На личности Флаг-Капитана Адмирала Нило- 
ва я остановлюсь несколько подробнее, так как 
я знал его ближе, чем кого бы то ни было из 
чинов Свиты: мы были с ним старые сослужив- 
цы по экипажу и он, как упоминалось мною 
выше, играл не малую роль в устройстве моей 
собственной яхтенной карьеры. По рождению. 



*) Вырубова всегда жила поблизости от Дворца. 

**) В моих воспоминаниях личность Распутина не 
фигурирует вовсе, так как в тот период (1907-1911 г.г.) 
он не играл при Дворе никакой серьезной роли. По 
крайней мере ни на яхте, ни при встречах с Царской 
Семьей на берегу, я ни разу не видел Распутина и ни 
от кого не слышал о нем упоминаний. 

***) Чагин в то время был флигель-адъютантом, Ка- 
питаном 1-го ранга. 



33 — 



воспитанию и начальной своей службе Нилов 
вовсе не принадлежал к придворной среде, но 
вообще был, что называется, «баловнем судь- 
бы». Совсем еще молодым офицером — мичма- 
ном Гвардейского экипажа — ■ он выдвинулся во 
время Турецкой войны 78 г.. где, командуя ма- 
леньким катером, атаковал турецкий бронено- 
сец на Дунае; за это дело он получил Георгиев- 
ский крест и на некоторое время вместе с дру- 
гими отличившимися моряками (Дубасовым, 
Шестаковым и др.) сделался «народным геро- 
ем»: журналы помещали его портреты, худож- 
ники писали картины, изображая его лихую ата- 
ку, поэт Апухтин посвящал ему свои стихи... 
Этого было достаточно, чтобы обеспечить карь- 
еру на всю жизнь или, по крайней мере, до сле- 
дующей войны. Но Нилов об этом не думал. Ве- 
селый, жизнерадостный, прекрасный товарищ, 
— он скоро приобрел себе массу друзей, как во 
флоте, так и в других кругах, — не исключая и 
придворных. Благодаря образовавшимся свя- 
зям, ему ничего не стоило устроиться прекрас- 
но на берегу; но его всегда тянуло прежде все- 
го к морю, к дальним плаваниям, тем более, что 
по своей натуре — прямой и честной — он вооб- 
ще был чужд какому бы то ни было карьериз- 
му. Впоследствии, однако, Генерал-Адмирал 
Алексей Александрович, который знал Нилова 
еще с Дуная, взял его к себе адъютантом, что 
невольно двинуло его по новому пути. Остава- 
ясь адъютантом Великого Князя, он командо- 
вал крейсером «Светлана» (яхтой Генерал-Ад- 
мирала), а затем, незадолго перед японской вой- 
ной, был сделан Командиром Гвардейского эки- 
пажа. Его рыцарская порядочность и большой 
морской опыт обратили на него внимание Госу- 
даря, и по окончании войны он получил назна- 
чение на очень почетный, хотя ответственный и 
беспокоршый пост Флаг-Капитана Его Величе- 
ства: официально этой должности было при- 
своено командование всеми плавающими яхта- 
ми и судами охраны и обязательное сопутство- 
вание Государю во всех морских и речных пу- 
тешествиях; неофициально же Флаг-Капитан 
являлся ближайшим советником Царя по всем 
морским вопросам. 

Понятно, что при свойствах своей натуры 
Нилов не сделался «настоящим» придворным, а 
сохранил вполне свою самобытность. Наиболее 
яркой особенностью его характера была прямо- 
та и немного резковатая откровенность в суж- 
дениях, которую он не менял и в разговорах с 
Государем. Эти его качества, в связи с некото- 
рой склонностью к самодурству, столь свойст- 
венной старым морякам, создали ему при дворе 
репутацию «чудака», — человека, лишенного 
каких бы то ни было дипломатических способ- 
ностей. В обществе же, где за последнее время 
перед войной считалось «гражданским подви- 
гом» чернить все то, что окружало Трон, — о нем 



ходили уже положительные легенды; больше 
всего было рассказов о его «беспробудном» 
пьянстве и «спаивании» самого Царя. Бедный 
Царь, умереннее которого я, кажется, не встре- 
чал человека, не нуждался в защите; что ясе ка- 
сается Нилова, то ему сильно вредили рассказы 
старых его товарищей о различных эпизодах из 
времен их общей молодости — проведенной, 
действительно, довольно бурно. Но я могу за- 
свидетельствовать, что в период нашего со- 
вместного плавания на яхтах, Нилов пил не 
более Фредерикса и Бенкендорфа — образцо- 
вых придворных; в присутствии же Государя — 
он не пил вовсе. Единственные случаи, когда 
Нилов позволял себе некоторые излишества — 
это на берегу, в нашей кают-компании во время 
разных интимных праздников; но и тут он все- 
гда был вполне корректен и приличен. 

Государь очень ценил честность и прямоту 
Нилова и ради них прощал ему многие резкости. 
Императрица недолюбливала Нилова, как во- 
обще всех людей, которые ей противоречили. 

Командир яхты Чагин так?ке принадлежал к 
числу «баловней фортуны» хотя его карьера и 
началась значительно позднее, чем у Нилова. 

Образованный и способный морской офицер, 
Чагин выдвинулся во время боксерского восста- 
ния в Китае, когда он, состоя старшим офице- 
ром крейсера «Россия», командовал русским от- 
рядом, бывшим в составе международного де- 
санта под общим начальством английского адми- 
рала Сеймура; десанту этому при очень тяже- 
лых условиях пришлось совершить переход из 
Таку в Пекин. 

По свидетельству адмирала Сеймура, правой 
рукой его в этом походе был Капитан 2-го ран- 
га Чагин, который, между прочим, прекрасно 
владел английским языком (равно как фран- 
цузским, немецким и японским). Впоследствии, 
в награду за этот поход, Чагин был сделан Фли- 
гель-Адъютантом. Русско-Японская война за- 
стала его Командиром яхты «Алмаз», которая 
была перевооружена в вспомогательный крей- 
сер и зачислена в отряд мелких легких крейсе- 
ров, в составе эскадры адмирала Рождествен- 
ского. 

В несчастном для нашего флота Тсусимском 
бою, «Алмазу» посчастливилось остаться почти 
неповрежденным и, по окончании боя, задалось 
благополучно выбраться из неприятельского 
кольца и дойти до ближайшей базы — Влади- 
востока. «Алмаз» оказался единственным круп- 
ным кораблем из всего состава эскадры, кото- 
рый благополучно укрылся в наших водах по- 
сле Тсусимского разгрома; естественно, что по- 
добная операция, помимо слепого счастья, тре- 
бовала и весьма незаурядных качеств со сторо- 
ны Командира. Однако, несомненный подвиг 
Чагина был, может быть, несколько раздут, так 
как беспримерность несчастья — '■ гибель почти 



— 34 — 



всего нашего боевого флота — требовала хоть 
какой нибудь компенсации- 

Чагин, подобно Нилову в 78 г., на некоторое 
время сделался народным героем; Государь же, 
очень довольный, что отличенный им еще рань- 
ше и вообще симпатичный ему офицер оправ- 
дал его доверие, — сверх боевых наград*) — дал 
ему в командование свою любимую яхту «Штан- 
дарт». 

С точки зрения интересов флота можно толь- 
ко пожалеть о выпавшей на долю Чагина чисто 
придворной карьере: нет сомнения, что этот вы- 
дающийся, с большим боевым и морским опытом, 
офицер принес бы крупную пользу флоту, если 
бы он остался в строю. Первые два года он еще 
пытался сохранить связь с флотом (одно время 
даже командовал отрядом судов во время ма- 
невров), но потом придворная тина затянула 
его, и он сделался хотя и блестяш;им, но типич- 
ным «куртизаном». Правда, он не был аристо- 
кратом по рождению**) и попал в Свиту уже 
сравнительно немолодым человеком, но его на 
редкость обаятельная внешность, прекрасные 
манеры и особенное умение говорить всем при- 
ятные вещи — очень скоро создали ему репу- 
тацию выдающегося «сЬагтеиг'а» и сделали 
всеобщим любимцем при Дворе: не только Го- 
сударь, но и Императрица всегда относилась к 
нему с особенными, подчеркнутыми симпатия- 
ми. К сожалению, эта обстановка пришлась по 
вкусу Чагину и он — • увы — почил на лаврах... 
Однако он был прекрасным, хотя и несколько 
ленивым командиром и неизменно пользовался 
уважением и даже любовью всего личного со- 
става. 

Как умеренно честолюбивый, но в то же вре- 
мя умный и очень осторожный человек, заботя- 
щийся прежде всего о личном спокойствии, — 
Чагин не мечтал о каком либо политическом 
значении или влиянии на Царя и Царицу; он 
вполне довольствовался ролью «приятного всем» 
человека и плыл по течению, которое в конце 
концов несомненно доставило бы ему место 
Флаг-Капитана после Нилова, если-бы не поме- 
шала его неожиданная кончина. Самоубийство 
Чагина — он застрелился в 1912 году в Петер- 
бурге — ■ в свое время вызвало много толков и 
сплетень, к которым досуж;ие болтуны стара- 
лись примешать Императрицу и Наследника; на 
самом же деле причина его самоубийства была 
чисто романтическая и не имела никакого отно- 
шения ни к Царской Семье, ни к придворной 
служ;бе. ***) 

Из младших представителей Свиты, как я 
уже упоминал выше, на яхте плавали два фли- 
гель-адъютанта преображенца — Капитаны На- 
рышкин и Дрентельн. Они поочереди несли де- 
журства при Государе, выполняя преимущест- 
венно секретарские обязанности; второй, кроме 
того, специально ведал газетами, т.-е-, на его 



обязанности лежало прочитывать все газеты и 
отмечать заслуж;ивающее внимания; затем га- 
зеты передавались Царю, который обычно инте- 
ресовался только отмеченными местами. 

Кирилл Анатольевич Нарышкин с детства 
был близок к Царю; Государь говорил с ним на 
«ты», называл его Кирой и был с ним по род- 
ственному ласков. Нарышкин отличался замк- 
нутым и несообщительным характером; может 
быть отчасти поэтому он пользовался репута- 
цией большого «сноба». 

Александр Александрович Дрентельн был 
человеком совсем другого типа. Надо сказать, 
что вообще придворная служба обезличивала 
людей, заставляя их с «посторонними» всегда 
носить маску холодной неприступности и скры- 
вать свои подлинные чувства. Дрентельн в этом 
отношении представлял приятное исключение; 
обладая живым темпераментом, всегда простой, 
веселый и остроумный — к тому же прекрас- 
ный рассказчик и музыкант — он являлся на 
яхте поистине «оживляющим элементом». Ка- 
жется, он один из всей Свиты умел кстати за- 
трагивать темы широкого общественного инте- 
реса, которых вообще касаться было неприятно. 
Человек положительного ума и более серьезно- 
го образования, чем другие лица Свиты (он кон- 
чил университет). Дрентельн, несомненно, более 
чем кто-либо сознавал ответственность, кото- 
рую на него налагала близость к Царю; кроме 
того,его секретарские обязанности и особенно 
подбор газетных статей для Государя — давали 
ему широкую возможность влиять на направле- 
ние мыслей Царя. Трудно, однако, сказать, на- 
сколько влияние его было серьезно, так как Го- 
сударь очень не любил допускать кого-либо в 
свой внутренний мир; но свою долю пользы 
Дрентельн несомненно вносил, освещая события 
с точки зрения обывательского здравого смысла. 

Лейб-Медик Евгений Сергеевич Боткин (сын 
знаменитого професора С. П- Боткина) мог бы 
служить образцом безграничной, почти еван- 
гельской доброты и мягкосердечия; очень обра- 
зованный и развитой человек, а также прекрас- 
ный врач — • он не ограничивал свое отношение 
к пациентам (кто бы они ни были) чисто про- 
фессиональным вниманием, а дополнял его ла- 
сковым, почти любовным отношением, охотно, 
хотя с чрезвычайной деликатностью, входя в 
нравственные причины болезней. К сожалению, 
его некрасивая внешность, в связи с несколько 
преувеличенной, может быть, мягкостью манер, 



*) За Тсусимский бой — Чагин по статуту получил 
георгиевский крест и был, кроме того, произведен в 
следующий чин. 

**) Чагин происходил из Московского купечества. 

***)3авязка романа, имевшего такой трагический ко- 
нец, произошла на моих глазах. 



— 35 - 



не на всех производила хорошее впечатление с 
самого начала, при первом знакомстве вызывая 
сомнение в его искренности; однако это чувство 
совершенно исчезало при более частых встре- 
чах с ним. Благодаря своей скромности и отсут- 
ствию апломба, он особенной роли при Дворе не 
играл, хотя пользовался общим уважением. Им- 
ператрица особенных симпатий к нему не пита- 
ла, так как, несмотря на свою мягкость, он ни- 
когда к ней не подлаживался, как в профессио- 
нальных вопросах, так и в повседневной жиз- 
ни. Невзирая на это, Боткин до конца сохранил 
свое положение при Дворе и, в конце концов, 
не колеблясь пожертвовал своей жизнью ради 
тех, кому он с полным самоотвержением слу- 
жил столько лет: вместе с Царской Семьей он 
отправился в изгнание и разделил ее трагиче- 
скую участь от руки большевистских палачей. 

Кроме вышеперечисленных членов Свиты 
занимавших официальное положение (не счи- 
тая А. А. Вырубовой), на яхте еще находился в 
качестве гостя Свиты Ген.-Маиор Александр 
Афиногенович Орлов. 

Он командовал уланами Ее Величества 
и приобрел особое расположение Госуда- 
ря и Императрицы во время подавления 
революционного движения в Остзейском 
крае. Действия его, чрезвычайно реши- 
тельные и подчас жестокие, вызвали в свое вре- 
мя серьезное возмущение и нападки в либераль- 
ной печати и общественных кругах, сочувство- 
вавших так называемому «освободительному 
движению». 

Могу засвидетельствовать, что «жестокость» 
Орлова объяснялась исключительно его про- 
стым и честным пониманием служебного долга 
и безграничной преданности Престолу; это был, 
прежде всего, прямой и бесхитростньш солдат, 
сохранивший в себе в полной чистоте рыцарские 
взгляды, присущие лучшим военным всех эпох, 
но реже всего встречающиеся в наши дни. Его 
беззаветная преданность Царской Семье не бы- 
ла связана с какими либо карьерными или во- 
обще личными побуждениями; он был действи- 
тельно верным слугой Престола в лучшем, чи- 
стом значении этого слова — по убеждению, по 
свойству своей натуры. 

Всегда корректный и сдержанный, Орлов 
держался в стороне от других членов Свиты и 
никогда не подчеркивал своей близости к Госу- 
дарю и Императрице; далекий от каких бы то 
ни было придворных интриг, он не вмешивался 
в политику двора и никому не навязывал своих 
взглядов, но всеми чувствовалось, что более 
искреннего и убежденного защитника интересов 
Царской Семьи найти было невозможно. В сво- 
их воспоминаниях Витте, касаясь мимоходом 
личности Орлова, дает ему очень нелестную 
оценку; надо думать, что Витте совершенно "не 



знал Орлова, а писал о нем дурно, руководству- 
ясь недоброжелательным отношением к Особе 
Государя и ко всему, что Его окружало. В этих 
же воспоминаниях Орлов назван пьяницей; в 
период моего знакомства с ним он почти вовсе 
не пил. В 1908 году у Орлова обострилась его 
старинная болезнь — чахотка; отправленный 
докторами в Египет, он вскоре там ?ке скончал- 
ся, искренно оплакиваемый Государем и Импе- 
ратрицей, а также своими друзьями. 

Перечисление и краткая характеристика 
лиц, оставлявших ближайшее «окружение» 
Царской Семьи в этом первом для лтеня шхер- 
ном плавании, как будто мало говорит в пользу 
утверждений слепых противников «Большого 
Двора >, что при Государе и Императрице всегда 
сосредоточивались лишь самые ничтожные и 
даже зловредные элементы; большинство пе- 
речисленных лиц, несомненно, принадлежало к 
положительному типу и никоим образом не мог- 
ло влиять дурно на Царя и Императрицу; даже 
Вырубова, которая впоследствии, бесспорно, 
имела вполне отрицательное влияние на жизнь 
Семьи — в то время держала себя очень скром- 
но и незаметно. 

Но возвращаюсь к яхте. До сих пор я касался 
лиц, составлявших собственно Свиту или при- 
численных к ней (Вырубова, Орлов); но, кроме 
них, на яхте находились еще и другие служащие 
при Дворе, представлявшие из себя нечто 
среднее между Свитой и прислугой. К ним при- 
надлежали прежде всего чиновники Министер- 
ства Двора, заведывавшие подарками, Фельд- 
егерские офицеры, придворный фотограф и т. д.; 
эти лица к Высочайшему столу не приглаша- 
лись и, по установившемуся обычаю, не долж- 
ны были без нужды показываться на глаза 
«Хозяевам». Они составляли отдельную кают- 
компанию, причем к ним причислялись и наши 
судовые капельмейстер, регент певчих и офи- 
церы по адмиралтейству (из нижних чинов)- 
Совсем особняком стояли три «няньки» (собст- 
венно — бонны) Наследника и Великих Кни- 
жен,, которые в большинстве случаев были из 
приличных семей с гимназическим образовани- 
ем. Они безотлучно находились при детях и по- 
мещались с ними вместе в каютах, наблюдая за 
ними и заведуя их гардеробом. 

Офицеры яхты, доктор и священник, как я 
уже упоминал выше, во время Высочайшего 
присутствия на яхте, по своему положению, при- 
числялись к лицам Свиты. 

На этом я закончу краткий очерк, касаю- 
щийся наших Высочайших и Свитских пасса- 
жиров, и перейду к дальнейшему описанию со- 
бытий моего первого шхерного плавания. 

С первых ж:е дне11 по уходе из Кронштадта 
определился порядок лсизни на яхте, который 
весьма мало менялся и при последующих пла- 
ваниях. Общий тон, который задавался наши- 



мк «Хозяевами», — простота и непринужден- 
ность — проходил красной нитью через всю на- 
шу жизнь. Затем, вполне понятно, что все дела- 
лось на яхте так, чтобы причинять как можно 
меньше беспокойства нашим Августейшим 
пассажирам: все мало-мальски «шумные» уче- 
ния тревоги и судовые работы производились в 
их отсутствие (при съездах на берег) или на ба- 
ке, куда заходил изредка лишь один Царь, ко- 
торый любил и понимал простую, не показную 
судовую жизнь. Главное внимание было обра- 
ш,ено на развлечения для Царской Семьи; к их 
услугам для этой цели были и офицеры, и ко- 
манда, и все судовые средства. На самой яхте 
эти развлечения не отличались разнообразием: 
дд1ем, в хорошую погоду, чаще всего устраивалась 
игра в «буль», которую очень любил Государь: 
эта игра заключалась в бросании на небольшую 
дистанцию колец или дисков, причем они дол- 
жны были ложиться на квадрат с цифрами, на- 
рисованными на брезенте; играли две партии, 
причем считалась выигравшей та, которая вы- 
бивала большую сумму цифр. Впоследствии 
вошло в моду катание по палубе на роликах, но 
этим занимались преимуш;ественно дети и судо- 
вые офицеры. В пасмурную погоду и по вече- 
рам очень часто в Царской столовой или офи- 
церской кают-компании устраивались партии в 
домино (вчетвером); игра эта, требовавшая из- 
вестной сообразительности, очень нравилась Го- 
сударю, который вообще не признавал никаких 
«сидячих» комнатных игр, особенную же анти- 
патию питал к картам. Изредка играли также в 
«зесге1а1ге» и лото, причем в последнем случае 
принимали также участие и дети- Однако, го- 
раздо большим успехом пользовались развле- 
чения вне яхты; к ним следовало причислить 
прежде всего излюбленное катание на двойках 
(по трое, при чем гребли поочереди все, без ис- 
ключения, кроме Императрицы, которая всегда 
сидела на руле), на паровых катерах в более 
дальние экскурсии и съезд на берег на острова, 
где организовывались прогулки и чаепития. Для 
мужского элемента устраивались, кроме того, 
охоты (облавы), где в качестве загонщиков фи- 
гурировали матросы с яхт и судов охраны. 
Царь, очень любивший гребной спорт, постоян- 
но возил с собой несколько байдарок и почти 
каждый день, перед завтраком и обедом, с 2-3-мя 
офицерами поопытнее (сам он греб превосход- 
но) совершал пробеги кругом судов и ближай- 
ших островов. Очень часто Государь с Императ- 
рицей и с чинами Свиты (а иногда и без них) по 
вечерам запросто приходили в кают-компанию; 
там также играли в домино, после чего устраи- 
валась легкая закуска («летучая» или «бродя- 
чая», как называет ее Государь в своем дневни- 
ке). Во всех играх и развлечениях, а также по- 
ездках и прогулках, принимали участие все 
свободные офицеры яхты, так что общение с 



Царской Семьей было непрерывное — с ранне- 
го утра до позднего вечера. 

Первая наша остановка — у острова Равица 
в проливе Биоркэ Зунд — была очень кратко- 
временной. Однако, состоялось несколько съез- 
дов на берег и прогулок по лесу на материке; в 
этих прогулках принимал участие лишь муж- 
ской элемент (с Государем во главе). Детей же 
в это время свозили на остров Равица. За время 
стоянки здесь яхты, ее охранял дивизион сто- 
роясевых моторных катеров, находившихся под 
командой Капитана 2-го ранга Непенина*). Ка- 
тера эти доставляли нам больше беспокойства, 
чем пользы: во первых — они невероятно шуме- 
ли, а во вторых — были вечной угрозой цело- 
сти наших трапов и, вообще, бортов, так как 
управление на них было сопряжено с больши- 
ми трудностями: они вовсе не имели «малого» 
хода и, кроме того, моторы постоянно капризни- 
чали. 

Следующая наша стоянка — на рейде Пит- 
копас — ■ тож;е очень непродолясительная, не 
ознаменовалась никакими особенными событи- 
ями. 

Этот превосходный рейд, закрытый со всех 
сторон скалистыми и песчаными островами, за- 
росшими густым лесом, еще в предыдущие два 
лета был облюбован для постоянной стоянки 
яхты. Большая часть ближайших островов уже 
имела свое специальное назначение: один ма- 
ленький совершенно круглый островок, хорошо 
видимый с яхты, был избран для съезда млад- 
ших детей со своими няньками — боннами; он 
так и назывался «детский остров- На нем была 
устроена маленькая пристань и поставлена па- 
латка. Более дальние острова были намечены 
для охоты, хотя дичи в шхерах вообще попада- 
лось очень мало: единичные зайцы, редко — 
глухари, лисицы. 

Вместе с яхтами на рейд Питкопас (в следу- 
ющем году переименеванный в «рейд Штан- 
дарт») прибыл старый крейсер «Азия» с чинами 
«внешней» Дворцовой охраны, задача которой 
заключалась в «освещении» местности и наблю- 
дении за всеми окрестностями, особенно же за 
теми местами, куда часто съезжали на берег; на 
всех ближайших островах, кроме того, находи- 
лись и постоянные посты. Охрана была создана 
недавно (после революции 1905 года) и состояла 
в распоряжении Дворцового Коменданта, под 
непосредственным начальством опытного жан- 
дарма — полковника Спиридовича. Государь 
терпеть не мог этих охранников (как и всякую, 
вообще, «видимую» охрану его Особы), и те име- 
ли строгую инструкцию — никогда «не попа- 



*) Впоследствии Непенин командовал флотом в Бал- 
тийском море и в первые дни революции был зверски 
убит в Гельсингфорсе. 



37 — 



даться на глаза» Царю и Его Семье; благодаря 
этому, при неожиданных съездах на берег Го- 
сударя или кого либо из членов Его Семьи, при- 
ходилось наблюдать очень забавные картины: 
застигнутые «врасплох» солидные охранники 
убегали от нас, «как от чумы», прячась за дере- 
вья, кусты, по оврагам и т. д. 

Простояв в Питкопасе несколько дней, яхта 
двинулась дальше на запад, направляясь на 
Абосские шхеры; ее сопровождали конвоирую- 
щие миноносцы, яхта Финляндского Лоцман- 
ского Ведомства «Элекен» и крейсер «Азия». 

Мы шли с таким рассчетом, чтобы засветло 
добраться до цели нашего путешествия — рей- 
да Рилакс-Фиорд. Был чудный, тихий, теплый 
день, какие часто бывают на севере в конце Ав- 
густа. И дети и взрослые почти все время были 
наверху, наслаждаясь спокойствием нашего, 
почти морского перехода, и любуясь красивой, 
хотя несколько суровой природой внешних 
финляндских шхер. Однако, этому «спокойст- 
вию» суждено было быть прерванным самым 
неожиданным и невероятным образом. Около 
4 час. дня мы прошли мимо гор.ГанГэ — самого 
западного пункта материка в Финском заливе 
— и вступили в Абосские шхеры, — район, 
сравнительно менее обследованный в навига- 
ционном смысле, чем весь пройденный нами 
путь- Однако, все мы были очень далеки от ка- 
ких либо опасений; во-первых, яхта продолжала 
идти большим (24') корабельным, прекрасно об- 
ставленным фарватером, которым всегда ходи- 
ли коммерческие пароходы с большей осадкой, 
чем имела яхта; во-вторых, — впереди яхты, 
указывая точный путь, шла яхта Финляндско- 
го Лоцманского Ведомства «Элекен» с Началь- 
ником этого Ведомства и с опытным Начальни- 
ком Дистанции на борту; на самой яхте нахо- 
дился старейший из финляндских лоцманов, 
уже 40 лет водивший Императорские яхты в 
шхерах и знавший их наизусть; в третьих — 
на мостике яхты, внимательно следя за всеми 
действиями лоцмана, имея под руками подроб- 
нейшую карту, был собран весь цвет штурман- 
ского опыта и знаний — Флагманский Штур- 
ман Конюшков, (один из лучших штурманов- 
практиков во флоте), судовой штурман Салта- 
нов и, в качестве вахтенного начальника, — пи- 
шуш:ий эти строки, всю свою службу, до назна- 
чения Старшим Офицером, выполнявший 
штурманские обязанности на больших кораб- 
лях. 

• Кроме того, тут же на мостике находились 
Флаг-Капитан Нилов и Командир Чагин, оба 
имевшие большой опыт командования судами 
и поэтому прекрасно разбиравшиеся во всех 
тонкостях кораблевождения. Однако дальней- 
шее показало, что иногда не в силах рук чело- 
веческих совершенно застраховать себя от ка- 
призных возможностей всесильного «фатума»... 



Около 5 час. дня, находясь всего в 10 милях 
от цели путешествия, яхта проходила мимо ма- 
ленького обрывистого островка Граншер; вдруг 
все почувствовали мягкий толчек; затем — са- 
мый ужасный момент — яхта прыгнула носовой 
частью вверх, как бы желая преодолеть не- 
жданное препятствие, и, внезапно остановив- 
шись, начала валиться на правый борт... На мо- 
стике никто не растерялся: печальная очевид- 
ность, что яхта села на каменную гряду, — была 
для всех слишком ясна... Было немедленно сде- 
лано все, что полагается делать в подобных 
случаях: застопорены машины, пробита водяная 
тревога и приступлено к спуску гребных судов. 

Положение было сразу оценено, и сразу же 
понята опасность: все увеличивающийся крен 
на правый борт ясно показывал, что яхта взле- 
тевши с большого хода (12 узлов) на каменную 
гряду, стала затем с нея сползать в правую сто- 
рону, вследствии чего водою стали заполняться 
через пробоины отсеки с правого борта. 

Представлялось маловероятным, чтобы ях- 
та перевернулась, так как увеличение крена 
шло очень медленно (дойдя однако до 16°), но 
всеми нами тотчас же осозналась другая опас- 
ность: что будет, если яхта сойдет на глубину? 
По количеству заполненных водою донных от- 
секов, по деформации фундамента носовой ко- 
чегарки — нетрудно было уяснить себе огром- 
ные размеры подводной пробоины, и почти на- 
верняка можно было сказать, что никакими 
пластырями и водоотливными средствами не 
удалось бы остановить вливание воды внутрь 
судна, а, следовательно, и неминуемое его по- 
топление... 

По наспех сделанному промеру, глубина око- 
ло самой каменной гряды была 10 сажень... Но 
счастье не окончательно повернулось к нам 
спиной: минут через пять после момента посад- 
ки крен перестал увеличиваться, и яхта лишь 
продолжала немного оседать носом, своей тя- 
жестью все более и более пропарывая и уминая 
себе днище, лежавшее на каменной гряде... С 
этого момента, т. е. когда стало ясно, что непо- 
средственная опасность от потопления или пе- 
реворачивания яхты миновала, можно было 
уже сравнительно спокойно приступить к по- 
дробному обследованию повреждений и к со- 
ставлению плана «эвакуации» Царской Семьи и 
всех наших пассажиров. 

Было ясно что основательно засевшая на 
камнях яхта, да еще с креном в 16" — не могла 
более представлять из себя удобного убежища 
для наших Августейших Хозяев.-. 

Но как же отнеслись, как непосредственно 
реагировали Они на происшедшую катастрофу, 
которая при менее счастливых обстоятельствах 
могла окончиться потоплением яхты? Царь на- 
ходился в момент катастрофы в своем верхнем 
кабинете; при первом же толчке он вышел на 



— 38 



палубу и, сразу поняв в чем дело, спокойно, не 
говоря ни единого слова, стал выжидать докла- 
да Нилова, находившегося на переднем мости- 
ке... Очень скоро, через минуту или две, два лег- 
ких Царских мотора (всегда готовых к действию) 
были уже спущены на воду и стояли в готовно- 
сти у передних трапов; Флаг-Капитан доложил 
об этом Государю, предложив ему с Семьей сей- 
час-же съехать на одно из конвоирующих су- 
дов. Царь спросил Нилова: «Разве на яхте оста- 
ваться опасно?» В это время крен уже перестал 
увеличиваться, и поверхностный обмер пока- 
зал, что яхта основательно засела на камни, — 
поэтому Нилов ответил: «опасности, по-видимо- 
му, нет, но большой крен... неудобно ходить по 
палубе... дети, наверно испуганы..- Лучше пере- 
ехать, Ваше Величество!» Государь ответил: 
«Хорошо, сделайте распоряжение о переезде, 
но я съеду не раньше, чем окончательно выяс- 
нится положение яхты». 

Приблизительно через час был закончен по- 
дробный обмер и осмотрены все трюмы; полу- 
чив доклад об этом. Государь с Семьей, ласково 
простившись с офицерами и командой, не сде- 
лав никому ни одного упрека, отбыл на наших 
катерах на яхту «Элекен». 

Императрица с Детьми находилась все время 
внизу, в своих помещениях; Дети перепугались, 
но не плакали, успокаиваемые не потерявшей 
присутствия духа Матерью; девочки не могли 
удержаться от слез лишь когда покидали яхту 

— им жалко было расставаться с ней... 

Свита вела себя сдержанно, хотя даже в эти 
первые моменты, несмотря на пример Государя, 
не могла удержаться от громких выражений 
своего возмущения по поводу «чьей-то» непро- 
стительной, преступной небрежности, вследст- 
вие чего могла произойти подобная катастро- 
фа... Хотя обвинения делались довольно осто- 
рожно, но определенно упоминалась «ошибка» 
лоцмана и чинов финляндского Лоцманского 
Ведомства, а таклсе «рамольность» Нилова, не 
сумевшего предотвратить эту ошибку-.. 

Но совершенно возмутительно себя вела мно- 
гочисленная Царская прислуга; вообразив, что 
яхта уж;е тонет и, забыв все на свете, кроме 
мысли о собственном спасении, они метались по 
верхней палубе, с плачем и мольбами о немед- 
ленном свозе их на берег. Потребовалось чуть 
не вооруженное вмешательство команды, что- 
бы их успокоить и собрать их в назначенном 
для них по водяной тревоге месте. В тот же день 
большую часть их свезли на крейсер «Азия». 
Свита распределилась частью на «Азии» и ми- 
ноносцах. Только один из Свиты — ген. Орлов 

— не пожелал съезжать с яхты и остался с на- 
ми. Мы, офицеры яхты, были очень рады его 
решению, так как за две недели нашего совмест- 
ного плавания очень с ним подружились. 

Сейчас же после катастрофы, когда улег- 



лась первая суматоха, на яхте был поднят сиг- 
нал «конвоирующим миноносцам приблизить- 
ся». Но еще раньше, как только было замечено, 
что яхта села на камни, два миноносца приста- 
ли к борту, предлагая свои услуги для «спасе- 
ния» Царской Семьи. Один из этих миноносцев, 
под командой небезызвестного Артурского ге- 
роя. Капитана 2-го ранга Серг. Захар. Балка,*) 
особенно лихо, чуть не полным ходом, подле- 
тел к нашему правому борту, причем оставил 
на наших шлюп-балках всю сеть своего беспро- 
волочного телеграфа; увидев меня, которого он 
хорошо знал по Артуру, Балк заорал неистовым 
голосом: «подайте мне лоцмана, я его сейчас же 
повешу на коке рея». Я с трудом успокоил Сер- 
гея Захаровича, стихийная натура которого не 
признавала полумер; я передал ему, что лоцман 
уже арестован, и постарался убедить его, что 
вешать лоцмана нет оснований впредь до выяс- 
нения степени его виновности.-. 

Сам же «непосредственный виновник ката- 
строфы», т. е. лоцман, — старый, почтенный че- 
ловек — в это время лежал на койке в своей ка- 
юте в состоянии такого отчаяния, что наш док- 
тор боялся за его рассудок... 

Он действительно «ошибся» и сделал это 
вполне сознательно: фарватер обозначенный на 
карте пунктирной линией, проходил вплотную 
около острова, слегка огибая его; опасаясь, что 
яхта, шедшая большим ходом, при ее значи- 
тельной длине, разворачиваясь, может кос- 
нуться берега, — лоцман немнога отдалился от 
острова (саж;ень на 20); он не видел в этом ни- 
какой опасности, так как по карте кругом везде 
были большие глубины: незначительное укло- 
нение от курса не вызвало никаких протестов 
со стороны наших штурманов, так как подоб- 
ные «вольности» составляли обычное явление 
на шхерных фарватерах. Однако, на нашу беду, 
оказалось, что у самого острова глубины, дейст- 
вительно, соответствовали показанным на кар- 
те, на расстоянии же 30-40 сажень мы своим 
днищем «открыли» небольшую каменную гряду 
(скалу), резко подымавшуюся среди окружаю- 
щих сравнительно больших глубин. 

Произведенный же в этом месте, в свое вре- 
мя, промер не обнаружил скалы, занимавшей 
очень небольшое пространство. Как это ни 
странно, местные лоцмана, водившие суда этим 
фарватером уже много лет, ничего не знали о 
существовании скалы: они всегда придержива- 
лись вплотную к острову. Таким образом выхо- 
дило, что всему виной была излишняя осторож- 
ность лоцмана. 

Однако, нет сомнения, что кроме лоцмана — 
так сказать «стрелочника» — были и другие ви- 
новники этого, все таки, непростительного не- 
счастья. Кто же были они? 



*) см. мои «Артурские воспоминания» 



39 — 



Произведенное строжайшее расследование 
и последовавший затем суд выяснили это обсто- 
ятельство довольно подробно. Нет сомнения, что 
часть вины ложилась и на Флаг-Капитана, ко- 
торый поверил штурманам, гидрографам и лоц- 
манам, ручавшимся за безопасность фарватера, 
хотя ему было известно, что фарватер этот не 
был протрален; но главнейшими виновниками 
оказались производители работ местной Гидро- 
графической экспедиции, текуш;им летом за- 
нимавшейся промерными и тральными работа- 
ми в районе фарватера- Одна из партий, принад- 
лежавших к составу этой экспедиции, работала 
как раз на нашем фарватере, но, следуя заранее 
составленному плану, закончила промер не до- 
ходя 50 сажень до места катастрофы: продолже- 
ние работ было отложено на следующую весну. 
Однако, и то, что было сделано, давало опреде- 
ленные указания на ненадежность фарватера: 
в районе, прилегавшем к острову Граншер (око- 
ло которого произошла катастрофа) глубины 
оказались резко отличающимися от показанных 
на карте. Обычно в таких случаях чины партии 
сообщали местным лоцманам о результатах сво- 
ей работы, дабы те, не огкидая распоряжений 
свыше (которые иногда запаздывали на год), 
могли принять немедленные меры к выяснению 
пригодности фарватера, оказавшегося сомни- 
тельным. Однако в данном случае ничего подоб- 
ного сделано не было, и гидрографы бросили 
свою работу, не обратив никакого внимания на 
обнаруженну!^ разницу в глубинах. Рабочие 
планшеты партии, в общем порядке, были пред- 
ставлены в Главное Гидрографическое Управ- 
ление, где в течение зимы должны были быть 
переработаны для нанесения всех изменений на 
печатные карты; таким образом, только к весне 
новые данные могли сделаться достоянием наи- 
более заинтересованных в вопросах о «чистоте» 
существующих фарватеров лиц — местных 
лоцманов... 

Возмутительная небрежность чинов Гидро- 
графической партии, не считавшихся совер- 
шенно с действительной жизнью, а смотревших 
на вещи формально, по чиновничьи, — к сожа- 
лению, оправдывалась полным отсутствием ка- 
ких либо законов или правил, на основании ко- 
торых они обязаны бы были сообщить что либо 
в подобных случаях местным лоцманам; вслед- 
ствии этого, окончательный суд, состоявшийся 
в Ноябре того же года, отметив все вышеприве- 
денные обстоятельства, не нашел возможности 
кого-либо прямо обвинить в происшедшей ката- 
строфе... 

Приговор был утвержден Государем, глав- 
ным же виновником оказалась, как это приня- 
то говорить во флоте, — «неизбежная на море 
случайность»... 

Нужно еще упомянуть, что окончательному 
суду предшествовал другой, приговор которого 



был кассирован Государем- Состав этого перво- 
го суда был очень тенденциозный, членом же 
обвинителем был назначен адмирал, очень не 
любивший Нилова. 

Этот суд, полагая по недоразумению, что он 
делал угодное Царю, вдался в другую край- 
ность и, пользуясь неясностью морских законов, 
признал виновными всех, начиная с Нилова и 
кончая штурманами, — не касаясь, однако. Гид- 
рографии. На основании приговора этого суда, 
Нилов и Чагин подлежали отрешению от долж- 
ностей, а Конюшков (Флагманский Штурман) 
приговаривался, насколько помню, к заключе- 
нию в крепость. 

Однако, аргументация этого Суда была на- 
столько тенденциозна и необоснована, что Го- 
сударь, прекрасно осведомленный об обстоя- 
тельствах дела, которого был сам очевидцем, — 
возмутился и приказал назначить новый Суд, в 
другом составе. 



Я забежал несколько вперед, чтобы сразу по- 
кончить с очень жгучим, в то время, вопросом 
о виновниках катастрофы, которая, в свое вре- 
мя, прогремела на всю Россию и вызвала много 
кривотолков в самых разнообразных общест- 
венных кругах. Вернусь теперь опять к печаль- 
ным моментам нашего сидения на камнях. 

Без труда можно себе представить, какое 
удручающее впечатление произвела посадка 
яхты на весь личный состав от командира до 
последнего матроса... В первые моменты, в го- 
рячке усиленной работы и суеты, было, пожа- 
луй, не до размышлений, все заслонял страх за 
непосредственную участь Царской семьи и хло- 
поты по принятию экстренных мер для ее эва- 
куации- Но, когда Государь с семьей съехал с 
корабля, наступило сравнительное успокоение 
и явилась возможность подвести итоги, всех 
обуяло уныние и стыд, жгучий стыд... В этих 
ощущениях, страх перед формальной ответ- 
ственностью, перед Судом, в первые моменты 
после катастрофы не играл почти никакой ро- 
ни, но все чувствовали себя «без вины винова- 
тыми». До боли, до отчаяния тяжело было со- 
знание, что, так или иначе, мы не сумели вы- 
полнить своего ответственного долга перед Цар- 
ской семьей — не уберегли их... Нас поддержи- 
вало лишь неизменно ласковое и внимательное 
отношение к нам Государя и Императрицы (о 
Детях я уж и не говорю), выражавшееся в еже- 
дневных почти приездах на яхту и постоянных 



— 40 



приглашениях к себе на чай и для прогулок. С 
присущей чуткостью Они прекрасно поняли пе- 
реживания офицеров и все сделали, чтобы их 
утешить и успокоить... Однако, за все восемь 
дней сидения яхты на камнях, «похоронное» на- 
строение не оставляло нас и только усиленные 
работы по принятию мер для стаскивания яхты 
с камней несколько отвлекали нас от мрачных 
дум. Не только среди офицеров но и в команде 
я не сльш1ал, за этот период, ни смеха, ни шуток, 
столь обычных в нормальное время. 

Повреждения яхты оказались настолько се- 
рьезными, что нечего было и думать о снятии 
ее с камней без предварительной заделки под- 
водной пробоины. Но кому поручить работу? 
Можно было, конечно, использовать спасатель- 
ные средства Водолазной Партии и наших воен- 
ных портов, но являлись опасения (и весьма ос- 
новательные) что молодой, малоопытный (вслед- 
ствии кратковременности обязательной служ- 
бы) состав казенных учреждений затянет рабо- 
ты, срочность которых была для всех очевидна: 
при первой же ненастной погоде, яхту могло 
окончательно разломать-.. Мне пришло в голову 
напомнить о существовании образцовой частной 
спасательной компании некоего Горста, специ- 
алиста по заделке подводных пробоин без дока 
и по снятию судов с камней; я очень хорошо 
знал его по Порт-Артуру, где он, со своими во- 
долазами, с первых дней войны, работал с боль- 
шим успехом на подорванных броненосцах «Ре- 
твизан» и «Цесаревич». Моя идея, поддержан- 
ная другими артурцами, имела успех. Горст был 
вызван со своими двумя спасательными парохо- 
дами и через несколько дней работа закипела, 
причем в распоряжения Горста были предостав- 
лены и все казенные спасательные средства, то- 
есть водолазы, буксирные пароходы и все нуж;- 
ные материалы. Яхта была поставлена на не- 
сколько мертвых якорей, дабы волной и ветром 
ее не могло сдвинуть, затем, елико возможно, 
разгружена, после чего и было приступлено к 
заделке пробоин, при помопщ водолазов, снару- 
жи и изнутри, особыми деревянными щитами, 
скрепляемыми между собой сквозными болтами 
и связанными с корпусом судна цепными и ста- 
льными тросовыми найтовами. Одновременно с 
этим, при содействии чинов Водолазной Партии, 
шла работа по удалению тех частей подводной 
скалы, которые вошли особенно глубоко внутрь 
судна. При помощи бурения закладывались ма- 
ленькие патроны пироксилина, которые, взры- 
ваясь, постепенно разрушали камень. 

Перед тем, как передать работу спасательно- 



му обществу, довольно серьезные дебаты, сре- 
ди нашего начальства, вызвала колоссальная 
сумма, (насколько помню 75 тысяч рублей), по- 
требованная Горстом за снятие яхты. Подобные 
компании недаром приобрели репутацию «гра- 
бительских» и «хищнических». Однако, безвы- 
ходность положения заставила согласиться на 
все условия. Полагаю, что это решение было наи- 
лучшим и единственно возмонсным. 

На восьмой день нашего сидения на камнях, 
работы по заделке пробоин были закончены и 
яхта, при общем ликовании, была стащена с 
камней. К торжеству наших «спасателей», яхта, 
оказавшись на свободной воде, не дала никакой 
течи. В тот же день к нам прибыл Государь с 
семьей и состоялся молебен и завтрак. Государь 
благодарил за работу личный состав яхты и ода- 
рил и обласкал Горста с его сподвижниками: 
кроме условленных денег, все они получили ор- 
дена, медали и ценные подарки- 

Во время нашего сидения на камнях, Царская 
семья, решившая остаться в Рилакс-Фиорде до 
снятия яхты с камней, все время кочевала с 
судна на судно: сутки прожили на «Элекене», 
затем, перебрались на вызванную из Питкопа- 
са яхту «Александрия» и только дня через че- 
тыре окончательно обосновались на «Полярной 
Звезде», которую Императрица Мария Федоров- 
на прислала из Копенгагена. Несмотря на тес- 
ноту первых дней (ни «Элекен», ни «Александ- 
рия» вовсе не были приспособлены для продол- 
жительных плаваний), характер жизни «при Дво 
ре» не менялся: те же приглашения к завтраку 
и обеду, прогулки на двойках и по берегу; была 
даже одна охота. С «Штандарта» ежедневно, по 
очереди, приглашался один офицер на весь 
день, причем за этим приглашенным особенно 
подчеркнуто ухаж;ивали . 

На другой день после снятия, яхта под сво- 
ими машинами (одна из кочегарок оказалась не- 
поврежденной) ушла в Кронштадт для поста- 
новки в док. Одновременно с этим и Государь с 
семьей покинул Рилакс-Фиорд, направляясь в 
Питкопас на «Полярной Звезде», имея конвои- 
рами «Александрию» и миноносцы. 

Нас до Кронштадта сопровождали спасатель- 
ные пароходы. Мы дошли вполне благополучно, 
причем, ни один из «пластырей» не сдал. 

В тот же день яхту ввели в док, после чего, 
согласно инструкции Флаг-Капитана, я покинул 
ее и через Петергоф, на очередном миноносце, 
отправился к настоящему моему месту служе- 
ния — на яхту «Александрия». 

С. Н. Тимирев 



— 41 — 




Хроника « Военной Были » 



РУССКИЙ МАТРОС 

«ПЕРЕСВЕТ» уже совсем лежит на борту. 
Спокойно, уверенно раздаются с мостика слова 
командира, капитана 1 ранга Иванова-Три- 
надцатого: «Команде на ют!». «Команде раздеть- 
ся!». «Прыгай за борт!». «Отплывай дальше!». 
«У борта не держись!». 

Старший офицер М. М. Домерщиков спуска- 
ется с мостика. На крейсере остались одни офи- 
церы. На мостике — ■ один командир. «Ну что же, 
господа», в шутливой форме говорит Старший 
офицер, «пожалуйте купаться...» 

Салсусь на полупортик шестидюймовой пу- 
шки. Оглядываюсь вокруг — ни дымка. Солнце, 
выйдя из туч, последним краюшком закатыва- 
ется за горизонт. Всего лишь 14 минут с момен- 
та первого взрыва. А ведь кажется — прошли 
часы. Прыгать жутко, но из двух зол нужно вы- 
бирать меньшее- Отталкиваюсь сильнее ногами 
и лечу. Ушел под воду... Пытаюсь резкими тол- 
чками остановить уход в глубину. Безумно да- 
вит барабанную перепонку. Закрадывается па- 
нический страх — в ту ли сторону выгребаю. 



Наконец светлее... Наверху... Саженками по- 
дальше от борта-.. Отплываю саж;ень двадцать и 
оборачиваюсь. 

Крейсер тонет. Вот резко ушел вниз нос, вы- 
соко поднялась корма и, под крики «ура» пла- 
вающей команды, ушел в глубину наш старик 
«ПЕРЕСВЕТ», на вечный покой... 

Много дряни говорят нынче про старых мат- 
росов, много береговых жителей с усмешкой го- 
ворят о былых порядках нашего славного Фло- 
та. А ведь этого «УРА» не забудешь. Кричать 
«ура», утопая, — не заставишь! 

Значит было что-то в Русском Флоте, что за- 
ставляло матросов спасать своих офицеров и 
кричать «ура» уходящему в воду Андреевскому 
Флагу. Нет, не пьяный матрос на берегу и не 
убийца своего офицера в первые дни револю- 
ции есть выразитель порядков Русского Флота. 
А вот именно эти 14 минут, от взрыва и до при- 
казания «прыгай за борт» и те часы в воде, ког- 
да каждый за себя, а Бог за всех... 

«Душа корабля» лейтен. В. Совинский 
(Морс. Зап. № 3 — 1945 г-) 



42 — 



^АМЕ5 ВПСАК — «ТНЕ СЕЕАТ МПТШУ» 
Nе^V-Уогк 1965 

Кяита эта интересна для русских не только 
темой — бунт английских матросов в 1797 г., но 
и тем что, автор, пожалуй впервые в английс- 
ких работах, упоминает о помощр!, оказанной 
Российским Императорским флотом (Эскадра, 
под командованием адмирала Макарова) Анг- 
лии, по приведению бунтовщиков к повинове- 
нию, в эту, тяяселую для Англии, годину. Ав- 
тор впервые воспользовался секретными архи- 
вами Британского Адмиралтейства и добавил к 
своему труду, лишь теперь найденный, вахтен- 
ный журнал одного из взбунтовавшихся кора- 
блей. Всего взбунтовалось 50 тысяч матросов со 
150 кораблей, поднявших красные флаги, убив- 
ших многих из офицеров и многих изгнавших с 
судов эскадры. 

Выбранный мятежниками, бывший лейте- 
нант Паркер, названный «Президентом Флота», 
осмелился предъявить ультиматум королю Ге- 
оргу Ш-му. Мятеж продолжался два месяца 
(май и июнь) и все эти события происходили во 
время войны с революционной Францией и Гол- 
ландией. 

По суду, из 560 арестованных были повеше- 
ны 36 человек. Многие, вместе с кораблями, пе- 
редались французам и воевали против своей 
родины. 

Книга интересна еш;е и тем, что заставляет 
задуматься о бунте на нашем флоте. В то вре- 
мя как, о «Потемкине» знает весь мир, о «Вели- 
ком Бунте» в Англии, в 1797 году нет указаний 
даже в Британской Энциклопедии, ни в статье 
« Еп§ИзЬ Н1з1;огу », ни в статье о короле Геор- 
ге 1П. 

(См. об этом в «Истории Русской Армии и 
Флота» Москва 1913 г. том IX, статья кап. 2 р. 
Каллистова). 

«Бюллесень Об-ва Русских Морских офи- 
церов в С. А. С. Ш.» № 3/108 15 декабря 1965 г. 



Стихотворение японского поэта 

посвященное памяти 
адмирала С. 0. МАКАРОВА 



Замолкни буря! Сложи свои крылья, 

что плещутся во мраке; 
Затихни вопль ночной, стенанья Куро-Сиво 
У диких скал, рыданья демонов над бездною 

морской; 
И вы, когорты вражьи и свои, склоните долу 

ваши копья, 
Пред именем Макарова на миг притихнув: 
Сквозь ропот непокорный вод я призьгеаю 

его имя1 
Он поглощен безумьем волн седых 
Под ущербленным месяцем далекого Артура... 

Макаров... тот, кто до последней капли сил 
Боролся и нанхел конец безвременный в волнах 

пучины... 
Поэт неведомый Японии далекой, 
В восточном море вражеской страны. 
Хотя и враг, но вспомнив о тебе, стесненной 

грудью 
Крик источает: вы, демоны, падите ниц 
Пред именем Макарова! Замолкните на время 
Когорты вражьи и свои; склоните долу ваит 

копья! 
Исикава Такубоку 

Японский поэт жил в Хакодате и умер от ча- 
хотки около сорока лет тому назад. 

Сообщил кап. 2 р. А. Н. Королев 

«Бюл. Об-ва Морских офиц. в С.А.С.Ш.» 

№ 3/108 — 15 декабря 1965 г. 



ОТ РЕДАКЦИИ 

В Хо 81 нашего журнала в заголовке статьи 
К. Р. П. «Градье», по ошибке был помещен знак 
7-го гусарского Белорусского полка. 

Редакция приносит свои глубокие извинения 
господам офицерам 11-го гусарского Изюмского 
полка за эту ошибку и прилагает к этому номе- 
ру рисунок знака этого полка, дабы каждый мог 
наклеить его на место, ошибочно поставленно- 
го знака Белоруссцев. 

Алексей Геринг 



ПИСЬМО в РЕДАКЦИЮ 

В № 69 журнала «Военная Быль», в описании 
П. Кислякова «Поход в Чифу», сказано, что за- 
хваченный японцами миноносец «Решитель- 
ный» до Японии был будто бы не доведен и за- 
тонул. В Готском Альманахе за 1911 год, этот 
миноносец был указан в списках японского фло- 
та, под именем «Ямахико». 

С совершенным уважением Пауль Трей 



43 



Систематический указатель журнала '< Военная Быль » 



№№ 51 - 75 (см. № 81) 



Отдел IX — Российский Императорский Флот. 

Андреевский Флаг — № 51 — 1961 г. стр. 1. 
Поход и гибель лин. корабля «Пересвет» — 

№№ 51, 52, 53, 54 — стр. 11, 21, 7 и 9. 
Русский флот во время Наполеоновских войн — 

№ 56 — 1962 г. стр. 35 
30 июля 1915 года — № 55 — 1962 г. стр. 33 
Память об Отечественной войне — № 56 — 1962 

г. стр. 35 
100-летие «Кронштадтского Вестника» — № 57 

— 1962 г. стр. 45 

Воспоминания старого моряка — № 59 — 1963 г. 

стр. 2 
У Высокой Горы — № 59 — 1963 г. стр. 37 
Шантунгский бой — № 60 — 1963 г. стр. 16 
Неудачный поход — № 62 — 1963 г. стр. 10 
Эпизоды моих плаваний на судах — № 62 — 

1963 г. стр. 17 
День памяти былого — № 63 — 1963 г. стр 2 
Случай на смотру новобранцев — № 63 — 1963 

г. стр. 22 
Мой старый знакомый — № 63 — 1963 г. стр. 46 
Из дальнего прошлого — № 64 — 1963 г. стр. 55 
В Морской День — № 65 — 1964 г. стр. 1 
Адмирал Макаров на корвете «Витязь» — № 65 

— 1964 г. стр. 34 

От Редакции — № 69 — 1964 г. стр. 1 

Памяти геройски погибших в Цусимском бою — 

№69 — 1964 г. стр. 2 
Чесма — № 69 — 1964 г. стр. 3 
Снова о русской Америке — № 69 — 1964 г. 

стр. 7. 
На «Дмитрие Донском» — № 69 — 1964 г. стр. 8 
Плавание на канонерской лодке «Бобр» — № 69 

1964 г. стр. 9. 
Поход в Чифу — № 69 — 1964 г. стр. 10 
Приятное с полезным — № 69 — 1964 г. стр. 14 



Шторм — № 69 — 1964 г. стр. 17 

Военная награда 12-летней девочке — № 69 — 

1964 г. стр. 21 

Батумский отряд судов в 1917 г. — № 69 — 1964 

г. стр. 22 
Воспоминания старого моряка — № 69 — 1964 

г. стр. 26 
Традиции Российского Императорского Флота 

_ № 70 — 1964 г. стр. 41 
Срагкение при Гангуте — № 75 — 1965 г. стр. 1 
Война с Японией надвигается — № 75 — 1965 г. 

стр. 6 
План войны и подготовка к мобилизации Рос- 
сийского Императорского Флота в 1914 г. — 

№ 75 — 1965 г. стр. 12 
«Святой Евстафий» — № 75 — 1965 г. стр 18 
Царский выпуск 1914 г. 6-Х1 — № 75 — 1965 г. 

стр. 19 
Отдельные Гардемаринские Классы — № 75 — 

1965 г. стр. 21 

Приказ Черноморскому флотскому экипажу 

1912 г. — № 75 — 1965 г. стр. 26 
История Андреевского флага — № 75 — 1965 г. 

стр. 27 
Русский Храм-Памятник в Белграде — № 75 — 

1965 г. стр. 28 
К Шестому Ноября — № 75 — 1965 г. стр. 29 
Памятная доска в Бизертском храме — № 75 — 

1965 г. стр. 30 
На Владивостокском Отряде крейсеров — № 75 

— 1965 г. стр. 31 
Служба Петра Великого во флоте — № 75 — 

1965 г. стр. 47 
Гусский флот во время Наполеоновских войн — 

№ 75 — 1965 г. стр. 47 

Е. Л. Янковский 



Редактор Алексей Геринг 

Ьс 01гесгеиг: М. А. Оиег1п2. 



Пом. Редактора К. М. Перепеловский 

Р.Х.и.Р., 3, гие аи 5аЬо1, Раг!» 6* 



чччхччччччччччччхчч\чччхххчччччччччччхччччххххххх\\хххчхчччччччччччч\ччччччччччч\ч\ччч>ххччччч\ччхчхч 

I ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ТАНАИС» | 

^ Вышла из печати и поступила в продажу книга ^ 

} С. П. Дндоленко \ 

Полковые знаки Русской Армии 

^ Книга содержит рисунки около 500 русских полковых знаков, 230 стр. текста' в ^ 

^ переплете. Описание каждого знака по русски, подписи по французски и предисло- ^ 

^ вне на четырех языках: русском, французском, английском и немецком. Цена книги ^ 

^ — 24 франка, В странах заокеанских — 6 ам. дол. без пересылки. Склад из- ^ 

\ дания «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» 61, гие СЬагйоп- Ьадаске, Рапз 16. Продается \ 

^ во всех русских книжных магазинах Парижа и у представителей «ВОЕННОЙ БЫ- ^ 

^ ЛИ» в провинции и заграницей. ^ 



НА СКЛАДЕ ИМЕЮТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ 

КНИГИ, ДОХОД ОТ ПРОДАЖИ 

КОТОРЫХ ИДЕТ В ПОЛЬЗУ 

ИЗДАТЕЛЬСТВА 



К. р. — Полное собр. соч. т. 1 — 15 фр 

Н. БЕЛОГОРСКИЙ — Вчера. Роман в 

2-х тт. — 50 фр. 

А. А. ЛАМПЕ — Пути верных — 16 фр. 

Н. И. КАТЕНЕВ — Повесть о двух дру- 

зяя — 15 фр. 

Кирасиры Его Величества — Последние 

дни мирной жизни — 10 фр. 

А. П. БОГАЕВСКИЙ-Воспоминаия 12 фР- 

"""""" ~ олки прошлого 

— 7 фр. 50 
Садеты и юнкера. 

— 20 фр. 

бель Уральского ка- 

15 фр. 

И ВЕЛ. КН. КОН- 

АНТИНОВИЧА 2-е 

15 фр. 

ры Его Величества 

20 фр. 

Г'енерального Штаба 

— 15 фр. 

•В — Очерк Белой 

им флагом — 10 фр. 

- Год в Дагестане • — 

7 фр. 50 сант. 

Й — Виленцы на 

...,...„^ „_......, 35 фр. 

М. КАРАТЕЕВ — Карач-Мурза — 20 фр. 
М. КАРАТЕЕВ — Богатыри проснулись, 
ч. 1— 15 фр. 



:.||1Ш11111111111111111111111111111111111111111111111111П1111т111111111111111111111т111т11111т11111111111П11г 




к ЖУРНАЛ «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» Ц 

II МОЖНО ПОЛУЧАТЬ: || 

[{Париж — в Конторе журнала — • 61, гие;; 
II С11агс1оп-Ьа§асЬе, Рапз 16 и в русских:! 
II книжных магазинах. || 

II БРЮССЕЛЬ — у И. Н. Звездкина — 8,|| 
II Ау. А1Ьег1; Тегуиегеп, Ве1§^^ие. :: 

{[Лондон — а) у Е. А. Барачевской — 23, А1-:| 
|{ йег Сгоуе, Ьопдоп N. Ш. 2, б) у Д. К. {| 
{{ Краснопольского — 115, СгошуеИ Ко-:! 
И ас1, ЬопсЗоп 3. "«^ 1. [| 

■•Германия — у И. Н. Горяйнова — Нат-[| 
[[ Ьиг§-Роз1;ат1; 33, Веи^зсЫапй. РозНа-:! 
:: §егпс1. •! 

I! !| 

Копенгаген — • у Г. П. Пономарева — Вгей-[| 
§ас1е 53, СорепЬадие. ■! 

Италия — у В. Н. Дюкина — ■ Уха А^етогеп-[1 
не 86, Кота. ;! 

Сев. Ам. С. Ш. — а) в Обще-Кадетском [ 
Объединении у Г. А. Куторга — 272,- 
2 Ауепие Зап-Ргапс1зсо 18, б) у С. А.[ 
Кашкина — Р.О.Вох 68, ВеИегозе 11426,- 
Ь. I., N. У. [ 

Канада — у Б. Л. Орешкевича, 157, СЫз-: 
1-1о1т Ауе, Тогоп1;о 13, Оп!;. ■ 

Австралия — а) у В. Ю. Степанова, 189, [ 

ТгаЫ§аг б!. 31аптоге. N. 3. ^. \ 

6) у В. П. Тихомирова: 5, РиИег з!;. Р1. 12{ 

'УУ'аИ^егуШе ЗоиШ Аиз1гаИа{ 

Венецуэла — ЫЬгепа Ез1а\'а, Са11е Сиауа1-| 
^и^1 № 16. Сагасаз, Уепе2ие1а. | 

Аргентина — у Г. Г. Бордокова — { 

Вг Р. I. Шуега, 3968 1» Р1зо [ 

Виепоз - А1гез, Аг§еп1;1па. [ 



Систематический уназатель журнала '< Военная Быль » 



№№ 51 - 75 (см. № 81) 



Отдел IX — Российский Императорский Флот. 

Андреевский Флаг — № 51 — 1961 г. стр. 1. 
Поход и гибель лин. корабля «Пересвет» — 

№№ 51, 52, 53, 54 — стр. 11, 21, 7 и 9. 
Русский флот во время Наполеоновских войн — 

№ 56 — 1962 г. стр. 35 
30 июля 1915 года — № 55 — 1962 г. стр. 33 
Память об Отечественной войне — № 56 — 1962 

г. стр. 35 
100-летие «Кронштадтского Вестника» — № 57 

— 1962 г. стр. 45 

Воспоминания старого моряка — № 59 — 1963 г, 

стр. 2 
У Высокой Горы — № 59 — 1963 г. стр. 37 
Шантунгский бой — № 60 — 1963 г. стр. 16 
Неудачный поход — № 62 — 1963 г. стр. 10 
Эпизоды моих плаваний на судах — № 62 — 

1963 г. стр. 17 
День памяти былого — № 63 — 1963 г. стр 2 
Случай на смотру новобранцев — № 63 — 1963 

г. стр. 22 
Мой старый знакомый — № 63 — 1963 г. стр. 46 
Из дальнего прошлого — № 64 — 1963 г. стр. 55 
В Морской День — № 65 — 1964 г. стр. 1 
Адмирал Макаров на корвете «Витязь» — № 65 

— 1964 г. стр. 34 

От Редакции — № 69 — 1964 г. стр. 1 

Памяти геройски погибших в Цусимском бою — 

№ 69 — 1964 г. стр. 2 
Чесма — № 69 — 1964 г. стр. 3 
Снова о русской Америке — № 69 — 1964 г. 

стр. 7. 
На «Дмитрие Донском» — № 69 — 1964 г. стр. 8 
Плавание на канонерской лодке «Бобр» — № 69 

1964 г. стр. 9. 
Поход в Чифу — № 69 — 1964 г. стр. 10 
Приятное с полезным — № 69 — 1964 г. стр. 14 



Шторм — № 69 — 1964 г. стр. 17 

Военная награда 12-летней девочке — № 69 — 

1964 г. стр. 21 
Батумский отряд судов в 1917 г. — № 69 — 1964 

г. стр. 22 
Воспоминания старого моряка — № 69 — 1964 

г. стр. 26 
Традиции Российского Императорского Флота 

_ № 70 — 1964 г. стр. 41 
Сражение при Гангуте — № 75 — 1965 г. стр. 1 
Война с Японией надвигается — № 75 — 1965 г. 

стр. 6 
План войны и подготовка к мобилизации Рос- 
сийского Императорского Флота в 1914 г. — 

№ 75 — 1965 г. стр. 12 
«Святой Евстафий» — № 75 — 1965 г. стр 18 
Царский выпуск 1914 г. 6-Х1 — № 75 — 1965 г. 

стр. 19 
Отд( ~ -"'"- ■к'ттяг-гм — № 75 — 

19 
При лу экипажу 

1С 
Ист 



Рус 
1! 

К I 

Паг 
1 

На 

Сл 

1 

Гу' 



75 — 1965 г. 
э _ № 75 — 



65 г. стр. 29 
е — № 75 — 



№ 75 



— № 75 



зских воин 



л. Янковский 



Редактор Алексей Геринг 

Ье В1гессеиг: М. А. Сиегш^. 



Пом. Редактора К. М. Перепеловский 

Р.Ьи.Г., 3, гие аи 5аЬо1, Рат 6* 



ЧЧЧ>ХЧЧХЧЧЧХЧЧЧЧЧЧЧЧЧХЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧХХХЧЧЧЧХЧЧЧХ\ХЧЧЧЧЧХЧЧХХЧЧХЧХХЧЧЧЧЧХЧЧЧХЧЧЧ\ЧЧЧЧЧ\ХЧХЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧ^^^ 

\ ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ТАНАИС» \ 

^ Вышла из печати и поступила в продажу книга ^ 

\ С. П. Дндоленко \ 

Полковые знаки Русской Дрмии 

^ Книга содержит рисунки около 500 русских полковых знаков, 230 стр. текста, в ^ 

^ переплете. Описание каждого знака по русски, подписи по французски и предисло- ^ 

^ вие на четырех языках: русском, французском, английском и немецком. Цена книги '", 

^ — 24 франка, В странах заокеанских — 6 ам. дол. без пересылки. Склад из- ^ 

^ Дания «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» 61, гие СЬагйоп-ЬадасЬе, Рапз 16. Продается ^ 

\ во всех русских книжных магазинах Парижа и у представителей «ВОЕННОЙ БЫ- ^ 

^ ЛИ» в провинции и заграницей. ^ 



НА СКЛАДЕ ИМЕЮТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ 

книги, ДОХОД ОТ ПРОДАЖИ 

КОТОРЫХ ИДЕТ в ПОЛЬЗУ 

ИЗДАТЕЛЬСТВА 



к. р. — Полное собр. соч. т. 1 — 15 фр 

Н. БЕЛОГОРСКИЙ — Вчера. Роман в 
2-х тт. — 50 фр. 

А. А. ЛАМПЕ — Пути верных — 16 фр. 

И. И. КАТЕНЕВ — Повесть о двух дру- 
зях — 15 фр. 

Кирасиры Его Величества — Последние 
дни мирной жизни — 10 фр. 

А. П. БОГАЕВСКИЙ-Воспоминаия 12 фр- 

Кн. ИШЕЕВ — Осколки прошлого 

— 7 фр. 50 

А. Л. МАРКОВ — Кадеты и юнкера. 

— 20 фр. 

Л. МАСЯНОВ — Гибель Уральского ка- 
зачьего войска — 15 фр. 

СБОРНИК ПАМЯТИ ВЕЛ. КН. КОН- 
СТАНТИНА КОНСТАНТИНОВИЧА 2-е 
издание — 15 фр. 

ГОШТОВТ— Кирасиры Его Величества 
тт 2 и 3— 20 фр. 

ЗАЙЦОВ — Служба Генерального Штаба 
— 15 фр. 

Н. 3. КАДЕСНИКОВ — Очерк Белой 
борьбы под Андреевским флагом — 10 фр. 

Б. М. КУЗНЕЦОВ — Год в Дагестане — 
7 фр. 50 сант. 

В. И. ШАЙДИЦКИЙ — Виленцы на 
службе Отечеству — 35 фр. 

М. КАРАТЕЕВ — Карач-Мурза — 20 фр. 
М. КАРАТЕЕВ — Богатыри проснулись, 
ч. 1 — 15 фр. 



..1111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111; 



ЖУРНАЛ «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» || 

МОЖНО ПОЛУЧАТЬ: Ц 

Париж — в Конторе журнала — 61, гие;- 
С11агс1оп-Ьа§асЬе, Раг1з 16 и в русских |: 
книжных магазинах. || 

БРЮССЕЛЬ — у И. Н. Звездкина — 8,1| 

К\. А1Ьег1; Тегуиегеп, Ве1§1дие. :: 

Лондон — а) у Е А. Барачевской — 23, А1-:: 

ёег Сгоуе, Ьопйоп N. Ш. 2, б) у Д. К.|| 

Краснопольского — ■ 115, СготуеИ Ко-:: 

аа, Ьопйоп 8. '^ 1. :: 

Германия — у И. Н. Горяйнова — Нат-:| 
I Ьиг§-Роз1;ат1; 33, Веи(;зсЫапй. РозИа-:; 
I §егпс1. 11 

■ Копенгаген — у Г. П. Пономарева — Вгей-|| 
I @ас1е 53, СорепКадие. ■■ 

;Италия — у В. Н. Дюкина — У1а Nето^еп-|: 
I зе 86, Кота. || 

■Сев. Ам. С. Ш. — а) в Обще-Кадетском |: 
; Объединении у Г. А. Куторга — 272,:: 
: 2 Ауепие Зап-Егапс1зсо 18, б) у С. А. Ц 
I Кашкина — Р.О.Вох 68, ВеПегозе 11426, •■ 
: Ь. I., N. У. П 

■Канада — ^ у Б. Л. Орешкевича, 157, СЫз-:: 
I 11о1т Ауе, Тогоп1о 13, Он!. ■■ 

: Австралия — а) у В. Ю. Степанова, 189,:: 
I ТгаЫ§аг 51:. З^аптоге. N. 3. \V. :| 

I б) у В. П. Тихомирова: 5, ГиПег 51;. П. 12 1| 
■• ■уУаН^егуШе ЗоиШ Аи81гаИа|: 

|гВенецуэла — ЫЬгепа Ез1ауа, Са11е Сиауа1-П 
^;^и^1 № 16. Сагасаз, Уепе2ие1а. :: 

«Аргентина — у Г. Г. Бордокова — :: 
г|Вг Р. I. Шуега, 3968 1" Р1зо Ц 

II Виепоз - Ахгез, Аг^епИпа. :: 



о о 

о о 

I Полное собрание сочинений К. Р. I 

1 Великого Князя Константина Константиновича I 

о ** 

о Издание «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» Обще- Кадетского Объединения во Франции. о 

о под редакцией А. А. Геринга. о 

о Вышел из печати том 11 — Библейские песни, В строю, Сонеты к ночи, Ман- § 

" фред, Севастиан-мученик и др. о 

о Цена — 18 фр. и 3 дол. 75 ц. в странах заокеанских о 

о Том III — Царь Иудейский — • готовится к печати. Принимается подписка на о 

^ три тома I, II и III — 50 фр. и И дол. в странах заокеанских. § 

о Подписка принимается только в конторе Редакции «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» о 

^ 61, гие СЬагйоп-Ьа^асНе, Раг1з 16^ и у наших представителей заграницей. § 

о " 



ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ 
БИБЛИОТЕКА «ВОЕННОЙ БЫЛИ» 

вышли в свет: 

№ 1 — П. В. Пашков — Ордена и знаки 

отличия Гражданской войны — 6 фр. 

№ 2 — Евгений Молло — Русское холод- 
ное оружие XIX в. — 2 фр. 

№ 3 — В. П. Ягелло • — Княжеконстанти- 
новцы — 1 фр. 50 с. 

№ 4 — В. Альмендингер — Симферополь- 
ский Офицерский полк — 6 фр. 

№ 5 — Евгений Молло — Русское холод- 
ное оружие эпохи Императора Ни- 
колая II — Князь Н. С. Трубецкой 

— Нижегородская шашка — 2 фр. 

№ 6 — Сборник П. А. Нечаева — Алексе- 

евское Военное Училище — 4 фр. 

Л'Ь 7 — Вел. Княжна Ольга Николаевна — 

Сон юности — нумер, экз. 25 фр. 

№ 8 — Евгений Молло — Русские 

Офицерские Знаки — 5 фр. 

№ 9 — К .Перепеловский — Киевское Ве- 
ликого Князя Константина Кон- 
стантиновича Военное Училище — 
2 фр. 50 сант. 

№ 10 — Письма СУВОРОВА к Принцу 

Нассау-Зиген — 10 фр. 



« МОРСКИЕ ЗАПИСКИ » 

II под ред. стар. лейт. барона Г. Н. ТАУБЕ. ■■ 

:: Вышел и разослан подписчикам №1 (59) ■■ 

II том XXII 1965 г. :| 

11 Подписная цена — 3 дол. в год. ;[ 

|; Представитель на Франци: 



в. и. Яковлев, 



23. СЬет1п с1е 1а СоПе 
АпНЬез. А. М. 



§ «ВОЗРОЖДЕНИЕ» о 

§ № 179 ноябрь 1966 г. о 

в В номере: «Помощь Виетнаму» (редак- § 

§ ционная статья), С. Шишмарев, Николай § 

§ Вл. Станюкович, Людмила Башкирова. Та- в 

§ мара Величковская, В. Н. Ильин, Т. И. в 

в Алексинская, П. Л. Барк, д-р С. С. Головин, § 

о Л. Доминик, Б. Борисов, Я. Н. Горбов, Кн. § 

§ С. Оболенский. § 

§ С 1 июля подписная цена: Во Франции в 

§ на 1 г. — 60 фр., на 6 мес. — 35 фр., отд. в 

е номер — 6 фр. В Англии и зоне стерлинга: § 

в 1г. — 5 фр. 10 ш., 6 мес. — 3 ф., отд. номер § 

§ — 12 шил. В других европ. странах и на © 

§ Ближнем Востоке: на 1 г. — 80 фр. фр., 6 в 

в мес. — 45 фр. отд номер — 8 фр. В США, о 

в Канаде и Латин. Америке: на 1 г. — 16 § 

о дол. 6 мес. — 9 дол. отд. номер — 2 дол. § 

в Подписка и продажа: § 

§ У02К01ВЕК1Е (Ьа Кепахззапсе), 73, Ау § 

§ епие йез СЬатрз-Е1узёе5, Раг1з 8"'° — Ргапсе в 

в С. С. Роз1:аих: Раг13 781-81. о 



ув©вввввООвввв©вввввввв«)вв*ввввввввввв©©0 



ЗЯо^ 



№83 
Январь 1967 год 

год ИЗДАНИЯ ХУ1-Й 




1Е РА55Е М111ТА1кЕ 




ИЗДАНИЕ 
ОБЩЕ - КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ 
ПАРИЖ 



Военно-Историческое Издательство «ТАНАИС» 

Вышла из печати и поступила в продажу книга 
В. Н. ЗВЕГИНЦОВ 

Кавалергарды в великую и гражданскую войну 1914-1920 гг. 

206 стр. с фотографиями и схемами. Цена книги без пересылки: 18 фр. и 4 д. 20 ц. 
в странах заокеанских. Продается во всех русских книжных магазинах Парижа и у 
наших представителей в провинции и заграницей. 

«Являясь завершением труда В. Н. Звегинцова по истории Кавалергардского полка, книга 
эта, тем не менее, является совершенно самостоятельным произведением, рисующим конец первой 
мировой войны, смерть полка в 1917 году и гражданскую войну». 



СОДЕРЖАНИЕ: 

Владимирский Киевский кадетский корпус — В. Дубинский и 

Г. Аустрин 
Генерал от кавалерии Павел Карлович Ренненкампф — 

А. Невзоров 
Скваржава 26 августа 1914 г. — В. Е. Милоданович 
Разбивка новобранцев по полкам гвардии — В. Кочубей 
Бой под Мацковой Рудой — А. С. Гершельман 
Страницы славы русского оруясия — Луцкий прорыв — 

полковник Бояринцев. 
Старый эскадронный командир — С. А. Топорков 
День Ангела на фронте — С. Ш. 
Белое движение в Терской Области — А. Горбач 
Стоход — ротмистр Оношкович-Яцына 
Еш;е об ордене Св. Иоанна Иерусалимского в России — 

Евгений Молло 
«Исторический Архив» 
Обзор военной печати за рубежом — А. Г. 
Хроника «Военной Были» 
Письма в Редакцию 
Систематический Указатель журнала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» 

(продолдс.) — Е. Л. Янковский 



32 



44 



45 



Подписка принимается на ШЕСТЬ номеров, начиная с № 82-го по 87-й включ. Подписная 

цена: зона франка — 20 фр., зона фунта — 30 шилл., зона доллара — 5 ам. долларов на 

ШЕСТЬ номеров. Почтовый счет во Франции: «Ье Раззё МхШахге» 3910-12 Раг1з. 

Всю переписку по издательству направлять по адресу Редакции: 

61, гие СЬагс1оп-Ьа§асЬе, Раг1з 16. 



ВОЕННАЯ БЫЛЬ 

ИЗДАНИЕ ОБЩЕ-КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕ НИЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А. А. ГЕРИНГА. 
АДРЕС РЕДАКЦИИ И КОНТОРЫ — б1, гив СЬогс/оп-1адасЬе Рап$ (16) 647 72-55 



ХУ1-й год издания 



№ 83 ЯНВАРЬ 1967 г. 



В1МЕ5ТК1Е1. Рпх - 3 Рг5 50 



Владимирский Киевский Кадетский Корпус 




Еще в 1833 году повелено было учредить ка- 
детский корпус в городе Киеве. На содержание 
этого корпуса дворянство Киевской, Волынской 
и Подольской губерний обязалось в 1847 году 
вносить ежегодно до 67.000 рублей серебром и 
всеподданейше ходатайствовало о наименова- 
нии заведения Владимирским Киевским кадет- 
ским корпусом в память рождения Великого 
Князя Владимира Александровича, на что по- 
следовало тогда же Высочайшее соизволение. 

В 1847 году Император Николай Павлович 
посетил город Киев и во время своего пребыва- 
ния там лично избрал место для будущего зда- 
ния, отдав громадный участок земли в собствен- 
ность корпуса. Участок этот находился за горо- 
дом, в здоровой, живописной местности, с гро- 
мадной рощей и прудом. Постройка здания бы- 
ла поручена известному тогда архитектору 
Штрому. 

В 1851 году учреждены были предваритель- 
но две неранжированные роты, и в январе 1852 
года последовало открытие корпуса под наиме- 
нованием «Неранжированного Владимирского 
Киевского кадетского корпуса». Заведение это 
было помещено в здании 2-й Киевской гимна- 
зии (впоследствии — первой). 5 октября того же 
года корпус впервые посетил Государь Импера- 
тор Николай Павлович, и в том же 1852 году он 
получил драгоценный дар от Царственного Гла- 
вного начальника военно-з^чебных заведений 
Наследника Цесаревича Александра Николае- 
вича — икону Св. Александра Невского — как 
благословение новоткрытому заведению. 

Первым директором его был назначен пол- 



«Пора нам вспомнить все, что было, 
И что в сердцах у нас гкивет, 
Все то, что дорого и мило, 
И то, что с нами лишь умрет». 

Г. А-н. 

ковник Лейб-гвардии Финляндского полка А. 
В. фон-Вольский, на долю которого выпало и 
устройство корпуса. Дело было сразу поставле- 
но им на твердую ногу. Сознавая, что главная 
цель корпуса — образовать и воспитать буду- 
щих защитников родины, руководителей и вос- 
питателей солдат в духе преданности и любви 
к Царю и Отечеству, фон-Вольский привлек в 
свое заведение все лучшие наличные силы то- 
го времени. 

В 1857 году постройка здания была законче- 
на, и 17 августа кадеты впервые вступили в свое 
новое помещение. Громадному зданию была 
придана форма буквы Н. Высота здания — -10 
сажень, и все помещения были обширны и свет- 
лы. 

30 августа 1857 года Неранжированный Вла- 
димирский Киевский кадетский корпус был 
упразднен, и вместо него открыт Владимирский 
Киевский кадетский корпус, для которого тог- 
да же было издано Особое положение. В 1858 
году в корпусе, в составе 400 воспитанников, 
были уже сформированы, кроме пяти общих 
классов, два специальных класса, ему даровано 
было знамя, с которым кадеты уже в следую- 
щем году проходили на параде церемониальным 
маршем перед Императором. В 1863 году было 
последнее производство в офицеры непосред- 
ственно из корпуса, и в этом же году кадеты, 
окончившие пятый и первый специальный 
классы, были отправлены во вновь сформиро- 
ванные военные училища. 

В апреле 1865 года Владимирский Киевский 
кадетский корпус, наравне с другими корпуса- 
ми, был преобразован в военную гимназию с на- 
значением директором ее полковника С. А. 



— 1 



Слуцкого. Первому директору гимназии доста- 
лась нелегкая задача — ввести в заведении со- 
вершенно новые педагогические начала, но вне- 
запная (30 апреля 1866 года) смерть пресекла 
его деятельность в самом ее начале. Преемни- 
ком его был назначен полковник Шуцкий. В это 
время в гимназии строевой состав был упразд- 
нен. Воспитателями стали гражданские лица, и 
при нем воспитанники старших классов произ- 
вели однажды массовый беспорядок, поводом к 
которому послужил арест одного воспитанника 
старшего возраста, совершившего крупный про- 
ступок. Он был посажен в солдатский карцер на 
черном дворе. Товарищи арестованного, узнав 
об этом, бросились к карцеру, разбили двери и 
выпустили его. Было произведено строжайшее 
расследование, и по Высочайшему повелению 
главный виновник был сослан в солдаты на 
Амур без выслуги, а 58 других участников вы- 
сланы юнкерами в армию (выписка из Военной 
Энциклопедии, изд. т-ва И. Д. Сытина, С. Пе- 
тербург 1912 г., том 6, стр. 428). 

По устным воспоминаниям генерал-лейте- 
нанта Генерального штаба Эраста Михайлови- 
ча Лисенко, воспитанника этой гке гимназии, 
записанным его сыном, кадетом Первого кадет- 
ского корпуса Иваном Лисенко 2-ым, видно, что 
в те времена гимназия переживала болезнен- 
ный кризис. Из-за грубости и отсутствия такта, 
присущим директору, полковнику Шуцкому, в 
гимназии вспыхнул бунт, сурово подавленный. 
В гимназии было много сыновей польских дво- 
рян Юго-Западного края. Польское восстание 
1863 года должно было неизбежно отразиться 
на психике детей и юношей. Директор же, делая 
выговор гимназисту-поляку 7-го класса, позво- 
лил себе сказать ему: «Вы такой же лгун и не- 
годяй, как и все поляки!» Юноша схватил стул 
и хотел ударить директора. Последний бросил- 
ся бежать, а гимназист — за ним. Служителя 
схватили юношу, и директор приказал запереть 
его в подвальную каморку, где был склад не- 
нужных вещей. Воспитанники просили перево- 
да виновного в обычный карцер, но получили в 
ответ грубый отказ и угрозы начальства. Тогда 
старший возраст бросился в подвал и освободил 
арестованного. Затем началось сведение счетов 
с нелюбимыми педагогами: француза спустили 
на веревках из окна второго этажа и учинили 
ряд других насилий, в которых приняли уча- 
стие все возрасты. Была вызвана рота солдат, 
которая и прекратила бунт. Старшая рота (воз- 
раст) была расформирована, зачинщики посла- 
ны в полки солдатами, а остальные — исклю- 
чены. Всей гимназии сняли ее зеленые погоны. 

Директором гимназии был назначен генерал- 
майор^ Г. П. Кузьмин-Караваев (директор По- 
лоцкой гимназии), человек бесспорно сильный, 
опытный педагог и твердый начальник. В нояб- 
ре 1871 года генерал Кузьмин-Караваев был пе- 



реведен в Москву, и на его место был назначен 
полковник П. Н. Юшенов, в лице которого Ки- 
евская военная гимназия приобрела выдающе- 
гося во всех отношениях педагога. Он высоко 
поставил учебное дело, сумев привлечь лучшие 
преподавательские силы. При нем Киевскую во- 
енную гимназию посетил Император Александр 
2-ой, и символом полного порядка, спокойствия 
и дисциплины явилось возвращение погон, сна- 
чала — черных, а затем — белых. 

5 апреля 1879 года полковник Юшенов 
скончался от разрыва сердца в Кадетской роще, 
и на месте его смерти был впоследствии постав- 
лен камень с соответствующей надписью. Ди- 
ректором был назначен генерал-майор П. А. 
Алексеев. При нем, 22 июня 1882 года. Влади- 
мирская Киевская военная гимназия была пе- 
реименована во Владимирский Киевский кадет- 
ский корпус. 

В августе 1885 года корпус посетил Импера- 
тор Александр 3-ий. Еще в августе 1884 года 5-й 
возраст (6-й и 7-й классы) корпуса был переи- 
менован в строевую роту. Строевая подготовка 
была поставлена очень хорошо и вызвала одоб- 
рение такого авторитетного лица, как генерал 
Михаил Иванович Драгомиров (приказ по воен- 
но-учебным заведениям 1894 года за № 62). В 
своих же приказах КомандуюЕций Киевским 
военным округом генерал-адъютант Драгомиров 
писал: «Я произвел смотр строевой роте Влади- 
мирского Киевского кадетского корпуса. Каде- 
ты на приветствие отвечать умеют. Ружейные 
приемы, повороты, ломку фронта, перемену на- 
правления, построения и перестроения на месте 
и в движении делают хорошо. Но что особенно 
обращает на себя внимание, это то, что кадет 
научили в строю думать, а не быть автомата- 
ми». 

И далее: «Строевая рота Владимирского Ки- 
евского кадетского корпуса в строевом и такти- 
ческом отношении подготовлена отлично. При- 
кладной устав усвоен так же. Все задачи ре- 
шены против настоящей конницы, части кото- 
рой появлялись совершенно неожиданно, на 
близкой дистанции. Патроны доставлены роте 
мною. Переправа роты через большое озеро 
произведена отлично. Объявляю благодарность 
от лица службы командиру роты, полковнику 
Матковскому». 

В 1893 году генерал Драгомиров смотрел ро- 
ту в третий раз. Результат смотра был для всех, 
а особенно — для полковника П. И. Матковско- 
го, совершенно неожиданным: по окончании смо- 
тра генерал Драгомиров, в присутствии всех на- 
чальствующих лиц благодаря полковника Мат- 
ковского за подготовку роты, предложил ему 
принять любой полк в Киевском военном окру- 
ге (из воспоминаний генерала Булюбаша, каде- 
та выпуска 1892 года). 

Учебная часть в корпусе при генерале Алек- 




Здание Корпуса 



сееве поднялась так высоко, что почти во всех 
военных училищах кадеты корпуса стали зани- 
мать первые места. В 1897 году генерал Алексе- 
ев был назначен в распоряжение Главного на- 
чальника военно-учебных заведений, а его ме- 
сто в корпусе занял полковник, впоследствии — 
генерал-майор М. Г. Попрунсенко. 14 февраля 
1901 года корпусу было повелено «в особо тор- 
жественных случаях, а равно когда в построе- 
нии участвуют все роты корпуса» выносить в 
строй хранящееся в церкви корпуса знамя. 

10 декабря 1901 года, в день корпусного 
праздника, в присутствии Царственного Главно- 
го начальника военно-учебных заведений, Ве- 
ликого Князя Константина Константиновича, 
корпус торжественно отпраздновал свою 50- 
летнюю годовщину. В этот же день Государь 
Император Николай Александрович по случаю 
исполнившегося 50-летия Владимирского Киев- 
ского кадетского корпуса Высочайше повелел 
зачислить Его Императорское Высочество Ве- 
ликого Князя Владимира Александровича в 
списки названного корпуса. («Разведчик», 25-12 
1901 г. № 584). 

Ко дню своего праздника корпусом было по- 
лучено более двухсот поздравительных теле- 
грамм и несколько адресов. Почти все военно- 
учебные заведения откликнулись на этот празд- 
ник и некоторые Предводители дворянства Юго- 
Западного края от имени дворян также присла- 
ли свои приветствия. По случаю юбилейного 
года в «Разведчике» от 13-10 1901 г. в № 578 бы- 
ло напечатано: «Празднуя с Высочайшего раз- 
решения 10 и 11 декабря 1901 года свой 50-лет- 
ний юбилей, Владимирский Киевский кадет- 
ский корпус приглашает бывших питомцев, на- 



ставников и воспитателей заведения почтить 
этот праздник своим присутствием. Админист- 
рация корпуса убедительно просит лиц, имею- 
щих приехать на юбилей, сообщить об этом в 
канцелярию корпуса теперь же». 

Бросая беглый взгляд на полувековую 
жизнь корпуса, вполне уместно спросить, что- 
ясе дал он Отечеству за время 50-летнего своего 
существования? Отделенный офицер-воспи- 
татель и впоследствии — командир 2-ой роты, 
полковник Н. П. Завадский, в своем историче- 
ском очерке писал, как бы давая ответ на по- 
ставленный вопрос: «За это время корпус под- 
готовил до 2.000 офицеров Русской армии. Из 
прочих, не окончивших: умерло — ПО, уволено 
домой — 1.030, отправлено в войска — 330, пе- 
реведено в военные школы — 274 и переведено 
в другие корпуса и военные гимназии — 287. 
Из окончивших, только 82 человека не поступи- 
ли по разным причинам в военную службу. Из 
этих двух тысяч, одни покрыли себя славой, от- 
дав ж;изнь на поле брани, другие — выделились 
на тех же полях своей беззаветной храбростью 
и были украшены орденом Св. Георгия или зо- 
лотым оружием, третьи оставили значительный 
след на научном поприще (Генерал-лейтенант 
Гилло, Бердяев). В числе своих питомцев кор- 
пус насчитывает несколько видных гфофессо- 
ров (Иконников, Яснопольский, Кублицкий), 
техников и педагогов (Чудинов), генералов Ар- 
тамонова, Студзинского, Овсяного, Фабрициуса, 
бывших губернаторов Константиновича, Янков- 
ского и много других». 

В 1905 году директором корпуса был назна- 
чен директор Сумского корпуса генерал-майор 
Л. Г. Кублицкий-Пиотух, умерший 8 января 



— 3 



1908 года. Его заменил переведенный из Сим- 
бирска и вступивший в исполнение обязанно- 
стей директора корпуса генерал-лейтенант Ев- 
гений Евстафьевич Семашкевич, оказавшийся 
и последним его директором. 

Заканчивая краткий обзор истории корпуса 
за первые пол-века его существования, нельзя 
умолчать и о том, что бывшие воспитанники 
Владимирского Киевского кадетского корпуса 
и военной гимназии, собираясь на товарищеских 
обедах ежегодно устраивавшихся в С. Петер- 
бурге, Варшаве, Киеве, Асхабаде и других горо- 
дах 10-го декабря, в день основания воспитав- 
шего их заведения, постановили образовать По- 
печительное Общество с целью оказания мате- 
риальной и нравственной поддержки тем из 
своих однокашников, а также и бывшим препо- 
давателям и воспитателям, которые впали в тя- 
гкелое положение и существенно нуждаются в 
товарищеской помощи. Дружный отклик Киев- 
лян заставил поторопиться с выработкой уста- 
ва Общества, который был утвержден минист- 
ром внутренних дел, причем Обществу было 
присвоено название «Попечительное Общество 
о бывших воспитанниках Владимирского Киев- 
ского кадетского корпуса и военной гимназии». 
(«Разведчик» 1-9 1898 г. № 410). 

В 1901 году, в ознаменование 50-летнего 
юбилея корпуса, из средств Общества была вы- 
делена сумма в 3.000 рублей и передана в Глав- 
ное управление Военно-учебных заведений как 
основание капитала для стипендии. Проценты 
с этой суммы ежегодно выдавались в виде 
«Премии Попечительного Общества» достойней- 
шему из выпускных кадет. Работа Общества ве- 
лась не только по своему прямому назначению, 
но преследовала еще и иные цели: при Общес- 
тве был открыт с 1908 года сбор пожертвований 
в капитал имени бывшего директора^ Киевской 
военной гимназии и кадетского корпуса генера- 
ла Павла Александровича Алексеева. Капитал 
предназначался для увековечения памяти этого 
незабвенного деятеля-педагога, почти двадцать 
лет работавшего на благо родного нам заведе- 
ния. Распорядительный комитет приглашал пи- 
томцев и сослуживцев покойного посылать по- 
жертвования по адресу: «Киев, кадетский кор- 
пус, казначею Общества подполковнику К. П. 
Порай-Кошицу » . 

Затем, целью Общества было, кроме взаимо- 
помопщ, еще и увековечение памяти Державно- 
го Основателя корпуса Императора Николая 
Павловича стипендией Его имени, о чем было 
сказано выше и для которой также происходил 
сбор средств, заметно увеличившихся при пред- 
седателе комитета по сбору генерал-лейтенанте 
Е. Е. Семашкевиче, последнем директоре кор- 
пуса. 

«Друзья, какая благодать: 
Глядя назад спокойным оком. 



Над жизни пройденным потоком 
Добром былое вспоминать!» 
В 1921 году Русская Армия после неравной 
борьбы покинула родину. И, когда после Галли- 
поли и Лемноса части ее рассеялись на Балка- 
нах, и гкизнь вошла в свою колею, в Югосла- 
вии вновь возродился Белградский Отдел По- 
печительного Общества Владимирского Киев- 
ского кадетского корпуса и военной гимназии, 
заложивший фундамент объединения кадет- 
Киевлян за рубежом. 



Корпус делился на пять рот. Классы — на 
отделения. Во главе каж:дого отделения стоял 
свой офицер-воспитатель. 1-я рота, строевая, 
состоявшая из кадет 6-го и 7-го классов, имела 
ружья, на которые кадеты других рот смотрели 
с завистью. Как ни различались между собой 
ротные командиры и офицеры-воспитатели, все 
они были проникнуты заражавшим кадет ду- 
хом дисциплины, порядка, порядочности, чести 
и долга. Этим мы были обязаны влиянию ди- 
ректоров корпуса, имевших возможность де- 
лать строгий отбор из всегда большого числа 
офицеров, желающих занять должность воспи- 
тателя. Большинство мальчиков, поступивших 
в корпус и впервые надевших мундир с погона- 
ми, считали себя глубоко военными, не призна- 
юищми нежностей, и гордились своим мунди- 
ром. 

Помещения рот были похожи одно на дру- 
гое и отделялись громадными стекляными две- 
рями в длинных и широких корридорах. Выхо- 
дить из ротного помещения без особого разре- 
шения строго запрещалось. В ротных залах и 
корридорах по стенам были развешены порт- 
реты Государей и картины патриотического и 
исторического содержания с ясным и подроб- 
ным объяснением сражений или подвигов, на 
них изображенных. Разговоры с воспитателями 
и дядьками, бывшими старыми солдатами, бу- 
дили возвышенные чувства, мечты о героизме 
и патриотически воспитывали. 

От кадет требовалась большая чистоплот- 
ность, аккуратность, чистота и исправность 
одежды. Утром, после общей молитвы, дежур- 
ным воспитателем делался осмотр. Одежда дол- 
жна была быть чистой, не рваной; пуговицы, 
бляха и сапоги — хорошо начищены. В 5-ой ро- 
те проверялась чистота рук и ногтей. Перед 
сном требовалось помыться и почистить зубы. 
В теплое время рекомендовалось мыться по по- 
яс и мыть перед сном ноги, для чего в умывал- 
ке имелись специальные ванночки. В старших 
классах рекомендовалось круглый год спать под 
одной лишь простьшей. Наказаниями были: сто- 
яние под часами, оставление без сладкого, без 
отпуска, сбавка балла за поведение; в старое 



- 4 — 



время, и в редких случаях, — порка. В старших 
классах — карцер. За особо тяжелый просту- 
пок — исключительно редкое, тяжелое и по- 
зорное для кадета наказание, состоявшее в ли- 
шении права ношения погон и права становить- 
ся в общий строй. За чаем, завтраком и обедом 
такой кадет должен был сидеть за отдельным 
столом. Часто, особенно в младших классах, где 
еще не укоренились кадетские традиции, быва- 
ли самосуды. За ябедничество, доносы и, осо- 
бенно, за выдачу товарища и подмазывание к 
начальству, били ясестоко, иногда — целой 
группой. 

Питание в корпусе было вкусное и обильное. 

Благодаря ряду директоров — выдающихся 
педагогов и математиков (генерал Попруженко) 
и ряду инспекторов классов артиллерийской 
академии (Половцев, Севастьянов, Лукашевич) 
учебная часть в корпусе была поставлена высо- 
ко, особенно — математика. Хромали только 
иностранные языки, на подготовку к которым 
оставалось очень мало времени. Преподаватели 
математики были строги; требовалась не зуб- 
режка, а понимание. К письменным работам го- 
товились неделю и больше, о чем предупреж- 
дал преподаватель. За отсутствием достаточно- 
го времени, в этот период многие кадеты во 
время гуляний собирались группами по 3-4 че- 
ловека во главе с хорошим учеником и упраж- 
нялись в решении более сложных задач. В быт- 
ность директором корпуса генерала Попружен- 
ко желающим кадетам 7-го класса, имеющим 
по математике не меньше 8-ми баллов, что счи- 
талось высоким баллом, после вечерних заня- 
тий директор преподавал начала высшей мате- 
матики. В 6-ом и 7-ом классах преподаватель 
русского языка, за месяц и больше до письмен- 
ной работы, указывал ряд произведений наших 
классиков, с которыми надо было познакомить- 
ся для предстоящей работы. Подобные требова- 
ния при очень скупой постановке баллов, за- 
ставляли серьезно и много работать в старших 
классах. Пишу это о времени своего пребывания 
в корпусе (1897-1904). 

Насколько солидно и успешно была постав- 
лена учебная часть кадеты убеждались, попав 
в военные училища, где можно было сравнить 
подготовку Киевлян с подютовкой кадет дру- 
гих корпусов. Из-за низкого среднего балла, с 
которым кадеты-Киевляне являлись в учили- 
ща, они попадали в хвост списка старшинства 
баллов, но уже к Рождеству были в первом де- 
сятке, а на старшем курсе редкий кадет-Киев- 
лянин был без портупейских или фельдфебель- 
ских нашивок. В Александровском военном учи- 
лище десять Киевлян выпуска из корпуса 1903 
года окончили училище все портупей-юнкера- 
ми. Из девяти кадет выпуска 1904 года пять 
окончили училище старшими, а четыре — 
младшими портупей-юнкерами. Выпуска 1904 



года вышедший в Инженерное училище Сень- 
ко-Поповский окончил его фельдфебелем; в 
Николаевское кавалерийское училище Яндо- 
ловский — вахмистром. Имея высокий средний 
балл при выпуске из училища, Киевляне полу- 
чали возможность выбирать лучшие вакансии, 
с благодарностью вспоминая корпус, так хорошо 
нас подготовивший и приучивший работать. 

С 1-го же класса желающие кадеты могли 
обучаться ручному труду (столярному, токар- 
ному и резьбе по дереву). Часы ручного труда 
были в послеобеденное время. Некоторые из ка- 
дет достигали на этом поприще больших успе- 
хов: киоты к образам, книжные шкафы с кра- 
сивой, тонкой резьбой в библиотеках рот, боль- 
шая лодка на кадетском пруду, все было сдела- 
но кадетами. 

Строевые занятия, в младших классах — от- 
дание чести, рапорт, шереножное учение; в 1-ой 
роте — ротное учение с винтовками. До 1894 го- 
да строевая рота после экзаменов выходила на 
шесть недель в лагерь, находившийся в Кадет- 
ской роще, где были деревянные бараки. В ла- 
гере изучали уставы, строевой и внутренней 
службы, винтовку, фехтование на рапирах и 
ружьях и плавание. Делали глазомерную съем- 
ку небольших участков, проходили уставное 
ротное ученье. Начиная с 1894 года строевые за- 
нятия 1-ой роты ограничивались ротными уче- 
ньями на большом корпусном плацу и доволь- 
но большими прогулками по городу или в ок- 
рестностях, строем с винтовками и кадетским 
оркестром. В послеобеденное время небольшими 
группами оставались в ротном зале на уроки 
фехтования на рапирах. С 1910 года в 1-ой ро- 
те была введена стрельба уменьшенным заря- 
дом. Уроки гимнастики проходили в гимнасти- 
ческом зале: вольные движения и на снарядах. 
В ротах были брусья и лестницы, на которых в 
свободное время любители состязались в лов- 
кости и чистоте упражнений. 

Перед говением священник вел беседы о 
значении исповеди и таинства причастия. Серь- 
езная исповедь, глубокая проникновенность ве- 
ликопостных молитв, благоговейное настроение 
воспитателей, их семей и наших служителей 
действовали на настроение кадет, особенно в 
младших классах. Поведение их становилось 
серьезней, прекращались игры; в свободное вре- 
мя они читали Евангелие, молитвы. Многие по- 
сле исповеди уходили от священника со слеза- 
ми на глазах. 

Для больных кадет имелся свой корпусный 
лазарет. Персонал лазарета состоял из старше- 
го и младшего врачей, трех фельдшеров и двух 
сестер милосердия. Раз в неделю приезжал зуб- 
ной врач. Помещение лазарета состояло из вра- 
чебного кабинета, приемного покоя с дежурным 
фельдшером, зубоврачебного кабинета и шести 
больших палат (одна — для глазных больных) 



— 5 



и, над лазаретом, в верхнем этаже — несколь- 
ких палат заразного отделения. Уход за боль- 
ными был внимательный, питание — отличное 
и разнообразное. 

В 1894 году, в день смерти Императора Але- 
ксандра 3-го, после завтрака, когда кадеты со- 
бирались идти в классы, с громким плачем при- 
бежали дядьки и сообщили страшную весть. 
Большинство кадет, поддавшись этому горько- 
му чувству, присоединились к их плачу. Все бы- 
ли потрясены и крайне взволнованы этим изве- 
стием. Роты были построены, и всех повели в 
церковь на панихиду. В период траура горни- 
сты не играли, и барабаны не били сигналов. 
Все было заменено командами. Металлические 
части одежды были затянуты черным флером. 
Запрещены были музыка и пение. 

В 1898 и 1901 годах корпус посетил Великий 
Князь Константин Константинович. Эти дни 
были для кадет истинными праздниками. Оте- 
ческая доброта, доступность и простота обраще- 
ния Великого Князя вызывали к нему со сторо- 
ны кадет чувство обожания. Большинство ка- 
дет старалось оставить себе вещественную па- 
мять о посещении Великого Князя в виде пуго- 
вицы от Его шинели или частицы носового пла- 
тка, осколка разбитой тарелки, из которой Он 
ел. 

После февраля 1917 года и последовавших 
больших потрясений и смен режимов: времен- 
ного правительства, петлюровцев, гетмана и 
большевиков, приказом Начальника военно- 
учебных заведений, генерала Лайминга, кор- 
пус был эвакуирован в декабре 1919 года в Одес- 
су, где был размещен в Одесском Великого Кня- 
зя Константина Константиновича кадетском ко- 
рпусе. 25 января 1920 г. части Одесского и Ки- 
евского корпусов, а также и рота Полоцкого 
корпуса, были эвакуированы из Одессы под ог- 
нем красных и прибыли в Югославию. 10 марта 
1920 года приказом Русского военного агента ге- 
нерала Артамонова корпуса были сведены в 
один, под наименованием Сводного кадетского 
корпуса. 24 апреля 1920 года прибыла еще одна 
группа кадет, пробившаяся с боями при отходе 
из Одессы через р. Днестр в Румынию под ко- 
мандой полковника Гущина и капитана Ремер- 
та. 

В последующие годы Сводный корпус полу- 
чил наименование 1-го Русского имени Велико- 
го Князя Константина Константиновича кадет- 
ского корпуса, директором которого был назна- 
чен генерал-лейтенант Адамович, широко из- 
вестный в военных кругах как выдаюпщйся пе- 
дагог и автор целого ряда военно-научных и пу- 
блицистических трудов. 

В день юбилея, 1851-1920-1926 гг., в день Св. 
Благоверного Великого Князя Александра Нев- 
ского, Русский кадетский корпус отпраздновал 



свой храмовой праздник и 75-летие по старшин- 
ству, воспринятому от Владимирского Киевско- 
го кадетского корпуса. Весь праздник, имевший 
скромный, но красивый характер, был сплошным 
отголоском дорогого прошлого, приветом родине 
и прославлением старой, полной заслуг перед 
Россией, школы кадетских корпусов, создавшей 
славный преданиями Владимирский Киевский 
кадетский корпус и вдохнувшей дух и силы в 
зарубежную деятельность Русского кадетского 
корпуса. 

К сожалению, корпус понес вскоре тяже- 
лую утрату: незаменимый директор корпуса 
генерал-лейтенант Борис Викторович Адамо- 
вич скончался после продолжительной болезни 
22 марта 1936 года в г. Сараево и был погребен 
на военном кладбище, на кадетском участке, им 
ясе самим заботливо устроенном. Он остался 
верен себе и после смерти: и здесь, на кладбище, 
он был среди своих кадет, смерть которых он 
когда то горько оплакивал. 



Напг однокашник Владимир Владимирович 
Дубинский, выпуска 1904 года, описал в преды- 
дущей главе период своего пребывания в кор- 
пусе (1897-1904 г.г.). Мне же пришлось быть в 
корпусе с 1908 года и закончить его в 1915 году, 
в разгар первой великой войны, и, конечно, в 
жизни корпуса за эти годы произошло немало 
перемен. И если здание корпуса сохранилось в 
прежнем виде, как и две пушки, украшающие 
и охраняющие парадный вход и тот же неиз- 
менный ливрейный швейцар, украшенный мно- 
гими медалями, с треуголкой на голове, то в мое 
время перед зданием был разбит громадный 
цветник с декоративными растениями, с дорож- 
ками, усыпанными мелким гравием, с большим 
фонтаном посередине, окруженный ажурной 
решеткой и содержавшийся в чистоте и поряд- 
ке. Керосиновые лампы постепенно были заме- 
нены электрическим освещением. Команда де- 
ясурного офицера-воспитателя в спальнях при 
отходе ко сну: «Потушить боковые лампы, опу- 
стить колпаки!» отошла в область преданий, а 
между уроками сигналы горнистов и дробь ба- 
рабанов сменили звонки. Правда, в остальном 
обиходе жизни корпуса горнисты и барабанщи- 
ки исполняли свою службу как и прежде, за 
исключением дня 1-го марта, когда было пове- 
лено: «Барабанам не бить, трубам — не иг- 
рать!». 

В здании корпуса, в полуподвальном поме- 
щении, все осталось без перемен. Громадные 
кухни, всевозможные склады, хозяйственные 
службы, швальная мастерская и, наконец, квар- 
тиры низших служащих. В первом этаже поме- 
щались: обширная столовая кадет, напротив — 
громадный гимнастический зал с новейшими 



машинами и приборами для гимнастики. Спра- 
ва от парадной лестницы находилась большая 
приемная для свиданий кадет с навеш,ающими 
их в часы приема родными и близкими, уютно 
обставленная, украшенная картинами и живы- 
ми растениями, с пристроенной вместительной 
сценой с отличными декорациями, предназна- 
ченными для любительских спектаклей слу- 
жебного персонала и их семейств. Правое кры- 
ло в конце коридора занимала квартира дирек- 
тора корпуса, которая затем была перенесена 
в специально построенный для него особняк, 
примыкавший к зданию корпуса со стороны ла- 
зарета и, наконец, квартиры части служеб- 
ного персонала. Примечательно, что в рас- 
положении бывшей квартиры директора кор- 
пуса была устроена каплица, в которой приез- 
жавший ксендз служил мессу для кадет рим- 
ско - католического вероисповедания, ранее 
праздно бродивших по ротам в те часы, когда 
кадеты по-ротно шли на богослужение в кор- 
пусную церковь. Во втором этаже, против гро- 
мадной, в два света, церкви, через корридор с 
небольшим проходом находился, как говорили 
в Киеве, самый большой в нем сборный, в два 
света, зал. Церковь была освящена в память Св. 
Равноапостольного Князя Владимира и храмо- 
вой праздник праздновался 15/28 июля. В цер- 
кви стояло знамя, а по стенам висели венки с 
лентами, под которыми были прикреплены 
большие, черного мрамора доски, где золотыми 
буквами были вписаны имена воспитанников, 
смертью запечатлевших службу свою Царю и 
Отечеству. В сборном зале колоссальные порт- 
реты во весь рост четырех Императоров запол- 
няли стены. В простенках — портреты оваль- 
ной формы Великих Князей. В правом углу со 
ступеньками возвьшгался резной по дереву ки- 
от с большой иконой под стеклом и теплящей- 
ся перед ней лампадой, перед которой молилась 
5-я рота во время утренней и вечерней молит- 
вы. 

Боковые стенки зала, как и в храме, также 
были увешаны мраморными досками, увенчан- 
ными Георгиевскими крестами, с ниспадающими 
по сторонам черно-оранжевыми лентами. На 
них тиснеными золотом буквами были увеко- 
вечены имена украшенных орденом Св. Геор- 
гия. Эти мраморные доски, в церкви и в сбор- 
ном зале корпуса, свидетельствовали о тех ге- 
роях, бывших его питомцах, которые прослави- 
ли родное заведение подвигами или честною 
смертью на поле брани. 

Нам известны Киевляне — Георгиевские ка- 
валеры кампании 1877-78 гг.: Гурковский, Ма- 
карашвили, Сосновский, Кривцов и Егоров; рус- 
ско-японской войны 1904-05 гг.: Гидж:еу, Здан- 
ский, Дешин, Мунтянов, Святополк-Мирский и 
Самсонов; и, наконец, 1-ой мировой войны, по 
сведениям, собранным уже за рубежом: Драго- 



миров, Данилов, Духонин, Богаевский, Дроздов- 
ский, Зинкевич, Островский, Боуфал, Волхов- 
ский, Добророльский, Горелов, Обручев, Ман- 
штейн и состоящие в корпусном Объединении в 
Париже Тоссунов и кн. Кубеков. 

Из сборного зала дверь вела через неболь- 
шой корридор в цейхгауз 5-ой роты, с знамени- 
тым Чепелем во главе, и в лазарет, заведующим 
которым был подполковник Волотовецкий, он- 
же и преподаватель уроков ручного труда. В 
этом же этаже помещалась 5-я рота: три отде- 
ления 1-го класса и 3 отделения 2-го класса, со 
своими спальнями, чистилкой, умывалкой и 
классами. В корридоре, вблизи комнаты дежур- 
ного офицера-воспитателя, висели громадные 
стенные часы, под которыми, в свободное от за- 
нятий время, всегда стояла шеренга наказан- 
ных за непослушание и разные каверзы, проде- 
лываемые шалунами этого возраста. 

Продолжением этого же корридора второго 
этажа, но за стеклянной перегородкой и дверь- 
ми, являлась территория 4-ой роты: три отде- 
ления 3-го класса и одно — 4-го класса. Те же 
спальни, уборная, ротный зал, классы и пр. По 
корридору налево, за лестницей, были располо- 
жены: учительская, физический кабинет, хи- 
мическая лаборатория, класс рисования, фун- 
даментальная библиотека, кабинет инспектора 
классов и, вообще, все кабинеты, имеющие от- 
ношение к наукам и преподаванию, за исклю- 
чением большого кабинета естественной исто- 
рии, со многими коллекциями и препаратами, 
расположенного в помещении 5-ой роты, про- 
тив парадной лестницы. 

За этими храмами науки, за стеклянной пе- 
регородкой и дверьми, помещалась 1-я рота: три 
отделения 7-го класса. Помимо своего классного 
помещения, каждое отделение имело свою спа- 
льню. Общая умывалка и чистилка, уборная, где 
за курение табака уже не преследовали и вме- 
сто ротного зала уютные гостиные, с пианино, 
шахматными столиками, этажерками с живы- 
ми растениями. Вдоль стен стояли пирамиды с 
винтовками, а самые стены были заполнены 
выпускными группами разных годов, вставлен- 
ными в большие застекленные рамы, висевшие 
на широких шнурах. В одной из гостиных сто- 
ял шкаф с ротной библиотекой. Такие же шка- 
фы с книгами стояли в каждой роте и каждый 
кадет имел право пользоваться книгами для 
чтения. 

В третьем этаже, над 5-й ротой, помещалась 
3-я рота: два отделения 4-го класса и два отделе- 
ния 5-го класса. В чистилке 3-й роты было проби- 
то громадное окно, которое выходило в сборный 
зал. Во время балов или вечеров у этого рас- 
крытого окна помещался оркестр одного из пол- 
ков Киевского гарнизона и из него лились ме- 
лодии вальсов, мазурки и других танцев, в гро- 
мадный зал, залитый светом пяти колоссальных 



— 7 — 



электрических люстр и заполненный нарядной 
и элегантной толпой. 

«Из чистилки третьей роты 
В растворенное окно 
«Волн Дунайских» льются ноты, 
Позабытые давно... 

Закружились в вальсе пары, 
Море яркое цветов, 
Налетевшая на фары 
Стая пестрых мотыльков... 

А со стен глядят портреты — 
Царь, Отец и Дед Царя, — 
Как танцуют Их кадеты 
В день десятый декабря...» 

(Из стихотворения кадета Булацеля.) 

Над 4-ой ротой помещалась 2-я рота: одно 
отделение 5-го класса и три отделения 6-го 
класса. Ротное помещение не отличалось от по- 
мещений других младших рот, но в ротном зале 
стоял рояль, шахматные столики и пирамида с 
винтовками 6-го класса. Остальная часть треть- 
его этажа была предоставлена части служебно- 
го персонала. 

Помимо ротных умывалок, в старших ротах 
— с душами и ванночками для ножных ванн, в 
корпусе имелась большая паровая баня и бас- 
сейн для плавания при ней. За баней, в направ- 
лении пруда, в обширном помещении помеща- 
лась паровая прачечная. На берегу пруда стоя- 
ли купальни и имелось несколько лодок для ка- 
танья. Корпус имел свое молочное хозяйство, 
фруктовый сад и большие огороды. И, наконец, 
вдоль задней стены-забора, был построен тир 
для стрельбы из винтовок уменьшенным заря- 
дом. На вооружении строевой роты были облег- 
ченные драгунские винтовки образца 1891 го- 
да со скользящим затвором и со штыком. 

Благодаря обширному участку, принадле- 
ясавшему корпусу, каждая рота имела свое ме- 
сто для прогулок: 5-я рота — в Липках, над 
прудом, 4-я — на громадном плацу, 3-я — ■ в ча- 
сти огороженной рощи, 2-я — перед здаш-гем 
корпуса, с теннисной площадкой и зимним кат- 
ком и, наконец, 1-я рота — рядом с гуляньем 
4-ой роты, на участке с аллеями, обсаженными 
кустами и деревьями, тянувшемся вдоль Кадет- 
ского шоссе. На прогулку роты выводились 
после утренних занятий, перед первым уроком, 
после завтрака и после обеда, до начала вечер- 
них занятий. Строевые занятия, если позволя- 
ла погода, часто производились на плацу. 

Кормили в корпусе отлично. Во всех ротах 
утром — большой стакан, замененный впослед- 
ствии такого же размера кружкой, сладкого чая 
с пол-стаканом молока и половиной свежей бул- 
ки. За исключением 5-ой роты, которая спуска- 
лась пить чай в столовую, остальные роты пи- 



ли утренний и вечерний чай в своих помещени- 
ях. Младшие три роты завтракали после тре- 
тьего урока, а обедали после шестого урока. 1-я 
и 2-я роты после второго урока получали по- 
лудник — четверть булки с колбасой, сыром, 
маслом или горячей котлетой. Эти две роты зав- 
тракали после четвертого урока. После шестого 
урока они выходили на час на прогулку и за- 
тем шли на обед. После обеда — вновь на про- 
гулку, до вечерних занятий. На завтрак, поми- 
мо горячего блюда, полагался еще стакан чая, 
кусок черного хлеба и пол-булки. На обед, в 
старших двух ротах, в борше или супе — пор- 
ция отварного мяса, второе блюдо — мясное, с 
гарниром, к которому часто подавались огурцы 
или кислая капуста, черный хлеб и, на сладкое, 
пирожное и, смотря по сезону, иногда — фрук- 
ты. На столах всегда стояли графины с водой 
или хлебным квасом. После вечерних занятий 
полагалась кружка сладкого чая, пол-булки с 
котлетой, колбасой или маслом, а иногда и пе- 
ченый картофель. 

В дни великого поста стол был разнообраз- 
ный и замечательный, а лазаретное питание то- 
же не оставляло желать лучшего. Достаточно 
вспомнить куриные котлеты и жареный карто- 
фель к ним. По Царским дням на обед, как вто- 
рое блюдо, всегда давался гусь с яблоками и, по- 
мимо сладкого, пакет конфет Ландрина. 

Владимир Владимирович Дубинский расска- 
зал уже о постановке учебной части. Она была 
прекрасна. К 1915 году учебная часть также не- 
изменно стояла на большой высоте. Инспекто- 
ром классов был полковник Максимов. В 1909 
году он получил новое назначение и на его ме- 
сто прибыл генерал-майор Ленинг. Состав пре- 
подавателей был, как всегда, отличный, но каж- 
дый год вносил, конечно, перемены: умер зна- 
менитый преподаватель арифметики, Сластион. 
Хоронил его весь корпус. Покинул корпус и из- 
вестный старым кадетам преподаватель танцев 
Ленчевский. Умер и его сподвижник, старик с 
красно-сизым носом. Генов, под скрипку кото- 
рого мы учились танцевать. Их заменили балет- 
мейстер Киевской оперы г. Ланге и его тапер- 
ша, завтракавшая с преподавателями в учи- 
тельской, единственная представительница пре- 
красного пола среди служебного персонала. Спе- 
циально для нее был поставлен рояль в сбор- 
ном зале, где происходили уроки танцев для 
всех классов. 

Духовым оркестром управлял известный на 
юге России композитор Присовский, заменив- 
ший старого капельмейстера-немца и поставив- 
ший оркестр на должную высоту. Старые тру- 
бы были заменены новыми инструментами. 
Процветал и струнный оркестр, открывавший 
первым вальсом бал в день корпусного празд- 
ника. Всегда существовал и хор балалаечников. 

С назначением на пост Главного начальни- 



8 — 



ка военно-учебных заведений генерала Забели- 
на, вскоре после этого посетившего корпус, про- 
грамма обучения была значительно расширена. 
При нем была также введена с 4-го класса 
стрельба уменьшенным зарядом из карабинов 
Сколлера, которая происходила в дортуарах 
старших рот, где были установлены щиты из 
толстых досок для мишеней и станки для на- 
чального одиночного обучения стрельбе. Введе- 
ны были обязательные военные прогулки: в на- 
значенный день отделения со своим офицером- 
воспитателем, в строевой роте — в высоких са- 
погах, выходили несколько раз в течение учеб- 
ного года из корпуса в окрестности города Ки- 
ева. На корпусной кухне отделению выдава- 
лись на руки продукты, небольшой котел для 
варки пищи и все необходимое, что полагалось 
на походе в нашей российской армии. В путл 
отделение разбивалось на звенья и проходилась 
практически сигнализация флажками по азбу- 
ке Морзе. Азбуку эту каждый кадет был обя- 
зан знать наизуст, и в каждом отделении проис- 
ходили внезапные проверки во время свобод- 
ного урока. Во 2-й роте, в начале учебного го- 
да, когда 6-й класс получал винтовки, требова- 
лось также знание сборки и разборки вх-хитовки 
и взаимодействия ее частей и лишь после вы- 
держанного экзамена кадет 6-го класса мог по- 
лучить в цейхгаузе штык, который он носил на 
поясе, выходя в отпуск или при дежурстве по 
роте. Помимо сигнализации кадетами попутно 
набрасывались кроки местности и, по возмож- 
ности, делалась хотя и примитивная маршрут- 
ная съемка и проводилось знакомство с началь- 
ными сведениями по топографии. 

Иногда военные прогулки заменялись экс- 
курсиями. Помню, наш отделенный офицер-во- 
спитатель, подполковник А. М. Максимов, во- 
дил нас на чугунно-литейный завод, где мы в 
сопровождении инженера ходили по цехам и 
знакомились с интересной, но подчас и опасной 
и тяжелой работой рабочих. Могло ли тогда 
придти нам в голову, что злая судьба готовила 
нам другую участь, и что многие, покинув ро- 
дину, будут вынуждены стать в ряды таких ра- 
бочих в приютивших нас странах и тяжелым 
трудом завоевывать свое право на жизнь. 

Однажды отделение посетило табачную фаб- 
рику «Коган», побывало на выставке охотничь- 
их собак, на Подоле, и осмотрело впервые орга- 
низованную выставку летательных аппаратов 
того времени. Каждый год, незадолго до экза- 
мена по анатомии, 5-ый класс, по отделениям, в 
сопровождении своего преподавателя посещал 
анатомический театр, где наглядно знакомился 
со строением человеческого тела и всеми стади- 
ями его развития. Эта прогулка была интерес- 
на, но портила аппетит. 

По окончании экзаменов корпус, за исклю- 
чением 5-ой роты, выходил на пятидневную во- 




енную прогульку в г. Васильков, где его радуш- 
но встречали гусары квартировавшего там 9-го 
гусарского Киевского полка. Каждый год стро- 
евая рота с ружьями, при знамени и с оркестром 
музыки, выходила на военную прогулку в Ки- 
ев и через Крещатик возвращалась домой. Пом- 
ню последнюю прогулку, когда рота под фан- 
фарный марш шла по Крещатику в первый год 
мировой войны, толпа Киевлянок и Киевлян, 
заполнявших эту улицу, устроила овацию и 
провожала нас криками «ура!» и «да здравству- 
ют кадеты!». 

В августе 1911 года, при встрече Государя 
Императора с Царственной Семьей, прибывших 
в Киев, корпус был построен при въезде во дво- 
рец, со стороны Александровской улицы. Стро- 
евая рота, со знаменем и хором музыки, — на 
правом фланге, по проезду ко дворцу, и левее — 
батальон юнкеров Киевского военного учили- 
ща. По правой стороне проезда, вдоль него, — 
остальные роты корпуса. 



в конце августа того-же 1911 года корпус по- 
сетил Государь Император Николай 2-ой. Об- 
стоятельства этого посещения изложены в при- 
казе: 

Приказ по корпусу от 1 сентября 1911 года 
за № 244 

«31 августа 1911 года Владимирский Киев- 
ский кадетский корпус удостоился отметить на 
страницах своей истории великое и радостное 
событие — посещение его Государем Импера- 
ратором Николаем Александровичем. 

В 3 часа 30 минут прибыли в корпус Их Им- 
ператорские Высочества Великие Князья Анд- 
рей Владимирович и Сергей Михайлович, а в 
3 часа 45 минут изволил прибыть Его Импера- 
торское Величество Государь Император с Бол- 
гарским Княжичем Борисом. 

У парадного подъезда Государь Император 
был встречен мною, а в вестибюле Его Величе- 
ство принял рапорт от очередного дежурного 
ротного командира, полковника Зенченко. Его 
Величество по пути следования в церковь изво- 
лил обратить внимание на развешанные по сте- 
нам изречения, сжато и образно определяющие 
отношение русского человека к Богу, Царю, Ро- 
дине, к своим обязанностям и товариществу; 
выслушав мой доклад по этому поводу, Госу- 
дарь Император изволил сказать: «Это очень 
хорошо!». 

В корпусной церкви Государь Император 
был встречен Протоиереем Шепченко с крестом 
и святой водой. Прослуп1ав краткое молитво- 
словие. Его Величество осмотрел историческую 
святыню корпуса — икону, полученную корпу- 
сом в 1852 году в благословение от Императора 
Александра 2-го, бывшего в то время еще На- 
следником Цесаревичем и Главным начальни- 
ком военно-учебных заведений. В церкви кор- 
пуса Государь Император обратил внимание на 
находящиеся на стенах храма мраморные дос- 
ки, на которых золотыми буквами написаны 
имена бывших питомцев корпуса, убитых на 
войне и павших от руки убийц в мирное время 
при исполнении служ;ебного долга. Из церкви 
Его Императорское Величество проследовал 
в сборный зал, где были построены все кадеты; 
1-я рота — с ружьями и со знаменем при соб- 
ственном оркестре. На левом фланге были вы- 
строены преподаватели и административные 
чины корпуса. При входе Государя Императора 
в зал раздалась соответствующая команда и му- 
зыка заиграла встречу. Парадом командовал 
полковник Троицкий. Его Величество, приняв 
рапорт, поздоровался с кадетами. В ответ на 
приветствие обожаемого Монарха грянуло гром- 
кое, восторженное «ура!», сменившееся могучи- 
ми звуками «Боже, Царя храни!»; вместе с ор- 
кестром гимн пел весь корпус. 



Государь Император приказал перестроить ка- 
дет к церемониальному маршу. Кадеты прохо- 
дили по-взводно. Когда кадеты стали в перво- 
начальный строй Государь Император, выйдя 
перед середину строя, изволил сказать: «Спаси- 
бо, кадеты! Прошли молодцами! Сегодня вы 
Мне представились в блестящем виде. Надеюсь, 
что и в будущем вы поддержите честь и славу 
родного заведения». Затем я имел счастье пред- 
ставить Государю Императору программу лите- 
ратурно-музыкального отделения, нарисован- 
ную кадетом 6-го класса Образковым. Его Ве- 
личество, избрав несколько пьес, прослушал 
стихотворение «Державному Вождю — кадеты 
Владимирского Киевского каедтского корпуса», 
составленное и произнесенное кадетом 7-го 
класса Прудкевичем: 

«Настал давно желанный час! 
Сбылися наши упованья: 
Державный вождь Руси средь нас! 
Живой восторг очарованья 

И счастья трепет нас объял; 
Любовь к Царю, любовь к Отчизне 
Вот наш заветный идеал, 
Вот цель кипучей нашей жизни! 

Мы юны сердцем и душой, 
И не окрепли наши силы. 
Но за Царя и край родной 
Сражаться будем до могилы. 

Пройдет немного школьных лет 
И скоро в жизнь мы вступим смело, 
Неся с собой один завет: 
«Смерть за Царя — святое дело!» 

Пусть многие из нас падут 
За родину в борьбе кровавой. 
Века их имя вознесут 
И озарят бессмертной славой. 

Самодержавный русский Царь, 
Тебе мы, юные кадеты, 
Восторг любовию согретый 
Несем, как наши деды встарь!» 

Государь изволил благодарить автора и удо- 
стоил его милостивой беседы (впоследствии ка- 
дет Прудкевич получил от Государя подарок — 
часы с цепочкой, — которые он носил поверх 
мундира). Прослушав в исполнении хора кадет 
«Боже, люби Царя!» (музыка Глинки), Государь 
Император удостоил учителя пения, г. Папа 
Афанасопуло, милостивой беседы, сказав, что 
кадеты поют великолепно и соизволил прика- 
зать пропеть еще «Киевскую былину», по ис- 
полнении которой изволил похвалить кадет 
словами: «Отлично поете, кадеты!». 



:Пос^щен1е ГОСУДАРЕМЪ ИМПЕРАТОРОМЪ 

I К1евскаго Кадетскаго Корпуса Зко августа. 




В милостивой беседе со мной Государь Им- 
ператор изволил интересоваться составом хора 
и несколько раз выражал Свое удовольствие по 
поводу отличного исполнения хором музыкаль- 
ных пьес. 

Прослушав фанфарный марш, исполненный 
духовым оркестром кадет, Государь Император 
изволил сказать мне, что кадеты играют отлич- 
но, соблюдая тонкие оттенки. 

По приказанию Его Величества из строя бы- 
ли вызваны и представлены Его Высочеству 
Княжичу Болгарскому воспитывающиеся в кор- 
пусе болгары в числе 12 человек. Наследник 
Болгарского Престола удостоил их милостивого 
разговора. В это время Его Величество, узнав от 
меня, что в числе кадет находится сын героя по- 
следней войны генерала Кондратенко, приказал 
вызвать кадета Кондратенко и, удостоив его 
милостивой беседы, пожелал ему быть утеше- 
нием своей матери и достойным сыном своего 
отца. Потом, обратившись к кадетам. Его Ве.пи- 
чество изволил сказать: «Прощайте, кадеты! 
Еще раз спасибо за молодцеватую выправку!». 
Затем Государь Император изволил проследо- 
вать в лазарет, при входе в который были вы- 
строены служителя корпуса, прослужившие в 
нем не менее 25 лет. Его Величество изволил об- 
ратить Свое внимание на ламповщика Масаль- 
ского, прослужившего в корпусе 47 лет. В ла- 



зарете Государя Императора встретил с рапор- 
том старший врач корпуса. Его Величество об- 
ходил больных кадет, милостиво с ними бесе- 
дуя. В лазарете Государю Императору благоу- 
годно было удостоить продолжительной беседы 
сестру милосердия г-жу Тышкевич, прослужив- 
шую 40 лет. 

По возвращении в зал. Его Величество по 
моей всеподданейшей просьбе увековечил па- 
мять о Своем высоком посещении, расписав- 
шись в исторической книге корпуса; в ней же 
расписался и Болгарский Княжич Борис. Здесь 
же Его Величеству был поднесен от кадет для 
Наследника Цесаревича классный стол усовер- 
шенствованной системы Иванова, с учебными 
книгами, классными принадлежностями и Еван- 
гелием, выдаваемым каждому вновь поступаю- 
щему кадету, как благословение от корпуса. 
Часть деревянных работ стола и вся полировка 
были выполнены кадетами под руководством 
офицера-воспитателя подполковника Волотов- 
ского. 

После этого Его Величество проследовал на 
главный подъезд, где соизволил сняться вместе 
с начальствующими лицами и старшими каде- 
тами, причем изволил выразить желание иметь 
у Себя несколько снимков. 

Отъезжая, Государь Император соизволил 



— 11 



сказать мне, подавая руку: «Очень Вам благо- 
дарен за отличное состояние корпуса!. 

При отъезде Державного Гостя кадеты бы- 
ли выстроены вдоль шоссе и провожали своего 
обожаемого Монарха восторженными криками 
«ура!» под звуки народного гимна. 

В знак Своей Царской милости Его Величе- 
ство приказал распустить кадет на три дня. Го- 
сударь Император пробыл в корпусе около ча- 
су. 

Объявляя об этом радостном историческом 
событии, я вместе со всеми безмерно счастлив, 
что наша общая работа удостоилась чрезвы- 
чайно лестной похвалы Его Императорского 
Величества. От души благодарю своих сотруд- 
ников и кадет, приложивших все силы и усер- 
дие, чтобы порадовать Державного Вождя. Ми- 
лостивые слова Государя Императора, являясь 
лучшей наградой, усугубят нашу ревность и 
дадут всем новые силы для службы на пользу 
и славу Царя и Отечества. 

Директор корпуса генерал-лейтенант 
С е м а ш к е в и ч . » 

Перебирая в памяти прошлое, необходимо 
сказать и о том, что в день открытия памятни- 
ка Императору Александру 2-му в Киеве, на 
Царской плошади, 6 сентября того-же 1911 года, 
Государь Император при церемониальном мар- 
ше проходил перед памятником своему Держав- 
ному Деду во главе парада и салютовал ему ша- 
шкой. Вслед за Ним шли кадеты строевой роты 
при знамени. 

В следующем, 1912 году, корпус в полном 
составе принимал участие в параде всего гар- 
низона города Киева на Сырце, во время Боро- 
динских торжеств. 

25 января 1915 года, уже в разгар войны, наш 
корпус вновь встречал Государя Императора. 
Корпус был построен при выходе из парадных 
комнат Киевского вокзала, в направлении Беза- 
ковской улицы. Долго не смолкало восторжен- 
ное «ура!» под звуки народного гимна и, когда 
скрылись за поворотом машины официального 
кортежа, корпус, вытянувшись в колонну «по 
отделениям», под марш своего духового оркест- 
ра, бодро двинулся к себе домой. 

В течение учебного года в корпусе устраива- 
лись парады: 26-го ноября, в день праздника 
Георгиевских кавалеров, когда после богослу- 
жения, перед строем кадет в сборном зале, до 
церемониального марша, оглашался список быв- 
ших питомцев-кавалеров ордена Св. Георгия и 
Георгиевского оружия, с описанием их подви- 
гов; 6-го декабря, в день именин Государя Им- 
ператора; 10-го декабря, в день корпусного 
праздника, после архиерейского служения в 
храме в присутствии многочисленных гостей 
всех чинов и рангов — бывших воспитанников, 
а также прибывающих в строю юнкеров Киев- 



ского военного училища — бывших кадет-Ки- 
евлян. Парад неизменно принимал Командую- 
щий войсками Киевского военного округа; и, 
наконец, майский парад, в летней форме одеж- 
ды, на Кадетском плацу, 6-го мая, в день рож- 
дения Государя. 

В корпусе разновременно выходил свой ка- 
детский литературный журнал «Спутник каде- 
та», печатавшийся в типографии и содержав- 
ший в себе все краткие сведения, необходимые 
в повседневной ясизни кадета. Выпускался 
журнал под редакцией капитана Кадьян. 

Благодаря поддержке администрации кор- 
пуса неоднократно устраивались спектакли, по- 
сещаемые родными и знакомыми, а также и 
семьями служащих. Мне вспоминаются круп- 
ные постановки, как «Царь Эдип», «Макбет», 
сцены из оперы «Жизнь за Царя» и многие дру- 
гие. 

Сезон открывался балом 1-го ноября. Затем, 
грандиозный бал, о котором говорил весь Киев, 
бал 10-го декабря. Сборный зал заливался мно- 
гоцветным светом прожектора и не вмещал 
всех танцующих: танцевали и в зале 5-й роты. 
Зал 4-ой роты превращался в зимний сад с жур- 
чащими фонтанами. Классы претворялись в 
уютные гостинные. Играло несколько оркест- 
ров военной музыки. В столовой устраивали бу- 
фет, обслуживавшийся официантами из лучше- 
го Киевского ресторана. Повсюду — буфеты с 
прохладительными напитками и множество на- 
рядных гостей... 

На Рождество Христово устраивалась елка 
для кадет, не имеющих возможности, по тем 
или иным причинам, быть среди своих родных. 
Затем — ■ весенний бал и выпускная вечеринка. 
Между Рождеством и Пасхой всегда устраивал- 
ся литературно-музыкально-вокальный вечер, 
привлекавший много гостей. 

На одном из таких вечеров присутствовал 
проживавший в корпусе в те дни Его Импера- 
торское Высочество Великий Князь Констан- 
тин Константинович. Другой Его приезд был, 
помнится, в 1910-11 учебном году. Приехал он 
вечером, и как будто бы неожиданно, и сразу 
же обошел помещения всех рот. Я был в 4-й ро- 
те, и рота пила вечерний чай, когда Великий 
Князь, в сопровождении директора корпуса и 
дежурного ротного командира, вошел к нам в 
ротный зал. Поздоровившись с ротой, Великий 
Князь начал обходить столы, беседую с кадета- 
ми. Поймав меня за нос и чуть поворачивая его 
направо. Великий Князь спросил мою фами- 
лию, и в какой части служит мой отец. 

Великий Князь оставался в корпусе по не- 
сколько дней, входя во все детали жизни заве- 
дения, и оставил в сердцах кадет неизгладимую 
память 

Каждый год, 9 мая, на плацу, в присутствии 
многочисленной публики происходили состяза- 



12 — 



ния по стрельбе, фехтованию на рапирах и гим- 
настике, причем призы всегда выдавал Коман- 
дующий войсками Киевского военного округа. 
Нужно отметить, что и гимнастика, и фехтова- 
ние, и стрельба всегда стояли в корпусе на 
должной высоте. Последние годы перед войной 
заметно повысился интерес к спорту. Если 
младшие роты увлекались на прогулках игрой 
в «казаки и разбойники», лаптой и городками, 
то старшие роты интересовал уже теннис и 
футбол. В каждом отделении были свои мячи, 
и наша футбольная команда, выступавшая на 
состязаниях, была одной из сильных в Киеве. 
Сформировалась и команда самокатчиков, ко- 
торая с успехом выступала на празднике спор- 
та 9-го мая. 

1914 год. Летние каникулы закончились. Как 
и всегда, 16-го августа был отслужен молебен 
перед началом занятий. Корпус окунулся в при- 
вычную повседневную обстановку, но полную 
волнующих и интересующих нас, особенно — 
кадет 7-го класса, вопросов, связанных с вспых- 
нувшей войной. Носились всевозможные слухи, 
говорили об ускоренном выпуске. В классах на 
стенах висели карты театра военных действий, 
утыканные флажками линии фронта. Для того, 
чтобы быть в курсе сводок военных действий, 
было разрешено выписывать газету «Киевля- 
нин». Ранней осенью было, действительно, по- 
лучено распоряжение, предлагавшее л^елаю- 
щим кадетам 7-го класса выйти из корпуса с 
шестиклассным аттестатом для поступления в 
Виленское военное училище. Конечно, нашлось 
много горячих голов, и выпускной наш класс 
сильно поредел. Были и просто беглецы на 
фронт, которые потом этапным порядком воз- 
вращались обратно. Ушли на войну и некото- 
рые офицеры-воспитатели и за недостатком их 
вакантные должности были распределены меж- 
ду штатными преподавателями, одетыми в за- 
щитную форму, при шашке. 

Помню, нес дежурство по 1-й роте препода- 
ватель физики Зонненштраль младший, препо- 
даватель знающий и требовательный, не давав- 
ший кадетам никаких поблажек. И вот он, пос- 
ле первых же дежурств по роте, придя в класс 
на очередной урок физики, заявил: «Только те- 
перь я, господа, узнал вашу повседневную 
жизнь и понял, как я ошибался, считая многих 
из вас лентяями, не желаюшз^ми заниматься. 
Теперь я убедился, что, действительно, время на 
подготовку уроков у вас настолько ограничено, 
что их нельзя приготовить добросовестно. Ка- 
юсь, и с сегоднешнего дня ввожу по своему 
предмету преподавание по системе, принятой в 
военных училищах. Я буду читать лекции, каж- 
дый кадет будет знать своевременно, когда я 
его вызову и что, по курсу, буду его спраши- 
вать». Система эта нам очень помогла, мы от- 
лично усвоили его предмет, перестали гадать. 



вызовут или нет, и находили время для приго- 
товления других уроков. Можно было лишь по- 
жалеть, что остальные преподаватели не после- 
довали этому примеру, так как нагрузка была 
все-же очень большой. 

Первый год войны не внес существенных пе- 
ремен в жизнь корпуса. Кормили нас так же 
хорошо, как и раньше, без всяких ограничений. 
Отменены были лишь балы и прочие увеселе- 
ния. Строевую роту с оркестром музыки, с тре- 
мя холостыми патронами в подсумках, нередко 
вызывали сопровождать тела убитых офице- 
ров, бывших наших однокашников, для погре- 
бения на Кадетском кладбище. Чудный наш 
оркестр не раз давал концерты в госпиталях 
для раненых. В общем, над всем доминировала 
война и мысли всех были там, где бились с 
врагом. 

Заканчивая этот краткий обзор того, что со- 
хранила память, нельзя не вспомнить те часы, 
когда в последний раз 1-я рота под командой 
вице-фельдфебеля шла в церковь. Там, после 
напутственного молебна. Отец Константин вру- 
чил каждому кадету освященную серебрянную 
с цепочкой иконку с ликом Св. Владимира. На 
обороте иконки были выбиты год окончания 
корпуса, имя и фамилия кадета и надпись «бла- 
гословение Владимирского Киевского кадетско- 
го корпуса». Затем происходила трогательная 
церемония прощания со знаменем и, после 
службы в церкви, — обильный выпускной обед 
с ротным командиром, всеми офицерами и пре- 
подавателями выпуска. Обед этот напоминал 
обед в день корпусного праздника. Мой вьшуск, 
1915 года, был без выпускных экзаменов, но и 
без летних каникул. 1-го мая утром я явился 
гвардии полковнику Е. Г. Булюбашу, кадету 
нашего корпуса выпуска 1892 года, командиру 
батальона Павловского военного училища, и 
вступил в новую для меня ясизнь. 



Еще не собраны сведения о жизни корпуса 
в тяжелые дни революции. Правда, они обеща- 
ны, но время не ждет. 

Известно, что в один из праздников «вели- 
кой и бескровной», когда весь гарнизон Киева 
вышел, увешанный красными лентами, корпус, 
вынужденный принять участие в этом параде, 
не запятнал свои белые погоны и не одел крас- 
ных бантов. Кадет тогда называли «волчатами». 

В. В. Дубинский описал выше эвакуацию 
корпуса в Одессу, продолжением же написан- 
ного им является приказ Военного представи- 
теля в Румынии Главнокомандующего Воору- 
женными силами на Юге России от 2 апреля 
1920 года, который гласит: 

«25 января произошла эвакуация Одессы. 
Часть войск Добровольческой Армии, масса бе- 



— 13 - 



женцев с женщинами и детьми, отходили под 
натиском большевистских частей и банд к гра- 
ницам Румынии. 

В составе отступавших находилось около 
400 кадет Одесского и Киевского корпусов, мно- 
гие — младших классов, в возрасте от 12 до 14 
лет. 31 января части под обш;им командованием 
полковника Стесселя вступили в бой с больше- 
виками, наступавшими превосходными силами 
— около дивизии — • со стороны Выгоды, и бри- 
гады — со стороны села Зельц. Отряд полковни 
ка Стесселя, не превышавший 600 бойцов, вы- 
нуясден был принять бой для спасения бемсен- 
цев, женщин и детей. 

Левый фланг был поручен кадетскому кор- 
пусу под начальством капитана Ремерта. Спло- 
ченные узами товарищества и крепкие духом 
кадеты явились лучшей частью, о которую раз- 
бились все атаки противника. На левый фланг 
большевиками были направлены наибольшие 
силы и проявлено наибольшее упорство для 
овладения с. Кандель. Жестокий артиллерий- 
ский, пулеметный и ружейный огонь большеви- 
ков не поколебал мулсества кадет. После соот- 
ветствующей подготовки большевики бросили 
на левый фланг бывшие у них кавалерийские 
части. Неудача грозила всему нашему отряду. В 
эту решительную минуту юноши и дети каде- 
ты, понимая всю важность обороняемой пози- 
ции, не смутились натиском противника. Друж;- 
ные залпы встретили несущуюся кавалерию. 
Твердой стеной стояли кадетские штыки. Не 
ожидая такой выдержки и мужества, больше- 
вики обратились в бегство. Успех на левом 
фланге отразился на действиях всего отряда, 
перешедшего после этого в контрнаступление 
и продвинувшегося на 5 верст к ст. Выгода. По- 
сле этого отряд возвратился в исходное положе- 
ние. 

В этот же день отряду пришлось выдержать 
второй бой с полным для нас успехом. Бой длил- 
ся с 9 часов утра до 6 часов вечера с перерыва- 
ми. 

В последующие дни часть кадет удалось пе- 
реправить в Румьшию. 

Мужество и доблесть кадет, понесших в этих 
боях огромные потери, ставит их в ряды исггы- 
танных воинов. От имени Главнокомандующе- 
го Вооруженными силами Юга России благода- 
рю доблестных героев-кадет за полное самоот- 
вержения и мужества участие в боях под Кан- 
делем и Зельцем. От имени Главнокомандующе- 
го благодарю воспитателей корпусов, заложив- 
ших зерна безграничной любви к Родине в серд- 
ца своих воспитанников. Верю, что проявив 
столько доблести в юношеском возрасте за дело 
страдающей Родины, кадеты впишут свои име- 



на золотыми буквами в историю возроясдения 
России.» 

Подлинный подписал 

генерал-лейтенант Г е р у а 
Начальник штаба полковник Вишне вс кий. 

Заканчивая этот краткий обзор ж:изни Вла- 
димирского Киевского кадетского корпуса, ибо 
полная история его существования, без сомне- 
ния, еще будет написана и лишь ?кдет своего 
составителя, остается добавить, что кадр кор- 
пуса, в лице своих офицеров-воспитателей, 
преподавателей и группы кадет не расплылся, 
но сохранился за рубежом и явился составной 
частью Русского корпуса в г. Сараево, передав 
ему свое старшинство. 

К сегодняшнему дню все ушло, и ничего уже 
нет. Лишь только память и любовь к своему ро- 
дному гнезду остаются до гроба и заставляют 
искать чувство локтя и стремление находиться 
среди своих однокашников. Нет больше корпу- 
са; после последней войны нет уже в Белграде 
и попечительного общества, но объединение 
бывших кадет-Киевлян продолжает существо- 
вать и будет жить до последнего в своих рядах. 
Конечно, нет теперь такого размаха в ?кизни 
объединения, каким он был до последней вой- 
ны, да и годы не те. Одолевает старость. Но пра- 
вление объединения по-преж:нему держит по 
возможности связь со всеми Киевлянами, в рас- 
сеянии сущими, и изыскивает средства для 
скромной поддержки своих однокашников, 
впавших в нужду. 

В объединении имеются альбомы с снимка- 
ми повседневной жизни корпуса. У кадет Лебе- 
дева и Орешкевича хранятся частицы корпус- 
ного знамени. Имеется горсть земли, прислан- 
ная из г. Киева кадетом Стацевичем, также как 
и альбом с видами Киева. Правлением собира- 
ются все материалы, относяш51еся к родному за- 
ведению и лицам, его прославившим. 

В 1951 году, в Париже, был торжественно от- 
празднован 100-летний юбилей корпуса. После 
молебна с поминовением Государей и всех уше- 
дших, гостям, во главе с Великим Князем Гав- 
риилом Константиновичем, был предложен в 
помещении собрания Обще-Кадетского Объеди- 
нения бокал шампанского и, затем, товарище- 
ский обед в залах Морского собрания, где были 
выслушаны многочисленные поздравления и 
приветствия от соратников многих корпусов и 
военных училищ. 

В этом году исполняется 115 лет со дня осно- 
вания корпуса. До 125-летнего юбилея мало кто 
из нас догкивет; так пусть же этот наш скром- 
ный труд: «Краткая история жизни корпуса», 
приуроченная к корпусному празднику 10/23 
декабря 1966 года, явится вкладом в будущую 
полную «историю родного гнезда». 

В. Дубинский 
Г. Аустрин 



Генерал от кавалерии П. К. Ренненнампф 




о генерале Реннен- 
кампфе уже много писа- 
лось в военных журна- 
лах и этот мой очерк не 
является каким-нибудь 
исследовательским тру- 
дом, а просто воспомина- 
ниями о моих с ним 
встречах. 

В бытность мою юнке- 
ром Виленского военного 
училища, когда генерал 
Ренненкампф был Ко- 
мандующим войсками 
Виленского военного ок- 
руга, юнкера часто при- 
глашались на балы в институт, в женские гим- 
назии и также, по выбору Начальника учили- 
ща, в гарнизонное собрание. Приходилось бы- 
вать там и мне. Не скажу, чтобы юнкера чувст- 
вовали себя на балах в Гарнизонном собрании 
очень уверенно: были мы все-таки «нижними 
чинами», а окружали нас там генералы и мно- 
жество офицеров Виленского гарнизона. Нелов- 
кость эта, правда, скоро проходила, так как сам 
генерал Ренненкампф и его супруга, если не 
ошибаюсь — • Вера Николаевна, бывавшие на 
этих балах, всегда подзывали юнкеров к себе 
и очень мило и ободряюще с нами беседовали. 
Супруга генерала Ренненкампфа была предсе- 
дательницей Общества «Голубого Креста», и ве- 
чера в Гарнизонном собрании часто устраива- 
лись с благотворительной целью, в пользу это- 
го Общества. Это было еще одной причиной, по- 
чему юнкера не особенно любили их посещать: 
лотереи, киоски, в которых продавались разные 
вещицы и прочие неизбежные расходы значи- 
тельно превышали возможности юнкерских ко- 
шельков. Из дому получали мы по 3-5 рублей в 
месяц, — и училищное начальство даже косо 
смотрело на юнкеров, получавших большую 
сумму денег, — и такие «доходы», конечно, не 
позволяли нам больших трят. Иногда на таких 
балах выручал нас сам начальник училища, 
генерал Адамович. Он подходил к нам, спраши- 
вал, веселимся-ли мы и, видя смущенные наши 
лица, часто протягивал трех- или пятирубле- 
вую бумажку, говоря: «Вот вам — на всех! Гу- 
ляйте!» 

Приглашали нас, конечно, главным образом 
как танцоров, ибо кавалеров всегда не хватало. 

По окончании училища я вышел в один из 
полков, стоявших в Вильно и, будучи офице- 
ром, мне приходилось встречаться с генералом 
Ренненкампфом еще чаще. Однажды на глав- 



ной улице города, Георгиевском проспекте, один 
безоружный офицер был вынужден спасаться 
бегством от угрожавшего ему скопления прохо- 
жих. Офицер этот был уволен в запас, а генерал 
Ренненкампф отдал распоряжение, чтобы все 
офицеры, находясь вне дома, имели бы при се- 
бе для самозащиты револьвер. В дальнейшем, 
встречая офицера на улице, генерал Ренен- 
кампф часто сам проверял исполнение этого 
приказа и отсутствие револьвера грозило винов- 
ному арестом. Большинство офицеров при- 
обрело себе браунинги, очень удобные для но- 
шения в заднем кармане брюк. 

Генерал Ренненкампф сильно подтянул Ви- 
ленский военный округ, приучая войска быть 
постоянно в полной боевой готовности. Уходя 
вечером из дому, офицеры всегда оставляли 
своим денщикам адрес, по которому их можно 
было бы найти в случае надобности. Бывали 
случаи, когда, возвращаясь домой из театра 
или с бала, я узнавал от денщика, что в 2 часа 
полк выступает и в час нужно быть в роте. Та- 
кие неожиданные выступления случались очень 
часто, и на этот случай дома в полевой сумке 
всегда лежали приготовленными книжка для 
донесений, две плитки шоколада и маленькая 
бутылочка коньяку. 

В 2-3 часа утра полк выступал в направле- 
нии на Сувалки; шла вся дивизия, с артиллери- 
ей, обозами, походными кухнями, лазаретами 
и хозяйственными повозками. Вперед высыла- 
лась кавалерия. В это же время из Сувалок вы- 
ступали стрелковые бригады с Павлоградским 
гусарским полком. Части полз^чали боевые за- 
дачи, где-то должен был произойти встречный 
бой... 

Такого рода неожиданные маневры бывали 
очень часто, и чаще — зимой, нежели летом, 
чтобы не отвлекать войска от усиленной рабо- 
ты в лагерях. 10-12-ти градусный мороз манев- 
ров не останавливал. Продолжались маневры 
два-три дня и таким образом войска приуча- 
лись и готовились к действиям в настоящей 
войне, и эта подготовка полностью сказалась в 
первых 7ке боях в 1914 году, в Восточной Прус- 
сии. 

Сам генерал Ренненкампф успевал быть по- 
всюду, неожиданно появляясь там, где его не 
ожидали. Однажды утром, в лагере, будучи де- 
зкурным по полку, я увидел, что к полковым 
кухням, расположенным на берегу реки, подъ- 
ехала обшарпанная извощичья коляска с под- 
нятым верхом. Лагерь был пуст, роты разо- 
шлись на занятия в поле, налицо был только на- 
ряд-дежурные и дневальные — и часовой у зна- 



— 15 



мени и денежного ящика. Продолжая наблю- 
дать за подъехавшим экипажем, я вдруг заме- 
тил мелькнувшую у кухонь желтую подкладку 
генеральского пальто. «Желтая опасность!» (это 
было прозвище генерала Ренненкампфа) дога- 
дался я. Послав сейчас же дежурного фельд- 
фебеля доложить командиру полка о нашем не- 
оясиданном «госте», я понесся быстым шагом к 
кухням. 

Подойдя туда я увидел такую картину: де- 
журный по кухне взвешивал на весах мясную 
порцию, а командующий войсками вниматель- 
но за ним наблюдал. Порция оказалась в 25 зо- 
лотников весом и, так как она не должна была 
быть меньше 23-х золотников, все остались до- 
вольны: и генерал, и дежурный по кухне, и ар- 
тельпщк, и кашевар. Вслед за этим генерал 
Ренненкампф попробовал обед, который ему 
также понравился, и он поблагодарил кашевара 
за слзокбу. 

Приняв мой рапорт, генерал спросил меня: 
«Вы, что-же, думаете, я к вам водку приехал 
пить?» Мы в полку знали от близких ему лю- 
дей, что генерал Реннненкампф любил вишнев- 
ку, и в буфете офицерского собрания полка 
она всегда была в запасе, на всякий случай. По- 
этому я ответил генералу: «Не могу знать Ваше 
Высокопревосходительство, но у нас есть и вод- 
ка и вишневка». 

Не отвечая мне, генерал Ренненкампф ско- 
мандовал: «Тревогу!» «Слушаюсь, Ваше Высо- 
копревосходительство!» Я приказал дежурному 
сигналисту трубить тревогу, которую тотчас же 
подхватили в соседних полках. Со всех сторон 
вскоре стали собираться роты, бывшие на за- 



нятиях. Генерал стоял, изредка поглядывая на 
часы. Через '/а часа весь полк собрался. Я пере- 
дал знамя в 1-ую роту, и вся дивизия, с полко- 
выми оркестрами музыки, сопровождаемая обо- 
зом 1-го разряда, выступила из лагеря на ма- 
невры, продолжавшиеся три дня. 

Часто приходилось видеть генерала Реннен- 
кампфа на парадах, объезжающим войска на 
своем иноходце. Иноходец шел такой рысью, 
что казак с георгиевским значком, сопровож- 
давший генерала, едва успевал следовать за 
ним. 

Все делал генерал Ренненкампф очень бы- 
стро, и писал поэтому очень неразборчиво. У нас 
говорили, что в штабе округа был только один 
ротмистр, умевший расшифровывать резолю- 
ции, написанные генералом на рапортах и до- 
кладах. 

Бои в Восточной Пруссии в августе 1914 года 
показали прекрасную подготовку и боевые ка- 
чества войск Виленского военного округа. И ес- 
ли бы не трагедия 2-ой армии генерала Самсо- 
нова, то весь ход войны мог бы быть иным. 

После нашего отхода от Кенигсберга на Не- 
ман, генерал Ренненкампф объезжал позиции, 
занимаемые нашим полком, и это был единст- 
венный раз, когда мне пришлось видеть Коман- 
дующего армией на передовых позициях. Сол- 
даты верили генералу Ренненкампфу и смеще- 
ние его с поста Командующего армией произве- 
ло на войска тяжелое впечатление. 

Трагический конец генерала Ренненкампфа 
известен: он был убит большевиками в Таган- 
роге. 

А. Невзоров 



Сн Варшава 



Воспо1У1инания участника о первом бое 32-ой пехотной дивизии 13/26 августа 1914 года. 



10-го августа 1914 года 52-ая пехотная диви- 
зия перешла государственную границу у села 
Дранча Русская (посередине между австрийским 
городом Броды и русским местечком Почаев) и 
вступила в пределы Австро-Венгрии. 2-ой диви- 
зион 32-ой артиллерийской бригады ночевал в 
селе Боратин, во всем подобном нашим селам. 

11-го августа поход продолжался по шоссе 
Броды-Золочев. На этот раз в авангарде разда- 
лось несколько ружейных выстрелов, и колон- 
на остановилась для выяснения. Ничего серьез- 
ного впереди, однако, не было, группа в не- 
сколько человек и только. Поход возобновился. 
Дивизион заночевал в селе Побоч. 

12-го августа была дневка. 



13-го дивизия повернула почти на 90 граду- 
сов, на местечко Белый Камень. Согласно при- 
казу, ночлег 2-го дивизиона должен был быть 
в селе Скваржава, верстах в 15-ти к востоку от 
города Глиняны. Как и в прошлые дни, дивизия 
шла в условиях мирного времени. Таким обра- 
зом мы прошли уже почти половину расстоя- 
ния от границы ко Львову и задавали себе во- 
прос — неужели мы вступим в этот город без 
боя? Это казалось невероятным, но начальство, 
повидимому, не имело никаких сведений о про- 
тивнике (а если и имело, так нам не сообщало). 

Дивизия двигалась в следующем порядке: 
авангард 125-ый пехотный Курский полк с 
2-ым дивизионом — без 5-ой батареи. При го- 



— 16 



ловном отряде ехал назначенный начальником 
разведки дивизиона 2-ой старший офицер 5-ой 
батареи штабс-капитан Курзеньев со своим по- 
мощником младшим офицером 6-ой батареи 
подпоручиком Кутневичем и с несколькими 
разведчиками. Главные силы дивизии были 
эшелонированы в глубину, переднюю колонну 
составлял 126-ой пехотный Рыльский полк с 
5-ой батареей ( в которой я был командиром 
взвода). За нами шла 2-ая бригада пехоты с 1-ым 
дивизионом артиллерии. Штаб дивизии был, ве- 
роятно, при этой бригаде. В общем, все, как буд- 
то, отвечало требованиям Устава. 

Пройдя Белый Камень и село Бужек, мы 
увидели прямо впереди (примерно в направле- 
нии на город Буек) бело-красные разрывы на 
фоне неба, но так далеко, что звука разрывов не 
было слышно. Разрывы были определенно не- 
приятельские, так как наши были одноцветны- 
ми, белыми. Стало ясно, что противник все та- 
ки существует, и что быть может еще сегодня 
мы вступим в бой! Мы все, понятно, рвались в 
бой и были бы страшно разочарованы, если бы 
его пришлось отложить на завтра. 

После Бужка колонна повернула налево, на 
Белжец . Мы не вошли в это село, но останови- 
лись на шоссе там, где одиночные хаты Белже- 
ца были только с левой стороны шоссе, а впра- 
во — поле (с предыдущими разрывами на фоне 
неба). Затем, мы съехали на это поле. Было, ве- 
роятно, около 11 -ти часов утра. 

Вдруг, впереди, за Белжецем (который за- 
крывал нам горизонт), и довольно близко за 
ним, раздался «ураганный» огонь артиллерии. 
«Будьте уверенны» (с ударением на второе «е»), 
сказал наш подпоручик Максимовский, выпу- 
щенный к нам из Тверского Кавалерийского 
Училища во время мобилизации и еще не успев- 
ший отрешиться от кавалерийского жаргона, 
«что Рено стреляет!» (Подполковник Рено был 
командиром 4-ой батареи и имел репутацию ли- 
хого командира). Но звуки, долетавшие к нам, 
не были похожи на нашу орудийную стрельбу, 
а более — на разрывы! 

Прошло еще некоторое время, и наш коман- 
дир батареи подполковник Сутковой был выз- 
ван на разведку. Кем, куда и почему — не знаю; 
в те времена мы еще считали, что интересовать- 
ся тем, что делают наши командиры, противоре- 
чит дисциплине. Итак, командир уехал и как в 
воду канул! 

Наш 1-ый старший офицер, штабс-капитан 
Ходоровский приказал выдать обед и кормить 
лошадей. Я был страшно голоден! Хотя врачи 
разных народов мира в мирное время учат, что 
в бой надо вступать голодным, считаясь с тем, 
что человек может быть ранен в живот, я ни- 
когда не находил такой совет практичным: во 
первых, совершенно необязательно, чтобы че- 
ловек был ранен, а во вторых, у него имеется 



много других частей тела для ранения, на слу- 
чай, что ранения ему не избежать! А так как 
офицерская кухня в лучшем случае могла дать 
нам обед только вечером (в действительности 
этого не случилось), то я обратился к батарей- 
ной. Ни миски, ни ложки у меня, конечно, не 
было, но повар дал мне чьи то, налил мне бор- 
ща и выудил из котла великолепный кусок ва- 
реного мяса. Все это я съел и был готов на по- 
двиги! Вообще следует сказать, что этот обед 
был с моей стороны большой предусмотритель- 
ностью, ибо следующий я получил только 15-го 
августа! 

И вдруг из Белжеца показалось ужасное 
шествие: шли раненые люди и лошади со 
всадниками и одиночным порядком, шестерки и 
пары с волочащимися по земле дышлами и т. п. 
Лица наших канониров вытягивались и зелене- 
ли, а процессии, казалось, не было конца. Ста- 
ло ясно, что впереди случилась какая то катас- 
трофа, но что случилось — на этот вопрос мы 
получали самые сбивчивые ответы, из которых 
можно было лишь заключить, что 1-ый старший 
офицер 6-ой батареи капитан Абрамов убит, а 
командир этой батареи подполковник Иванов 
серьезно ранен. 

Между тем мимо нас проехали в Белжец на- 
чальник дивизии, генерал-лейтенант Вендт, вер- 
хом, а потом, в автомобиле, командир 11-го ар- 
мейского корпуса, генерал-от кавалерии Саха- 
ров. На шоссе появились саперы и телеграфная 
рота, начавшая ставить линию. Саперы же ста- 
ли делать проход между домами влево от шоссе, 
чтобы можно было объехать Белжец с юга, 
оставив шоссе. 

Мы стояли на месте уже часа 3-4, когда 
штабс-капитан Ходоровский вернулся. На во- 
просы, есть ли позиция и какая, он отвечал 
уклончиво, но затем скомандовал: «По коням! 
Садись!» и, когда батарея была готова, приба- 
вил: «Шапки долой! Перекреститесь! Господи 
благослови! Шагом марш!» Такая команда мне 
понравилась, несмотря на несколько зловещий 
ее характер. 

Итак, мы сдвинулись с места к тому проходу, 
который сделали саперы. Подъезжая к нему, я 
увидел вправо от шоссе четыре орудия 4-ой 
батареи, снятых с передков и стоявших как бы 
на позиции. Но позицией это не могло быть, так 
как орудия стояли почти уткнувшись в заборы 
Белжеца. При орудиях был 1-ый старший офи- 
цер батареи штабс-капитан Решетников. Я 
подъехал к нему за информациями. Увидев ме- 
ня, он воскликнул трагическим тоном, указы- 
вая на орудия: «Вот все, что осталось от 4-ой ба- 
тареи! А у 6-ой и того нет». — Евгений Никола- 
евич, — спросил я его, — это случилось с вами 
в позициях или во время похода? 

— На шоссе, когда мы подходили к Сквар- 
жаве, — ответил он. — Это было как раз то, что 



17 — 



мне нужно было знать. Я догнал свой взвод и 
сказал канонирам: 

— 4-ая и 6-ая батареи разбиты в походной ко- 
лонне на шоссе! Можете быть совершенно уве- 
рены, что с нами этого не случится! 

Мы выехали из Белжеца на большое и ров- 
ное поле, для позиций батарей совершенно не- 
подходяш;ее из за отсутствия каких либо ма- 
сок. Особенно на юг открывался обширный, но 
далекий горизонт, в «окно» между горящей (но 
не очень сильно) Скваржавой и высотами с ле- 
сом, вероятно где нибудь у Золочова. На поле 
стоял наш командир, пеший. Он до сих пор не 
знал, где противник, не выбрал себе наблюда- 
тельного пункта, ни позиции для батареи. Во- 
прос, что он делал все это время, остался для 
меня загадкой навсегда. 

После разговора с командиром, Ходоровский 
остановил батарею и снял ее с передков с основ- 
ным направлением на юг. Конфигурация мест- 
ности свела к этому направлению: там было что 
то видно, не противник, но села, поля леса... 
Затем Ходоровский скомандовал точку навод- 
ки. Он был очень близорукий и желтое пятно на 
склоне горы принял за «костел». Но костела ни- 
где не было! Я пробежался на левый фланг и 
устранил недоразумение. 

Потом Ходоровский приказал окопаться, и 
канониры задали мне вопрос, какого типа око- 
пы им копать? Я обратился с тем же вопросом к 
Ходоровскому. — Ровики, — ответил он. 

Когда ровики были почти готовы, приехал 
наш командир бригады, генерал-майор Пром- 
тов, остался недоволен направлением батареи, 
показал рукой правильное и приказал перека- 
тить орудия. Мы бросили ровики и занялись 
перекатыванием орудий. На вспаханном поле 
это была работа очень трудная. К счастью, че- 
рез нас проходили по полю развернутые цепи 
пехоты 126-го полка. 

Лица солдат были серьезны. Солдаты были, 
очевидно, взволнованы предстоящим вступле- 
нием в первый бой и заняты мыслью, что этот 
бой им сулит? Я даже подумал, удобно ли их за- 
труднять в такой момент? Но все таки ска- 
зал: «Помогите нам перекатить орудия». Десят- 
ка два ближайших на это откликнулись и по- 
могли. 

Генерал Промтов появился опять и сказал, 
обращаясь как бы ко всем: 

— Пехоте нужна поддержка артиллерией! 
Стреляйте хоть куда нибудь, но стреляйте! 

Но куда стрелять? В свой первый приезд ге- 
нерал указал нам направление — за Скваржа- 
вой, но этого для стрельбы было, конечно, мало! 
Возникал и вопрос, где наша пехота, чтобы не 
попасть в нее. Наблюдательный пункт был нам 
нужен до зарезу! Но его, увы, не было. Тогда по 
команде штабс-капитана Ходоровского, левая 



полубатарея дала очередь на предельном при- 
целе. 

— Вы стоите слишком далеко. Вперед! — ска- 
зал генерал и отъехал в сторону наблюдать за 
нами дальше. 

Были вызваны передки, и батарея пошла 
вперед развернутым фронтом со своим коман- 
диром, со сверканием обнаженных шашек у 
командиров взводов и высших. Проехав так с 
версту, командир батареи дал сигнал «стой! с 
передков!». Передки отошли еще раз на окра- 
ину Белжеца, а мы оказались на позиции, кото- 
рая, при продолжавшемся отсутствии наблю- 
дательного пункта, была нисколько не лучшей, 
чем предыдущая. Но тут еще раз подъехал наш 
генерал и повторил «Вперед!». 

Насколько я понимаю генерала, его мысль 
была совершенно логичной: если командир ба- 
тареи оказался неспособным найти себе наблю- 
дательный пункт и приклеился к батарее, оста- 
ется гнать его вперед до тех пор, пока он не ока- 
жется на наблюдательном пункте, хотя бы с це- 
лой батареей! Другой способ — ■ отрешить его от 
должности и передать командование батареей 
штабс-капитану Ходоровскому был бы слишком 
драматическим: подполковник Сутковой был 
очень почтенным человеком, пользовавшимся в 
мирное время общим уважением всех офицеров 
и потому бывшим бессменным председателем 
суда чести бригады! Генерал, конечно, не мог 
решиться на такой шаг и предпочел риско- 
вать целой батареей. 

И так, мы снова взялись в передки и двину- 
лись, опять развернутым фронтом, в направле- 
нии на левую половину Скваржавы. Поле чуть 
подымалось, и с каждой минутой можно было 
ожидать, что противник разделается с нами по- 
добным же образом, как он это сделал с двумя 
прочими батареями нашего дивизиона, но это- 
го не случилось. 

Командир батареи доехал до той линии, где 
поле ломалось вниз и спускалось в долину с до- 
мами Скваржавы и ручьями, притоками реки 
Западный Буг, то есть в конце концов — к ли- 
нии, где могли быть наблюдательные пункты. 
Ехать дальше безусловно не стоило! Но с места, 
где оказался командир, наблюдению мешали 
домики, тем более — догоравшие в Скваржаве, 
и командир повернул батарею влево, в орудий- 
ной колонне вдоль гребня. Противник нас пока 
не замечал и мы спокойно снялись с передков, 
уже в третий раз! Скваржава осталась вправо- 
вперед. 

Позиция была явно открытой, но видели мы 
с нее все таки плохо. Местность впереди была 
плоской и унылой и разобраться в ней было 
трудно. Чтобы видеть лучше, было бы жела- 
тельно поднять наблюдателя вверх. Костел в 
Скваржаве, стоявший на наивысшем пункте в 
окрестности, приобрел уже плохую репутацию: 



он был пристрелян противником и у него была 
голова наших расстрелянных батарей! К сча- 
стью, в районе нашей новой позиции оказалось 
два колоссальных стога соломы! 

Один из них был в линии орудий, шагах в 
100 вправо от ггравого орудия (8-го), другой — в 
таком же расстоянии за центром батареи. Ко- 
мандир остановился на правом, но влезть на не- 
го и не пытался, а послал туда разведчика, бом- 
бардира Ершкова, а сам остался стоять под сто- 
гом. 

Нам это не нравилось: Ершков никогда в жи- 
зни еще не стрелял, но тогдашняя дисциплина 
помешала кому нибудь из офицеров батареи 
предложить свои услуги. Так, в первом бою ба- 
тарея оказалась зависящей от искусства бом- 
бардира! Не знаю, позволил ли ему командир 
стрелять совершенно самостоятельно или поль- 
зовался только его наблюдениями, а команды 
составлял сам (и замедлял этим стрельбу!, но 
впечатление от стрельбы было неважное, она 
страдала некоторой неопределенностью. 

Когда раздался первый выстрел, я посмот- 
рел на часы и записал время на блокноте, кото- 
рого теперь, конечно, у меня нет. Насколько 
помню, было 4 часа 30 минут дня. Таким обра- 
зом мы «отстали от боя» по крайней мере на 4 
часа! Пехота в течении этого времени была 
предоставлена самой себе. Да и теперь мы стре- 
ляли по цели независршо от желаний нашей 
пехоты, а просто — в то, что увидел Ершков. 

Во время стрельбы на поле за нами появил- 
ся наш 1-ый дивизион. Он производил такое же 
«конное учение», как мы полчаса тому назад и 
съехал в лощину за нами. Его выстрелов потом 
я не слышал, но боюсь сделать из этого заклю- 
чение, что он вообще не стрелял. У командирско- 
го стога появилось все наше высшее начальство, 
включая командира корпуса. По временам туда 
же подъезжали ординарцы с донесениями. 
Стреляли мы примерно полчаса и выпустили 
около 50 шрапнелей. 

Затем, перед батареей в воздухе показалось 
шесть бело-красных разрывов. — По нас стре- 
ляют! — послышались возгласы прислуги. Вто- 
рая очередь была перед орудиями, совсем близ- 
ко, третья дала небольшой перелет, при четвер- 
той шрапнель застучала по пгитам. Старший 
офицер скомандовал «К щитам!», но я этого при- 
казания не исполнил. 

Отвлекусь несколько назад. Еще в России, за 
одним из ужинов, штабс-капитан Ходоровский 
поднял вопрос: «где должен находиться коман- 
дир взвода, когда батарея находится под ог- 
нем?» «За щитом одного из своих орудий», отве- 
тил кто то. «Но, тогда он не командир взвода, а 
орудийный фейерверкер!» возразил Ходоров- 
ский. Теперь Ходоровский был моим старшим 
офицером, и батарея была под огнем! Быть 
«орудийным фейерверкером» мне не хотелось 



и я остался на месте мирного времени, то есть 
за серединой своего взвода (ныне 4-го, так как 
Ходоровский переместил меня туда). 

Итак, я стоял лицом к противнику, держась 
левой рукой за правый плечевой ремень офи- 
церского пояса. Противник стрелял беглым ог- 
нем и вдруг я почувствовал как бы удар пал- 
кой по левому локтю. Прежде всего я проверил 
руку, действует-ли, и с удовольствием увидел, 
что действует! Затем я, естественно, пошел к 
щиту, чтобы заняться своим локтем. 

Рукава кителя и рубашки были промочены 
кровью, которая стекала на полевую сумку и 
оставила на ней неизгладимые впоследствии 
следы. Я снял китель и вспомнил, что мой «инди- 
видуальньш пакет» остался в кармане шинели, 
притороченной к седлу и, понятно, уехал с пе- 
редками! Тогда я стал осведомляться, нет ли у 
кого нибудь пакета с собой? Конечно, не было: 
все уехало с передками! 3 целой батарее был 
только один пакет, на шашке старшего офице- 
ра, который находился на противоположном 
конце 8-ми орудийной батареи! Тогда я перетя- 
нул руку выше локтя носовым платком и надел 
снова китель, всунув в рукав только правую ру- 
ку. 

Затем, я все таки попробовал добраться до 
старшего офицера, но огонь был такой частый, 
что в середине интервала к ближайшему ясе 
орудию я увидел у своих ног бело-красный дым. 
К счастью, этот маленький недолет (не более 
2-х шагов от меня) оказался «клевком» (ударом 
в землю), и все 300 пуль закопались в землю. 

Этот инцидент отбил у меня всякую охоту 
продолжать движение, и я укрылся у ближай- 
шего орудия. Штабс-капитан Ходоровский ви- 
дел, что я был ранен, размахнулся и бросил мне 
свой пакет, но шесть интервалов между оруди- 
ями — 180 шагов — • были слишком большим 
расстоянием, и пакет упал где то по дороге. До- 
стать его ни у кого желания не было. 

У орудия, за которым я теперь был, я встре- 
тился с еще одной неприятностью: в зарядном 
ящике, за котором я укрывался, запасное дыш- 
ло, возившееся под ним и стрелой, торчало на- 
зад и не позволяло опустить броневую дверь. На 
это никто своевременно не обратил внимаш1я, а 
теперь было уже поздно! Этим ценность ящика, 
как укрытия, была значительно уменьшена, и 
двое канониров сидели под яищкош (у русского 
материала зарядный ящик — задний ход его — 
стоит чуть наклоненным вперед, опираясь на 
«стрелу», которая надевается на шворень пе- 
редка в походном положении). Сидевшие под 
ним были таким образом укрыты лишь отчасти. 
Один из них, курносый поляк, получил по носу 
стаканом шрапнели, отразившимся от земли, но 
довольно благополучно: нос остался цел и лишь 
под носом накопился конусообразный сгусток 
крови. Другому, запасному с черной бородой, 



— 19 — 



пуля зацепила ногу, содрав кожу на протяясе- 
нии дюйма. 

У одного из орудий вскрикнул фейерверкер 
Желтов: пуля разбила ему кисть руки, и он, 
схватившись за эту руку другой, несмотря на 
огонь, благополучно пробежал за стог, где были 
наши санитары. Затем я увидел, что из за стога 
вышли двое санитаров с носилками и направи- 
лись ко мне. Подойдя ближе, они поставили но- 
силки на землю, приняли положение «смирно» 
и передний из них сказал мне: «Ваше Благоро- 
дие, ложитесь!» 

Такое предлогкение было особенно неумест- 
ным: неприятельская батарея распоясалась во- 
всю! — «Прячтесь скорее!», ответил я, и оба 
прыгнули к щитам. Затем я сказал им: «Перевя- 
вяжите меня!» Они меня перевязали чрезвы- 
чайно искуссно. 

Интенсивность огня и ширина его фронта 
захватывала и наблюдательный пункт застав- 
ляла предполагать, что стреляет по нас больше, 
чем одна батарея. Публика, собравшаяся на по- 
следнем, старалась продвинуться, как можно 
ближе к нему, и наш дивизионный адъютант, 
поручик Макаров, рассказывал мне впоследст- 
вии, что вдруг с ужасом заметил, что сидит на 
коленях у командира корпуса! Конечно, он мо- 
ментально вскочил и начал извиняться, но ге- 
нерал Сахаров нашел, что не стоит и говорить о 
таких пустяках! 

Сидеть в бездействии за щитами было очень 
скучно тем более, что не было никакой уверен- 
ности в благополучном исходе. До темноты, ко- 
торая предположительно могла избавить нас от 
огня, оставалось еще часа два. Послышались 
мысли вслух: «мы все будем сегодня убиты!» 
Чтобы поднять дух соседей, я сообщил им ста- 
тистические данные о потерях артиллерии в ми- 
нувшие войны, начиная с франко-прусской, из 
которых канониры могли видеть, что артилле- 
рия несла ничтожные потери даже тогда, когда 
воевала без щитов. Но, как я видел сам, мои до- 
казательства на них не действовали! 

Тогда я предложил им спеть что нибудь хо- 
ром, но они посмотрели на меня, как бы с по- 
дозрением, не рехнулся ли я? (два месяца спу- 
стя, при подобных же обстоятельствах, я слы- 
шал их пение в окопах, покрытых плетнями с 
10-ю сантиметрами земли на них). 

Оставалось последнее: кроме портсигара в 
кармане, я носил через плечо другой, с сотней 
папирос, которые и предложил желающим. Это 
как будто помогло, отвлекло от мрачных мыс- 
лей. 

В сущности говоря, если бы австрийская ар- 
тиллерия имела в те времена гранаты, то во- 
преки статистическим данным, с нами был бы 
конец, для многих — во всяком случае. Что она 
их не имела, мы, конечно, не знали. Лишь впо- 
следствии ряд боев подтвердил, что австро-вен- 



герская армия не воспользовалась опытом рус- 
ско-японской войны, когда русская артиллерия, 
которая тогда тоже гранат не имела, была бес- 
сильной против различного рода закрытий. Или 
— • в точности мы не знали — если гранаты и 
имеет, то на основании практики мирного вре- 
мени, боится ими стрелять без специальных ук- 
рытий сзади, на большом расстоянии от орудий, 
откуда нажатие на спуск производилось специ- 
альными длинными шнурами, для безопасно- 
сти в случае преждевременных разрывов. 

Вместо гранат у них была медная трубка у 
шрапнели и они, повидимому, считали, что она 
обеспечивает пробивную силу снаряда, доста- 
точную во всех случаях боя, и сильно обману- 
лись! А кроме того, тяжелая медная трубка от- 
нимала вес от шрапнельных пуль внутри сна- 
ряда и тем делала шрапнель менее действи- 
тельной. И, наконец, стреляли австрийцы на 
слишком высоких разрывах и, если это и уве- 
личивало площадь рассеивания пуль, то в то 
же время уменьшало их пробивную способ- 
ность. 

Конечно, австрийская средняя и тяж:елая ар- 
тиллерия гранаты имели, но в первом бою мы 
встретились только с их легкой пушкой, и в ко- 
нечном итоге, щиты орудий и зарядных ящиков 
оказались вполне удовлетворительным закры- 
тием для прислуги. Но стрелять наша батарея, 
конечно, не могла. Единственная наша помош^> 
пехоте заключалась лишь в том, что мы отвлек- 
ли от нее огонь артиллерии противника. Это бы- 
ло, конечно, немного, но, увы, все, что мы могли 
дать. Минут через 30-40 огонь стал ослабе- 
вать. Командир батареи приказал отвести лю- 
дей за стог, бывший сзади батареи, который был 
превосходным шитом, пока противник его бы 
не зажег! Но, он, повидимому, о такой возмож- 
ности не думал и с переменным напряжением 
продолжал долбить оставленные орудия, а по- 
том умолк, вообще. С наблюдательного пункта 
передали, что какая то наша батарея справа 
(очевидно — 78-ой бригады) стреляет по бата- 
рее. 

Мы просидели за стогом минут 20, а затем 
командир батареи подал команду «к бою!». При- 
слуга на момент заколебалась, но наводчик 8-го 
орудия, бомбардир Мендель Нафтулович Лап- 
шун пошел спокойным шагом к своему орудию 
и остальные последовали его примеру. Итак, 
после часового молчания, батарея снова откры- 
ла огонь по той неприятельской батарее, кото- 
рая причинила нам столько неприятностей. Она 
стояла, очевидно, так же легкомысленно, как и 
мы и вот теперь оказалась в перекрестном огне 
двух батарей: нашей и 78-ой бригады! 

Быть на позиции во время боя, командовать 
«Второе! Первое!» и не иметь никакого понятия 
о том, что происходит, мало интересно. Но те- 
перь, как явно выраженный раненый, я решил 



воспользоваться этим «преимуществом» и про- 
сил старшего офицера разрешить мне пройти 
на наблюдательный пункт. Получив его, я туда 
прошел. 

Инспектор артиллерии корпуса, генерал- 
лейтенант Фролов, увидя меня, заохал и очень 
трогательно выразил мне свое соболезнование, 
прочие же встретили меня более или менее 
равнодушно. 

Меня подмывало влезть на стог, так как в 
искусство Ершкова я не верил, но как туда 
взобраться с рукой на перевязи, когда наш ко- 
мандир не мог этого сделать с двумя свободны- 
ми руками, вот был вопрос! Пришлось бы дей- 
ствовать обеими руками. Но о степени ранения 
я не знал ровно ничего-, кроме того, что потерял 
стакан или два крови, что рука распухла (хоть 
и не слишком) и что движения затруднены и ра- 
нением и перевязкой. И, опасаясь испортить ру- 
ку, я на стог не вылез. Если бы я знал уже в то 
время результат рентгеновского снимка, сделан- 
ного потом в госпитале, то конечно попробовал 
бы вылезть; но я не знал, что пуля отразилась 
от кости моего локтя, не причинив ему серьез- 
ного вреда, а потому остался внизу и следил за 
происходящим только ушами. 

Тут приехал откуда то штабс-капитан Кур- 
зеньев и влез на стог. Затем я услышал его не- 
довольный голос: «куда ты стреляешь?» Ерш- 
ков объяснил, что по батарее. Курзеньев не со- 
глашался с ним в правильности установок и 
вводил свои поправки. Батарея стреляла теперь 
беглым огнем. К неприятельской батарее под- 
ходили передки. 

К сожалению, Курзеньева позвали вскоре 
вниз и отправили на разведку новой позиции. 
Ершков продолжал огонь и постепенно докла- 
дывал вниз: наша пехота атакует и подходит к 
линии железной дороги (Красне-Золочов), про- 
тивник отступает, наши перешли железную до- 
рогу, наши на батарее! Итак, наш первый бой 
окончился победой! 

В этом втором периоде стрельбы наша ба- 
тарея выпустила в течении примерно часа око- 
ло 350-ти шрапнелей (мы тоже не употребили 
гранат!). Солнце садилось, но общий результат 
боя еще не был вполне ясным, а преследование 
должно было остановиться. 

Курзеньев вернулся с докладом, что новая 
позиция найдена. Я занял свое место на взводе, 
батарея пошла к Скваржавскому костелу и да- 
лее, поперек злополучного шоссе. Переезжая 
через него, мы прежде всего увидели убитого 
капитана Абрамова. Он лежал на шоссе, навз- 
ничь, с раскинутыми руками. Бинокль, сумка и 
пр. были с него уже кем то сняты. За ним, по 
шоссе и канавам, мы видели орудия и н-ое ко- 
личество передков и зарядных ящиков в раз- 
личных положениях, с поломанными дышлами, 



как результат попыток повернуть их под огнем 
назад. 

Это не была «плотина», по которой проходи- 
ло шоссе, как написал впоследствии генерал Го- 
ловин в книге «Галицийская битва», но просто 
шоссе с канавами, повернуть на котором без 
предварительного снятия орудий и задних хо- 
дов зарядных ящиков, было невозможно, так 
как обстрел сразу же сопровождался потерями 
в людях и лошадях. Повернуть могла только 
задняя полубатарея 4-ой батареи, с которой я 
встретился на краю Белжеца во время нашего 
выезда на позицию. Почему эта полубатарея не 
приняла участия в бою потом, я не знаю, но ду- 
маю, что виной этому была общая паника. Не 
такого начала мы ожидали!.. 

Перейдя шоссе, 5-ая батарея заняла пози- 
цию. Наученная горьким опытом прислуга мо- 
ментально и с большим рвением начала копать 
окопы. Я решил, что время подходящее для то- 
го, чтобы проехать в дивизионный лазарет, на- 
ходившийся в Белом Камне. Попросить у ко- 
мандира вестового я постеснялся: вестовые в 
мирное время принадлежали не младшим офи- 
церам! Не без труда я взгромоздился на свою 
«Мачту» (само имя лошади показывает ее рост!) 
и поехал в одиночестве. Стало совсем темно, 
хоть глаз выколи. 

В Белжеце на дороге стоял какой то обоз и, 
конечно, криво, как принято у обозов не только 
в России! Я почувствовал, что по этой стороне 
дороги не проеду и решил попробовать прое- 
хать на другую через, как мне казалось, пустое 
пространство, и затем вдруг заметил, что моя 
лошадь ступает как то странно. Я наклонился 
налево и направо и похолодел от ужаса: влево 
было два крупа, а вправо — две морды лошадей 
и я переезжал через постромки! Можно себе 
представить, что из этого могло получиться: по- 
хуже любой шрапнели! К счастью, моя «Мачта» 
действовала чрезвычайно осторожно, а запряж- 
ка повозки была, вероятно, под впечатлением 
событий и на «Мачту» никак не реагировала. 
Итак, я благополучно добрался до лазарета, 
освещенного тусклыми фонарями с красным 
крестом на них, привязал «Мачту» к забору и 
вошел внутрь. 

Лазарет был переполнен ранеными. Врач 
посмотрел на мою повязку и сказал: «Вы так хо- 
рошо перевязаны, что снимать повязку не сто- 
ит. Вы видите, сколько у нас работы? Если хо- 
тите, оставайтесь у нас до утра. Утром посмот- 
рим». Но атмосфера дивизионного лазарета мне 
не нравилась и, выпив предложенный чай, я 
уехал обратно в батарею. 

В темноте вокруг раздавались выстрелы, 
иногда — одиночные, иногда — учащавшиеся. 
Говорили, что стреляют польсхсие сокола. 5-ая 
батарея приготовлялась ко сну. 

— Прикажете поставить караул? — спросил 



штабс-капитан Ходоровский командира бата- 
реи. 

— Это вам не мирное время! ответил ко- 
мандир: — пусть спят все! — И все спали на не- 
скошенном овсе, никем не потревоженные. 

На рассвете я совершенно окоченел, а потом 
поехал опять в лазарет (на этот раз с вестовым, 
который должен был отвести лошадь обратно). 
В лазарете мне сказали то же, что и вчера: 
снимать повязку не стоит! Посадили меня в по- 
возку с подпоручиком 4-ой батареи Медынским, 
раненым в кисть руки с роздроблением кости, и 
отправили в тыл. 

Вернувшись в батарею почти через пять не- 
дель, я привез офицерам зимние вещи, которые 
мне всучили их жены. Разбирая их в хате, я 
сделал вслух замечание, что иду к командиру 
дивизиона передать ему его порцию. 

— Как? Вы еш;е знакомы с этим господином? 

— сказал командир 4-ой батареи подполковник 
Рено. Я удивленно посмотрел на него. 

— Мы прекратили всякие сношения с ним, 

— пояснил Рено. 

Но вещи все таки надо было передать и я 
пошел к командиру дивизиона. Командир ди- 
визиона прежде всего сказал мне, что он «не 
виноват в «Скваржаве»! и рассказал мне сле- 
дующее: 

Как только впереди у пехоты началась пе- 
рестрелка и авангард остановился, он со своим 
адъютантом и прочей свитой выехал вперед к 
костелу в Скваржаве и поднялся на колоколь- 
ню костела, чтобы видеть, что происходит. Он 
уже повернулся к лестнице, чтобы сойти вниз, 
когда вдруг с ужасом увидел голову своих бата- 
рей внизу на шоссе почти под костелом. Он 
ускорил шаги, чтобы их остановить, но раздал- 
ся огонь австрийской артиллерии и он мог быть 
только свидетелем гибели своих батарей. 

Не будз^и с ним согласен, я, тем не менее, 
выслушал рассказ молча, понимая, что бойко- 
тированный своими подчиненными командир 
дивизиона, наконец заполучил первого слуша- 
теля и старается рассказать ему все, что нако- 
пилось у него для самооправдания. Роковой 
ошибкой командира дивизиона было, конечно, 
то, что перед тем как лезть на колокольню, он 
должен был остановить свой дивизион в скры- 
том месте и приказать ож;идать там его даль- 
нейших распоряжений. Корень зла был в том, 
что в мирное время артиллерию менее всего 
учили бою и совсем не учили деликатному пе- 
риоду перехода из походной колонны в поло- 
жение боя. 

Но командир дивизиона в своей оп1ибке не 
сознавался и до конца своего пребывания в бри- 
гаде (до середины 1916 года) продолжал повто- 
рять, что он не виноват! Командиры батарей бы- 
ли более откровенными, они вопреки открытой 
местности и пехотной стрельбе впереди, покор- 



но шли за батальоном пехоты. Виноватым был, 
понятно, и командир Курского полка, который 
подвел колонну на две версты к неприятель- 
ской позиции. 

Результатом боя, в конце концов победного, 
было полное разочарование офицеров 2-го ди- 
визиона в способностях своего ближайшего на- 
чальства. Но и начальство фактически разоча- 
ровалось в собственной мудрости: командир ди- 
визиона погиб для всякой деятельности, Рено 
потерял предполагавшуюся у него лихость, Ива- 
нов попал в госпиталь и только наш Сутковой 
остался таким как был и «за боевые отличия» в 
первом бою он был представлен в полковники 
(вместо отрешения от должности)! Офицеры, не 
имевшие орденов мирного времени, получили 
«клюкву», как назывался орден Св. Анны 4-ой 
степени с надписью «за храбрость», прочие — 
очередные ордена с мечами. Ершков, Лапшун и 
некоторые другие — Георгиевский крест 4-ой 
степени. 

Генерал Н. Н. Головин в своей книге «Гали- 
цийская битва», 1-ый период, стр. 312, опреде- 
ляет силы противника, действовавшие против 
всего нашего 11-го армейского корпуса — 32-ая, 
78-ая и 11-ая пехотные дивизии — как «мень- 
ше, чем пол линейной дивизии». Нашим сча- 
стьем, таким образом, было, что мы встрети- 
лись, в сущности говоря, с «обозначенным про- 
тивником»! Тем более непростительной являет- 
ся цифра наших потерь, приведенная в той же 
книге: 32-ая пехотная дивизия потеряла 1.150 
человек убитыми и ранеными! С полной уве- 
ренностью можно сказать, что 1.000 человек из 
общего числа были потеряны по вине нашего 
собственного начальства! Потери 2-го диви- 
зиона 32-ой артиллерийской бригады были, в 
общем, незначительными: 4 офицера (убит ка- 
питан Абрамов, ранены подполковник Иванов, 
подпоручик Медынский и автор этих строк). 
Нижних чинов пострадало несколько десятков 
(главным образом — телефонистов 6-ой бата- 
реи), но точная цифра мне неизвестна. Осталь- 
ные потери принадлежали пехоте, главным об- 
разом — 125-му пехотному Курскому полку. В 
особенности большие потери понес штаб этого 
полка, захваченный огнем у Скваржавского ко- 
стела: полковой адъютант был убит, помощник 
командира полка, подполковник Канцырев, ра- 
нен в живот и т. д. 

Что касается действий нашего противника, 
то при своей малочисленности он, конечно, не 
мог развить свой первоначальный успех, а к ве- 
черу должен был отступить, оставив в наших 
руках 300 пленных, пулеметы, передки и за- 
рядные ящики батареи, и это надо признать 
естественным при данной обстановке. Его ба- 
тарея действовала, действительно, выше вся- 
кой похвалы (если несчитать, что позиция ее 
была открытой и непосредственно за пехотой). 



22 — 



Командир батареи, очевидно, был выдающимся 
стрелком. Его стрельба, и по колонне, и по бата- 
рее, почти без пристрелки, была по точности и 
скорости изумительной! Подчиненные были ему 
подстать и в перекрестном огне двух наших ба- 
тарей, 5/32 и батареи 78-ой бригады, им удалось 
увезти орудия прямо из «под носа» на- 
шей наседавшей пехоты! Но мало того, 
когда на следующий день наши расстре- 
пянные на шоссе батареи хотели вос- 
пользоваться аммуницией этой батареи, то по- 
сланные за ней увидели, что она порублена саб- 
лями, несмотря на то, что тогда на батарее был 
ад и целые шестерки лошадей лежали убиты- 
ми вместе с ездовыми! 

Что касается нашей батареи, 5/32, то при- 
слуга могла убедиться, что щиты являются до- 
статочной защитой от шрапнели легких пушек, 
и потому обстрел батареи, стоящей в позиции, 
совсем не так страшен, как это казалось в пер- 
вом бою. Впоследствии мне приходилось слы- 
шать от наших канониров: «Мы так напуга- 
лись под Скваржавой, что теперь ничего не бо- 
имся!» 

Постскриптум: Только несколько месяцев 
назад мне подарили «наставление для действий 



полевой артиллерии в бою». Высочайше утвер- 
жденное 28-го февраля 1912 года. Я его не чи- 
тал по крайней мере лет 50! И вот, что гласит 
статья 62-ая: 

«Дивизионы, по выезде их командиров на 
разведку, продолжают, в составе колонн, свое 
движение». 

Чрезвычайно неудачная фраза! Но все таки 
нельзя сказать, что наши две батареи были рас- 
стреляны «по уставу», так как в той же статье 
62-ой, тремя строчками ниже, есть ссылка на 
статью 34-ую, в которой, среди прочего, гово- 
рится: 

«Перед выездом они (командиры дивизио- 
нов. В. М.) обеспечивают верное направление 
движ;ения своих дивизионов и указывают им 
пункты последней, перед выездом на позицию, 
остановки». 

Фраза несколько загадочная! Указать 
«пункт последней остановки», не зная обста- 
новки, едва ли возможно. Но все же ясно, что 
командир дивизиона, уезжая на разведку, дол- 
гкен свой дивизион остановить. А этого именно 
под Скваржавой не было! 

В. Милоданович 




23 — 



Разбивка новобранцев по полкам гвардии 





Одним из характерных со- 
бытий военной жизни Петер- 
бурга перед войной 1914-1917 
годов, повторявшимся каждой 
осенью, была разбивка ново- 
бранцев по полкам импера- 
торской гвардии. 

О самой разбивке, как та- 
ковой, было уже много напи- 
сано. Наглядно и хорошо опи- 
сал ее в одной из своих дово- 
енных книг Юрий Галич 
(Ген. Шт. генерал Гончаренко, 
бывший кирасир Ее В.). Пи- 
сал о ней также «красный» граф Игнатьев в 
своих воспоминаниях, вышедших в Москве по- 
сле 2-ой Мировой войны, которые назвал он ве- 
сьма неудачно «50 лет в строю», а также и дру- 
гие. Поэтому самой разбивки описывать тут не 
буду и буду вспоминать о ней только постоль- 
ко, посколько это будет нужно, чтобы разска- 
зать тут небольшой, но характерный для тех 
времен эпизод, происшедший со мной перед 1-й 
Мировой войной во время одной из таких раз- 
бивок. 

Дело в том, что раннее детство провел я в 
разных имениях своих родителей, а потом рос 
и учился заграницей и в Петербург попал когда 
мне было уже 18 лет. По-этому обычаи, привыч- 
ки и разные характерные особенности петер- 
бургской жизни были мне чужды. 

Первый год, проведенный мною на военной 
службе, в качестве вольноопределяющегося в 
полку, также не дал мне возможности ближе 
ознакомиться с этой новой для меня, тогда еще 
незнакомой жизнью северной столицы. 

У нас в полку, в мое время, требования, 
предъявлявшиеся к вольноопределяющимся, 
были большие. В своей службе, сначала в эска- 
дроне, потом в учебной команде, мы мало чем 
отличались от простых рядовых. Каждый день 
начинался уборкой коней в 6 часов утра. Потом 
шли строевые занятия в рядах эскадрона на- 
равне с другими — гимнастика, строевые заня- 
тия, пристрелка, конная езда и т. д., и т. д. Все 
это фактически занимало весь день до самого 
вечера. Утомленному целодневными непривыч- 
ными физическими занятиями, вечером не хо- 
телось больше нигде бывать, а поэтому эта пер- 
вая зима, проведенная в Петербурге, не дала 
возможности ознакомиться со столичной жиз- 
нью и ея особенностями. После производства в 
унтер-офицеры надо было в течении всего 
лишь нескольких месяцев одолеть двухгодич- 
ный курс военного училища, чтобы благополуч- 



но сдать офицерский экзамен (для того чтобы 
остаться офицером в своем гвардейским полку, 
надо было иметь в среднем на крайней мере 9 
баллов). Это обстоятельство заставляло рабо- 
тать даже по ночам. Весной полк переходил в 
Красное Село. Тут, в лагере, шли эскадронные 
и полковые ученья, стрельбище, наконец раз- 
ные маневры и т. д., вплоть до производства 6- 
го августа в офицеры. Конечно и теперь поезд- 
ки в Петербург бывали только редким исклю- 
чением. 

Таким образом этот первый год моей военной 
службы прошел вдали от столичного света, и к 
моменту моего производства в офицеры Петер- 
бург таил еще столько неизвестного, таинствен- 
ного для меня. 

Когда я стал офицером, передо мной от- 
крылся вдруг новый, еще незнакомый для меня 
мир, с которым я осваивался только постепен- 
но,, и вот теперь от своих старших товарищей 
по полку впервью услышал я о разбивке ново- 
бранцев по частям гвардии. Согласно их расска- 
зам это представлялось мне как нечто особен- 
ное, непосредственное и очень меня заинтересо- 
вало. Поэтому поспешил я посмотреть на пер- 
вую же разбивку, которая имела место после 
моего недавнего производства в офицеры. 

В громаднейшем Михайловском манеже бы- 
ли выстроены в одну шеренгу новобранцы раз- 
ных уездов нескольких губерний. Эта длинная 
шеренга состояла преимущественно из кресть- 
ян. Но иногда между ними попадались и горо- 
лсане. Все это представляло любопытное зрели- 
ще — так напр. около какого нибудь крестьяни- 
на Курской или Орловской губ. стоял поляк из 
под Люблина или с Куяв; или же эстонец из под 
Пернова, а также, может быть чуваш, мордвин 
или казанский татарин или, наконец, латыш, 
литвин или сибиряк. Одним словом, зрелище, 
которое представляли эти перемешанные меж- 
ду собой люди самых разнообразных народно- 
стей в их разнородных одеждах и головных убо- 
рах, было чрезвьгчайно эффектно и заинтере- 
совало бы любого этнографа, интересующегося 
народностями, 'заселяющими широкие просто- 
ры Российской империи. Причем нередко встре- 
чались курьезные картинки, когда например 
рядом с крестьянином в папахе стоял какой ни- 
будь «фх-Егаро» из Лодзи или Варшавы в котел- 
ке или возле москвича в картузе, трубочист из 
Риги в цилиндре. 

Все это зрелище произвело на меня, нович- 
ка, большое впечатление. С любопытством сле- 
дил я за тем, как командир Гвардейского кор- 
пуса, генерал адъютант Безобразов, распреде- 
лял этих новобранцев 1ю частям гвардии со- 



— 24 - 



гласно их типу, т. к., как известно, каждая гвар- 
дейская часть имела свой установленный ха- 
рактерный тип людей. Так напр. Павловский 
полк пополнялся курносыми. Кавалергарды 
были длинноногие блондины с орлиными носа- 
ми, конногвардейцы — • жгучие брюнеты, кира- 
сиры Е. В. — рыжие и т. д. 

А что для меня было особенно интересно, 
это то, что эти новобранцы прибывали в манеж 
замкнутыми партиями от отдельных уездов раз- 
ных губерний и только тут перемешивались 
между собой и их строили согласно ро- 
гсту каждого в одну длинную шеренгу. 
Вдоль этой шеренги, начиная от ея лево- 
го фланга, где стояли самые высокие, медленно 
шел ген. Безобразов с мелком в руке, окружен- 
ный толпой гвард. генералов, начальников ди- 
)визий, командиров бригад и полков, а так- 
ж:е толпой штаб- и обер-офицеров гвар- 
дии. Он останавливался на пару секунд пе- 
ред каждым новобранцем и своим опытным гла- 
зом определял его в соответствующую его 
типу часть, что-то мелком условно отме- 
чая на груди кандидата. От времени до времени 
из этой шеренги новобранцев раздавался не- 
смелый голос, просящий назначить его в такой 
то полк. На вопрос же комкора «почему?» — 
следовали самые разнообразнейшие объясне- 
ния — то там служил его отец или служит брат, 
или земляк из его деревни и т. д. и, как я заме- 
тил, все эти просьбы обыкновенно удовлетворя- 
лись. 

Это последнее обстоятельство навело меня 
на мысль, что ведь вероятно станут также при- 
бывать новобранцы из южных губерний и мо- 
ж:ет быть также из тех местностей, с которыми 
были связаны воспоминания моего раннего дет- 
ства, проведенного в имениях родителей. В свя- 
зи с этим решил я выяснить этот вопрос и, как 
я узнал, удастся мне это именно в проходящих 
казармах, куда свозились эти новобранцы гвар- 
дии почти со всей России. Меня интересовали 5 
уездов Черниговской и 4 уезда Полтавской гу- 
берний, где были именья моих родителей. Не 
теряя времени отправился я в Проходящие ка- 
зармы, где прежде всего узнал, что Чернигов- 
ская губ. пополняет варшавскую гвардию, т. е. 
3-ю Гв. див и Гв. Отдельную Кав. бриг., а по- 
этому новобранцы оттуда в Петербург не попа- 
дают. Новобранцы же из Полтавской губ. еще 
не прибыли. 

Нашел я там симпатичного писаря, с кото- 
рым условился, что как только прибудут ново- 
бранцы из интересующих меня уездов Полтав- 
ской губ. — он протелефонирует мне на квар- 
тиру. 

Почти 2 недели ждал я со дня на день этот 
телефон и думал уже, что писарь меня подвел. 
На разбивки же, происходившие в течении это- 
го времени, я не ходил, чтобы не обратить вни- 



мание начальства на мой большой интерес к 
таковым. 

Но вдруг, в один из вечеров, когда я как раз 
только-что вернулся к себе на Надеждинскую 
из казарм, к моей большой радости писарь со- 
общил, что новобранцы трех из интересующих 
меня уездов сегодня прибыли. 

На следующий день я поспешил в Проходя- 
щие казармы, где и нашел своих «земляков». Из 
имений отца оказалось их даже пятеро, а в до- 
бавок все, как один, — молодцы. Теперь надо 
было научить каждого из них, как проситься 
ко мне в полк, что не было просто, хотя бы 
только уже потому, что эти молодые парни ни- 
когда еще не были в больших городах. А тут 
попали вдруг в самую столицу и все кругом, за 
что ни взяться, было им незнакомо и чуждо. 
Разнервниченным шумом и размерами улично- 
го движени Петербурга да вообще совершенно 
новым окружением, трудно им будет, думал я, 
усвоить, как обращаться со своей просьбой к 
комкору, от которого только зависела теперь их 
ближайшая судьба. Кроме того, я вообще не 
знал, как отнесутся они ко мне лично — к сы- 
ну помещика, а также и к моему намерению по- 
лучить их в свой полк. Однако, к моей большой 
радости, когда они узнали кто я, они не скры- 
вали свою радость хотя бы уже только потому, 
что в этом совершенно чужом для них и таком 
шумном Петербурге, уже имеют кого-то, кто им 
не совсем чужд. Это доказали они мне тем, что 
невероятно быстро усвоили и запомнили все — 
как обращаться со своей просьбой к комкору. В 
Михайловский манеж, на разбивку, они долж- 
ны были попасть дней через 8. Я воспользовал- 
ся этим, чтобы еще несколько раз навестить их 
и проверить, все ли у них в порядке. Не было 
сомнений, что им всем улыбалось попасть ко 
мне в полк. 

Наконец настал так долгожданный, но вме- 
сте с тем и тревожный для меня день. Одним из 
первых был я в этот день в Михайловском ма- 
неже. Как раз вводили первую партию ново- 
бранцев. Вскоре прибыли и полтавские. Видно 
было, что мои кандидаты обрадовались, увидя 
меня уже там, и это меня очень ободрило в мо- 
их опасениях — удастся ли эта моя затея? 
Проверив еще один последний раз, как они бу- 
дут проситься у ген. Безобразова, я стал в сто- 
роне, чтобы не бросаться высокому начальству 
в глаза, однако так, чтобы иметь возможность 
наблюдать за разбивкой. Вскоре манеж начал 
быстро наполняться прибывающими генералами 
и офицерами разных гвардейских частей. Ме- 
ня, только недавно произведенного в офицеры, 
да к тому же из вольноопределяющихся тогда 
еще мало кто знал, и это обстоятельство теперь 
мне очень улыбалось. 

Наконец прибыл и комкор, генерал адъю- 
тант Безобразов в форме нашего полка, коман- 



— 25 



диром которого он был задолго до моего выхо- 
да в полк. Он здоровался и разговаривал с нахо- 
дящимися в его близости. При виде этой толпы 
высоких начальников, которые окружали те- 
перь Безобразова, моей заветной мечтой было, 
чтобы эта разбивка как можно скорей окончи- 
лась бы, так как мысль о том удастся ли эта моя 
затея, волновала и беспокоила меня страшно. 
К тому же я вполне сознавал, что и для моих 
избранников, попавших только-что прямо из 
деревни в самую столицу, такое сборище гене- 
ралов и офицеров будет еще больше способство- 
вать их обалдению. 

А тут, как нарочно, начало разбивки поче- 
му-то затягивалось. Повидимому Безобразов 
ожидал кого то, т. к. он все посматривал то на 
часы, то на ворота манежа. Тревожные для ме- 
ня минуты ожидания продолжались. Прошло 
четверть часа, двадцать минут, полчаса! даже 
сам Безобразов не скрывал больше своего вол- 
нения и по мере того, как это ожидание начала 
разбивки затягивалось, перестал он разговари- 
вать с окружающими и стал нетерпеливо хо- 
дить взад и вперед по манежу среди присутству- 
ющих генералов и офицеров, которые почти- 
тельно расступались перед ним, давая ему доро- 
гу. А он непрестанно поглядывал на часы и на 
ворота манежа. 

Опять таки я отдавал себе отчет в том, что 
чем дольше будем мы ждать начала разбивки, 
тем меньше будет шансов на то, чтобы моя за- 
тея удалась, т. к. мои избранники, непривык- 
шие так долго стоять на одном месте, от уста- 
лости могут позабыть все то, чему я их учил. В 
таком тревожном ожидании прошло еще с 20 
минут. Громкие разговоры присутствующего на- 
чальства давно прекрати.пись и в манеже цари- 
ла какая-то неестественная тишина и напряже- 
ние, не обещающее ничего хорошего. 

Но вот вдруг с шумом распахнулись ворота, 
и в манеж просто влетел запыхавшийся под- 
полковник Ген. Шт. Дашкевич-Горбацкий, 
штаб-офицер для поручений при штабе гвард. 
корпуса с ведомостями под мышкой, содержав- 
шими число нужных еще для каждой части но- 
вобранцев. 

Издали я наблюдал за тем, как рассержен- 
ный этим опозданием Дашкевича, Безобразов 
накинулся на него; что он ему наговорил, раз- 
слышать я не мог, но видно было, как Дашке- 
вич пытался оправдать свое опоздание. Нако- 
нец, все между обоими улеглось, и разбивка на- 
чалась. На левом фланге шеренги выстроены 
были великаны — саженные детины. Моих кан- 
дидатов среди них не было, и они, один за дру- 
гим, стали быстро исчезать в объятиях прием- 
щиков Преображенского полка и Гвардейского 
Экипажа. 

Несмотря на быстрый темп, которым пошла 
теперь разбивка, мне казалось вечностью пока 



Безобразов дошел наконец до первого из моих 
кандидатов — это был Мищенко, высокий 
стро11ный сословный казэк (потомок запорож- 
цев) Переяславского уезда: «Ваше Высокопре- 
восходительство!», услышал я его громкий го- 
лос, «разрешите в Кавалергардский полк!». 
«Хорошо, годишься!», ответил Безобразов даже 
не спрашивая — почему? и мелком начертил 
условный знак. В тот же миг два два саженных 
Преображенских унтер-офицера схватили мое- 
го Мищенко и, как мячик, с громким криком 
«Кавалергард!» кинули его в объятия приемщи- 
ков полка. «Слава Богу, хорошо началось», 
мелькнуло у меня в голове. Вскоре очередь до- 
шла до Петлюка. На его просьбу в Кавалергард- 
ский п. Безобразов спросил, какой он губернии 
и почему он хочет в Кавалерг. п. «Там служит 
мой брат!» не моргнув соврал Петлюк, и на его 
груди закрасовался начерченный Безобразо- 
вым «Кав». Следующим был Перепелица, При- 
лукского уезда «Какой ты губернии?» спросил 
комкор. «Ах, ты тоже полтавский!» как бы с 
удивлением произнес он. «А почему ты хочешь 
в Кавалергарды?» продолжал допытываться 
Безобразов. «Там служил мой отец!» последо- 
вал ответ Перепелицы, который с трудом доба- 
вил, как я его научил, «Ваше Высокопревосхо- 
дительство!» С недоверием посмотрел на него 
генерал, но и Перепелица попал к нам в полк. 

Четвертым был Кудрявский, из Оржицы, 
Прилукского уезда. Опять все те я^е вопросы 
Безобразова и заученные ответы Кудрявского, 
который тоже назначен был в Кавалерг. п. Но 
теперь бросилось мне в глаза, что Безобразов 
временно приостановил разбивку и стал огля- 
дываться по сторонам — как бы кого то искал, 
а когда очередь дошла до Яковенка, Пирятин- 
ского уезда, и последовала его просьба в Кава- 
лергардский полк — вдруг разразилась буря! 
«Господа! Тут сегодня что то не в порядке, — 
З'^слышал я громкий голос Безобразова. Потом, 
повернувшись лицом к окружаюпщм его гене- 
ралам и офицерам, добавил: «Сегодня почему- 
то все полтавские хотят в Кавалергардский 
полк. Там вдруг у них всех или брат или сват 
или какой либо другой родственник. Опреде- 
ленно кто-то их там обработал!». «Ну, хорошо!», 
обратился он к перепуганному Яковенке, — «Те- 
бя я еще назначу в Кавалергарды, так как ты 
как раз подходишь в этот полк, но на этом ко- 
нец!». После чего он обернулся в сторону мане- 
яса и стал внимательно рассматривать по оче- 
реди присутствующих, как-бы ища кого то. Хо- 
тя я стоял далеко позади, он меня все же заме- 
тил и своим громким голосом позвал меня: 
«Корнет Кочубей! пожалуйте сюда». 

Я вытянулся перед ним с рукой под козы- 
рек. «Скажите», спросил он меня, «это Вы их 
так натаскали?». «Так точно Ваше Высоко...» 
ответил я громко и не задумьгеаясь, и то, что я 



— 26 — 



без малейшего колебания признался, вероятно 
спасло меня от ареста. Безобразов улыбнулся и 
уже спокойным голосом продолжал: «Ну хоро- 
шо, на этот раз я Вам прощаю, Вы ведь еиде но- 
вичек. Но помните, если это еще раз повтори- 
те, я посаж;у Вас под арест!». 

Таким образом эта моя попытка «вербовать» 
в свой полк «земляков» окончилась на этот раз 
благополучно и даже успешно, но зато стала 
для меня раз навсегда запрещенной. 

В полку же все прошло хорошо. Я немедлен- 
но доложил все происшедшее своему эскадрон- 
ному командиру, милейшему бар. Розену, и при 
его помощи все первые мои «земляки» попали 
в мой 3-й эск. Только Яковенко назначен был 
во 2-й. 

Не могу удернсаться, чтобы не хвастнуть, 
что выбор мой оказался счастливым и четверо 
из них на следующий год попали в учебную ко- 



манду и были произведены в унтер-офицеры, а 
двое из них были потом даже взводными, не го- 
воря уже о том, что на войне они все отличились 
и были награждены георгиевскими крестами. 
Только Кудрявский остался рядовым и был поз- 
же моим вестовым, а во время войны денищком. 
Этот сам по себе незначительный эпизод, ха- 
рактеризует однако царившие до революции 
патриархальные обычаи, которые так украша- 
ли нашу старую армию. Добавлю еще, — ду- 
маю, что мои «избранники» тоже не пожалели, 
что последовали моему совету и попросились в 
Кавалергардский полк. Когда я при случае рас- 
сказал этот эпизод своему отцу, он потребовал 
от меня список этих пятерых и, как я узнал ото 
позже, распорядился, чтобы их семьи получали 
на все время их службы у меня в полку, паек 
от администрации имений. 

В. Кочубей 



Бой под Мацновой Рудой 



Воспоминания о войне 1914-1917 гг. 



«Идем мы лесом стройно, 
Лишь стелется туман. 
Пришли в Мацкову Руду 
Нас встретил «чемодан». 
(На мотив: «Горные вершины 

Мы вас видим вновь, 
Балканские долины, 
Могилы удальцов!») 



Около 10-го сентяб- 
ря 1914 года батарея 
выгрузилась в г. Гро- 
дно и расположилась 
тут-ясе, у станции. 
Мы, офицеры, пошли 
поесть в вокзальный 
буфет, где встретили 
поручика Н. Н. Мои- 
сеенко-Великого, вы- 
пуска 1908 года из Па- 
ж:еского корпуса, вы- 
шедшего в Лейб-Гвардии Егерский полк, а за- 
тем ушедшего в летчики. Воздушная область 
военного дела была нам тогда совершенно не- 
известна. Все мы наблюдали в Коломягах, на 
окраине Петербурга, на поле, где летом проис- 
ходили скачки, первые полеты. Тогда они ка- 
зались чистой акробатикой. В программу кор- 
пуса летное дело не входило, но уже до войны 
в Гатчино открылась военная воздухоплава- 




тельная школа, и некоторые офицеры из полков 
поступили в нее: кавалергард Николай Воевод- 
ский, Моисеенко-Великий, наш конно-артилле- 
рист Сахновский и другие. Во время похода в 
Восточную Пруссию мы испытали воздушные 
ночные налеты Цеппелинов (8-го августа бом- 
бами было ранено несколько лошадей в 4-ой 
батарее). У станции Вильковишки в первые дни 
похода пришлось наблюдать пролет разведыва- 
тельного самолета противника. В начале войны 
немцы с аэропланов сбрасывали небольшие 
стрелки, на которых была надпись: «шуепИоп 
{гапсахзе, {аЬг1са{1оп аИетапйе.» Лишь позж:е 
нам пришлось серьезно считаться с бомбами и 
пулеметным огнем немецких самолетов. Рас- 
сказы Моисеенко мы слушали с большим инте- 
ресом, они были для нас чем-то совершенно но- 
вым. Он жаловался на то, что наши аппараты 
технически сильно уступают немецким. Его по- 
вествования о смелых разведках над располо- 
жением противника были захватываюшими. 



Как пример значения таких разведок, он приво- 
дил подвиг Николая Воеводского, который по- 
лупил Георгия за то, что на подбитом аппарате 
сумел вернуться до наших линий и дать штабу 
Северо-Западного фронта точные сведения о 
сосредоточении германских войск. Сам собой 
разговор перешел на гибель армии генерала 
Самсонова. Район, где произошла эта драма, 
был нам хорошо известен по лекциям в корпу- 
се. Как Воеводский на Северо-Западном фрон- 
те, так и разъезды наших кавалерийских пол- 
ков доносили о сосредоточении крупных гер- 
манских сил, но, повидимому, сведения эти бы- 
ли мало учтены русским командованием. 

На другой день нашей стоянки в Гродно я 
пошел в город искать чемоданы для вьюка. 
Спешно купленные в Гвардейском Экономиче- 
ском обществе во время трех-дневной мобили- 
зации чемоданы от первых же осенних дождей 
размякли и расползлись. После завтрака пое- 
хали с братом Сергеем за город, в Румлевку, 
летнюю стоянку 2-го армейского корпуса, на- 
чальником штаба которого 11 лет тому назад 
был наш отец. Посетили наш лагерный барак, 
посмотрели на разбитый отцом сад, обошли ов- 
раги, по которым лазили детьми. В конюшнях 
штаба стоял один из эскадронов Конной Гвар- 
дии. Встретили там Кушелева, который нам рас- 
сказал, как он доставил в Петербург гробы уби- 
тых под Каушеном. 

На утро, перейдя Неман по городскому мо- 
сту, батарея пошла на северо-запад, в направ- 
лении на Августовские леса. Пересекаемая на- 
ми местность поражала своей бедностью: пе- 
ски, бедные избы, крестьяне-белоруссы, запу- 
ганные и молчаливые. Ночевали в какой то де- 
ревушке, в избе с земляным полом. Ночью по 
ногам бегали кролики, и блохи не дали сомк- 
нуть глаз. Невыспавшийся и злой стоял я ут- 
ром у ворот избы и смотрел, как проходили эс- 
кадроны Кавалергардского авангарда. И вдруг 
в строю одного из них вижу весело мне улыба- 
ющееся лицо товарища и друга по корпусу, ба- 
рона Александра Остен-Дризена. Я радостно 
подбежал к нему. Он только что приехал из 
Швейцарии, где он в Давосе лечил свои слабые 
легкие. Там же жил и мой товарищ по корпусу 
Дима Мосолов с матерью и сестрами. Услови- 
лись вечером встретиться и поговорить обо 
всем. 

Под вечер батарея дошла до Августовского 
канала, уже на несколько верст втянувшись в 
высокий строевой лес. Я пошел разыскивать 
Дризена, но не нашел, — его эскадрон прошел 
дальше, до переправы у Вялого Бржега. А на 
другой день мы, вместе с его братом Георгием, 
молились у его тела: Дризен был убит в первой 
же перестрелке, лежа в цепи эскадрона. Жаль 
его было, всегда такого веселого и приветливо- 
го, порошего товарища и друга. 



Наш отряд состоял из Первой бригады 1-ой 
Гвардейской Кавалерийской дивизии и нашей 
батареи. Впоследствии к нам был временно при- 
соединен только что прибьгеший Крымский 
конный полк. Свеж:ий, еще не замотанный по- 
ходом конскир"! состав позволял татарам сломя 
голову носиться по походным колоннам с при- 
казаниями. Нас это раздражало: «Повоюйте с 
наше, и тогда посмотрим, как вы будете но- 
ситься галопом на усталых лошадях!». Коман- 
довал отрядом генерал Скоропадский, создав- 
ший себе небольшой штаб. Исполнять долж- 
ность начальника штаба он призвал ротмист- 
ра Врангеля, но это сотрудничество продолжа- 
лось недолго. Очень скоро Врангель снова ока- 
зался в строю, ругая на чем свет стоит «Пидзе» 
(прозвище Скоропадского). Нашей эпопее в Ав- 
густовских лесах было посвящено стихотворе- 
ние кавалергарда графа Шереметева (ныне — 
о. Георгия Шереметева). К сожалению, из это- 
го, написанного греческим слогом творения, по- 
мню лишь одну фразу: «Муж совета Пипер 
(Врангель) хитроумный...». Повторяю, «муж со- 
вета» не долго оставался в штабе Скоропад- 
ского. 

Задача нашего отряда была пересечь с юга 
на север полосу Августовских лесов и действо- 
вать против немцев, прорвавшихся до Друске- 
ник, на Немане, и теперь отходивших по шоссе 
в направлении занятого ими города Августова. 
Следом за нами из Гродно шлР1 свежие Фин- 
ляндские стрелковые полки (если не ошибаюсь, 
9-ьш и 10-ый). Исполняя эту задачу, мы, пере- 
правившись у Вялого Вржега через незначи- 
тельную речку, углубились в леса. У переправы 
видны были одиночные окопчики, — следы 
стычки кавалергардов с неприятелем, во время 
которой был убит Дризен. 

Осенняя ночь наступает рано, и начало уже 
смеркаться, когда мы за переправой вошли в 
лес. Песок заглушал топот коней и грохот ору- 
дийных колес. Уже было совсем темно, когда 
мы втянулись в какую-то лесную деревню. На 
краю дороги я различил две женские фигуры и 
обратился к ним, принимая их за литовских 
«мергайте» (девушек), с выученными нами ли- 
товскими фразами: «Пейна ира? дуонас ира? 
кайп каймас?» («Молоко есть? хлеб есть? как 
деревня?»). 

И вдруг совершенно неожиданно прозвучал 
ответ на чисто русском языке: «Есть, батюшка, 
есть и хлеб и молоко. А деревня наша Погорель- 
цы называется». «Да вы что, русские?» «Рус- 
ские, господин офицер», добавил подошедший 
крестьянин, «милости просим к нам в избу». 

Деревня оказалась населенной староверами, 
давным давно выселенными сюда во время ка- 
ких то преследований раскола. Не расседлывая 
и не распрягая, батарея простояла в деревне не- 
сколько часов. Старообрядцы приняли нас ра- 



душно. Несколько парней были разосланы на 
разведку, чтобы узнать, где немцы, были от де- 
ревни даны и проводники, так как ночью в ле- 
су было весьма легко сбиться с пути. 

Офицеры батареи собрались в избе одного 
из крестьян, где хозяйка поставила самовар, да- 
ла хлеба, молока, закуску. Конечно, старооб- 
рядцы, сохраняя свой обычай, с нами не ели, но 
нас накормили до отвала. «Дай вам, господа 
гвардейцы. Господь Бог удачи», говорили они. 
«Царь Николай Александрович нам даровал 
свободу молиться по-нашему, — Бог поможет 
ему и даст победу над врагом». Отдохнув и по- 
лучив все необходимые для нашего предприя- 
тия сведения, мы двинулись дальше. Ночь по- 
казалась еще темней, и лес обступил нас будто 
еще более напроницаемой стеной. 

На рассвете мы начали выходить из леса и, 
когда окончательно рассвело, глазам нашим 
представилась неожиданная картина: верстах в 
3-х от нас, по шоссе, в западном направлении, 
двигалась пешая колонна немцев, шел обоз, 
ехали конные люди. Князь Эрнстов приказал 
1-му взводу выехать на позицию и открыть 
огонь. Стрелял штабс-капитан Рот, на взводе у 
орудий был поручик Данилов. Остальные два 
взвода, продолжая стоять в колонне, лишь на- 
блюдали за тем, как развивались события. 
Действующий взвод стоял на бугре и прямой 
наводкой стрелял по отлично видимой ему це- 
ли, а потому снаряды его ложились великолеп- 
но. Но первое замешательство в колонне у нем- 
цев продолжалось недолго. На наших глазах 
пехота рассыпалась в цепь и начала наступать 
на жидкие части нашей кавалерии, а через ко- 
роткое время над нашим взводом начали рвать- 
ся снаряды немецкой артиллерии. Сильные раз- 
рывы бризантных снарядов показали, что наш 
взвод попал под обстрел «чемоданов», о которых 
мы до того знали лишь по наслышке. Оставши- 
еся два взвода нашей батареи были сведены с 
дороги и поставлены на позицию, но мы не 
стреляли, оставаясь немыми свидетелями того, 
как наш 1-ый взвод буквально расстреливался 
врагом. Мы видели, как на бугор, где стоял 1-ый 
взвод, были посланы передки, как под разрывом 
«чемодана» полегла шестерка первого орудия, 
как второе орудие на галопе сорвалось с бугра 
и понеслось в нашем направлении. 

«Отчего мы не стреляем?», думал я. «Нашим 
огнем мы могли бы отвлечь врага от нашего 
взвода». Но тут пришел приказ взяться в пе- 
редки и уходить в лес. Я шел в замке батареи. 
На опушке я остановился, пропуская части ба- 
тареи. Орудия 1-го взвода присоединились к 
нам, первое орудие — на уносах своего ящика. 
Одного зарядного ящика не доставало, выво- 
зить его был послан брат Сергей с разведчика- 
ми, ему помогали кавалергарды из прикрытия 
батареи (кажется, взвод Сергея Безобразова). 



Тут же находился и командир Кавалергардов, 
князь Долгорукий. Видя перебитую шестерку 
первого орудия и наши затруднения с лошадь- 
ми, он хладнокровно сказал Сергею: «Нет ло- 
шадей? Возьмите мою» и собрался слезать со 
своего гнедого гунтера. Но Сергею удалось, вы- 
простав из хомутов убитых лошадей и на раз- 
ведческих лошадях, под продолжавшимся ог- 
нем «чемоданов», вывести зарядный ящик. За 
это дело он получил орден Св. Владимира 4-ой 
степени с мечами. Наши потери выразились, 
кроме павших лошадей, в двух раненых ездо- 
вых (один из них — Латышев) и тяжело ране- 
ном поручике Данилове. 

Повозка с ранеными подошла к нашей ко- 
лонне, когда мы уже втянулись в лес. Данилов 
лежал на ней в окровавленной шинели, у него 
была вырвана мышца плеча. Его с закрытыми 
глазами лицо, и без того всегда бледное, было 
совершенно без кровинки. Б. Б. Бауер, наш ми- 
лый врач, лишь качал головой: довезут ли Да- 
нилова до госпиталя после такой потери крови? 
Он, действительно, с трудом выжил; когда я 
его навещал в декабре в госпитале в Петербур- 
ге, он только что начал поправляться. В строй 
он вернуться не смог и, имея два года Военной 
Академии, продолжал служить уже в штабах. 

Покончив с нашим взводом, немцы перенес- 
ли огонь на наши цепи и на лес, в который втя- 
гивалась наша колонна. «Чемоданы» нас пре- 
следовали в лесу, оглушая бризантными взры- 
вами, с треском ломая деревья и обсыпая нас 
осколками и оторванными ветками. К счастью, 
потерь у нас от них больше не было, но мораль- 
но они, конечно, нас сильно подавляли. 

Так закончился бой под Мацковой Рудой. 
Бог 1ЮМ0Г нам выбраться из довольно опасного 
положения: вскоре стало известно, что по той 
самой дороге, по которой ночью двигался наш 
отряд, за нами шла крупная немецкая часть. На 
наше счастье бой разыгрался быстро, и батарея 
во время успела втянуться в лес и уйти от сле- 
довавшего за нами противника. 

Бой под Мацковой Рудой нельзя считать для 
нас удачным. Конечно, наше неожиданное по- 
явление не могло не произвести на противника 
соответствующего впечатления, но действия на- 
ши в этом бою не были достаточно энергичны, и 
нами не было полностью использовано главное 
наше преимущество — элемент неожиданности. 
Свое отступление от Друскеник немцы совер- 
шали с большой осторожностью, занимая силь- 
ными отрядами опорные пункты, снабженные 
артиллерией (главным образом — • перешейки 
между многочисленными озерами) и пропуская 
между ними свои колонны. Этим объясняется 
быстрая реакция германских войск на наше на- 
падение. 

Ночевали мы в какой то лесной деревне и на 
другой день занимались подбором лошадей из 



29 — 



обоза для пополнения потерь первого взвода. 
Вместо наших рыжих красавцев, пушки тянули 
серые и гнедые недомерки. Взвод был настоль- 
ко слабым, что не мог следовать за батареей по 
тяжелым песчаным лесным дорогам. Когда мы, 
после занятия нашей пехотой г. Августова, сно- 
ва перешли границу Восточной Пруссии, пер- 
вый взвод пришлось оставить в обозе. Тогда же 
начались нескончаемые осенние дожди. Непого- 
да продолжалась несколько недель и за ночь, 
если даже мы отдыхали в избах, шинели наши 
не успевали просохнуть и мы с утра одевали их 
такими же мокрыми, как снимали вечером. Не- 
достаток фуража II тяжелые дороги довели кон- 
ский состав до полного изнеможения, так что в 
первых числах октября наша бригада была от- 
ведена на отдых. 

Из господского двора Шестаково, где мы сто- 
яли, кавалергард Олег Дубасов и я были от- 
правлены искать более просторных квартир в 
глубокому тылу, но не успели мы исполнить 
данного поручения, как получили приказ при- 
каз присоединиться к своим частям, располо- 
жившимся на отдых в г. Вильно и окрестностях. 
Батарея стояла на окраине города, за Зеленым 
мостом через Вилию. Тут князь Эристов сдал 
батарею, приняв Кавалергардский полк, и во 



временное командование вступил капитан Б. П. 
Огарев. 

Стоянка в Вильне была использована хо- 
зяйственным Огаревым для приведения много- 
го в порядок, была пересмотрена также уклад- 
ка передков и зарядных ящиков. Между про- 
чим были выброшены надувные брезентные 
мешки, предназначенные для переправы бата- 
реи через реки. Они настолько истерлись в по- 
ходе, что уже в этот короткий срок начали про- 
пускать воздух. В Вильне же мы нашли бро- 
шенную двуколку, которую приспособили для 
нашего собрания. Людям были розданы полу- 
шубки, мы, офицеры, тоже получили из дому 
теплую одежду, фуфайки, вязаные чулки и 
полушубки. Недолгое время стоянки в Вильно 
промелькнуло очень быстро. Каждый вечер 
офицеры полков и батарей собирались в гостин- 
нице «Сен-Джордж», ужинали и слушали иг- 
равший там оркестр. Любимым номером оркест- 
ра был польский романс «О муви, муви!». 

В Вильно к нам присоединились кирасир- 
ские полки и наша 4-я батарея, так что, когда 
пришел приказ о переброске нас в Польшу, вся 
дивизия была погружена вместе в эшелоны. 

А. С. Гершельман 



Страницы славы русского оружия 



к 50-летию Луцкого прорыва 




Героические усилия Рус- 
ской Императорской армии в 
мировую войну 1914-18 гг. не 
получили заслуженного при- 
знания ни в военной литера- 
туре наших С0ЮЗШ1К0В, ни в 
соответствующей советской 
литературе. Союзники, упо- 
енные конечной победой, бы- 
стро и крепко забыли те гкертвы, которые при- 
несла Русская армия, часто — лишь ради их 
спасения и в ущерб своим интересам, считая, 
что «похабный мир», заключенный большеви- 
ками в Брест-Литовске, обесценивает эти жерт- 
вы. Советские историки по подсказке партии, 
старающейся оправдать «похабный мир», уси- 
ленно замалчивают в угоду власти героизм Рус- 
ской армии, ее готовность выстоять до конца в 
беспримерной борьбе с внешним врагом. Иска- 
леченные в этой войне воины пошли по миру с 
протянутой рукой, а орденские награды за му- 
жество и храбрость, проявленные в ней, запре- 
щены к ношению. Доблесть русского вогша, будь 
то солдат или офицер, особе